Чтение онлайн

Начать Ю решила с самой ближней к дому штольни и, разумеется, ничего не нашла. Ей даже не нужно было пробираться в узкий земляной лаз, чтобы понять, что внутри нет ничего, кроме мусора. С головой накрыло волной тошноты и брезгливости. Люди. Только люди и то, что они после себя оставляют.

Вторая штольня была за три километра от приюта. И здесь Ю едва не погибла. Узкий лаз почти полностью скрывался за кустом можжевельника. Ю ободрала лицо и руки, пока пробиралась внутрь. Пробираться пришлось сначала по-пластунски, потом на четвереньках, а потом получилось встать на ноги, но даже с её невысоким ростом нужно было сгибаться в три погибели.

Вперед, в непроглядную темноту её не вел даже, а гнал какой-то нечеловеческий азарт. Луч карманного фонарика метался по узким сводам штольни, выхватывая похожие на змей корни деревьев, острые края крупных камней, яркие золотые искры. Золота здесь было куда больше, чем на берегах Лисьего ручья!

Обвал случился, когда Ю отползла от входа метров на десять. Она даже не сразу поняла, что этот тихий шуршащий звук – предвестник большой беды, а когда поняла, было уже поздно…

В той штольне Ю провела почти сутки. Ровно столько держал заряд её старенький мобильник. Батарейки в фонарике сели гораздо раньше. Луч света мигнул в последний раз, и Ю сначала накрыла кромешная тьма, а потом и паника.

Долго ли длился приступ? Она не знала, не отследила тот момент, когда дыхание сначала остановилось, потом сделалось свистящим и прерывистым, а потом снова выровнялось. Кажется, она кричала, орала во всю мочь, до сорванных голосовых связок. А потом успокоилась, затаилась, начала думать и действовать.

Путь назад для неё был закрыт. Не стоило даже пытаться раскопать завал. Слишком много земли, слишком мало места. Слишком мало воздуха. Или воздуха не мало?

Ю принюхалась. Пахло землей и сыростью. Она вдыхала полной грудью этот затхлый, но все же вполне пригодный для дыхания воздух. Если дороги назад нет, нужно двигаться вперед. Не идти, и даже не ползти на четвереньках. Двигаться нужно было по-пластунски, на ощупь, расчищая путь перед собой руками, стирая в кровь кожу на пальцах, срывая ногти. Но это было движение! Оно не оставляло места дурным мыслям и дарило какую-никакую надежду.

Сколько Ю так ползла? Там, в темноте, ей казалось, что прошла целая вечность! Время под землей текло иначе. Не текло даже, а ползло вместе с самой Ю, а потом и вовсе замерло. Тогда, вымотавшаяся, обессилившая Ю провалилась в сон. Сон был полон кошмаров. Он пах кровью, сырой шерстью и почему-то молоком. Он вылизывал Ю шершавым языком и больно прикусывал острыми клыками запястье. Ю попробовала кричать, но получился лишь тоненький какой-то щенячий скулёж.

А потом кто-то вырвал её из кошмара в реальность. Боль в запястье сделалась почти невыносимой. Ю дернулась, пытаясь высвободить руку, и услышала тихое рычание. В темноте, прямо перед её лицом, блеснули два красных глаза. Мощные челюсти на запястье разжались, а влажные и теплые от крови пальцы Ю вцепились в густой и колючий собачий загривок. Её нашёл один из безымянных псов деда. Он нырнул вслед за ней сначала в кошмар, а потом и в штольню. Нырнул и теперь пытался вытащить из этой чертовой кроличьей норы на поверхность.

– Я сама, – прохрипела Ю, не разжимая онемевших пальцев. – Ты тяни!

И безымянный пёс, коротко рыкнув, потянул. Он тянул, а Ю молилась, чтобы это чудо не оказалось всего лишь сном. Потому что проснуться во второй раз она не сможет, не сумеет себя заставить.

То, что это не сон, Ю поняла, когда темноту лаза разбавил мутный свет. Спустя мгновение он стал ярким до нестерпимости. Безымянный пёс фыркнул, вывернулся из ослабевших пальцев Ю и исчез в этом невыносимом сиянии. А потом кто-то ухватил Ю за шиворот и с силой поволок вверх, к свету.

