Чтение онлайн

— Может, хоть попробуем что-нибудь разгадать? — спросила я, разминаясь в стороне от входа в катакомбы.

— Незачем, — покачал головой Ной. Он упёрся лбом в стену, а ногами отступал от неё всё дальше, растягивая связки и сухожилия стоп. — Быстрее добежим. В спокойном марафонском темпе. Ветром подгонять нас не буду: постараюсь беречь силы, вдруг пригодится.

— Я поделюсь.

— Надеюсь, это не понадобится. Главное добраться до изолятора, там всё равно сидеть, отдохнём нормально. Километров двадцать осилишь?

Кивнула.

— Двадцать осилю. Насчёт больше — не уверена.

— После изолятора пешком пойдём. Знать бы, что они задумали, без карты будет сложно…

Всего на прохождение лабиринта выделено было восемь часов, поделенные на три основные фазы. Первая — Ребусы. Здесь каждый короткий путь преграждался обычным силовым щитом, которым управляли снаружи. Решили ребус — щит для пары снимается.

Вторая фаза — Изолятор. Говорят, этот этап позволят проверить чувства. Каждой паре выделен свой изолятор — маленькая пустая комнатка без окон и дверей. Здесь около часа не происходит вообще ничего. Можно поспать, поесть, обсудить план действий. По истечении