– Жива? – В этом голосе слышались одновременно надежда и злость. Этот голос Ю знала, просто никак не могла вспомнить.

– Жива. Что ей станется? – А вот голос деда, как и его крепкую руку Ю узнала сразу. – Только грязная и вонючая как росомаха.

– Ерунда, отмоем! – Теперь Ю поняла, кто говорит. Поняла и удивилась без меры. Дед отправился на её поиски не один. Он взял с собой Дору! – Открывай глаза, Юлия! – В голосе Доры зазвенел металл.

Выполнить этот приказ в ту же секунду не получилось. Окружающий мир был слишком ярким. Он пах слишком остро. Он звучал слишком громко. Ю тихонько заскулила.

– Пей!

У её потрескавшихся губ оказалась старая дедова фляжка. Ю открыла рот и в опаленное, забитое землей горло полилась упоительно холодная и упоительно вкусная вода. Она пила, захлебывалась, фыркала и снова пила.

– Намаялась, – сказала Дора. В голосе её не было ни капли жалости. – Ну, как тебе приключение, Юлия?

– Н-нормально. – Вода вернула ей возможность говорить, а потом и видеть.

Дора, одетая по-походному, в охотничью куртку и сапоги, сидела прямо перед ней. Трость валялась тут же, на мягкой моховой подушке рядом с узким лазом в земле. Дед не сидел. Дед возвышался над Ю. Он стоял, опираясь на карабин, и смотрел с отстраненной задумчивостью. Рядом с ним стоял один из его безымянных псов. Второй, наверное, тоже был где-то поблизости.

– Нормально – это хорошо, – процедила Дора, закуривая свою вишневую сигаретку. Руки её заметно дрожали. – Раз нормально, значит, три дня карцера тоже переживешь!

Карцером в доме называли комнату для наказаний. В карцере не было ничего кроме стен, кровати и книжного шкафа. Книги в шкафу были сплошь неинтересные – опусы по истории, географические атласы, скучная классика и прочая никому не нужная ерунда. Так уж вышло, что Ю перечитала почти всё, что было в том чёртовом книжном шкафу. Так уж вышло, что в карцере она оказывалась чаще других. Так уж вышло, что вынужденное безделье заставляло её обращать свой взор на книги. Сначала заставляло, а потом Ю втянулась.

– Только книг новых дайте, – просипела она.

Наверное, Дора ей что-то ответила. Не могла не ответить. Это же Дора! Вот только Ю не услышала, что именно. Мир вокруг неё вдруг завертелся, закручиваясь в глубокую чёрную воронку, утаскивая Ю обратно в темноту.

Очнулась она уже на заднем сидении внедорожника Доры, мчащегося на всех парах по ухабистой грунтовке. Очнулась, но предпочла не подавать вида. Вот только обмануть Дору было непросто.

– Очухалась? – спросила она, не поворачивая головы.

– Вроде того, – буркнула Ю. – А где дед?

– Ушёл.

Значит, ушёл. Ю вздохнула с облегчением. Гнев Доры она как-нибудь переживет, а вот недовольство деда…

– Есть хочешь?

Конечно, она хотела! Теперь она много чего хотела! Пить, есть, в туалет, в горячий душ…

– Мне бы выйти, Доротея Аркадьевна. На пару минут.

– Выходи! – Дора ударила по тормозам.

Пока Ю разбиралась с базовыми потребностями, Дора приготовила влажные салфетки, бутерброды с колбасой и термос.

– Твой дед велел напоить тебя этим. – Она понюхала горлышко термоса и наморщила нос. – Мерзость какая-то!

Ю не стала спорить. Отвары деда никогда не были вкусными, но всегда были эффективными. Она впилась зубами в бутерброд, сделала большой глоток горького дедова пойла. Хорошо! Вот теперь в самом деле хорошо.

– Без больницы обойдёшься? – Дора смотрела на неё пристально. – Твой дед сказал, что обойдёшься, а что скажешь ты сама?

– Обойдусь, – пробубнила Ю с набитым ртом.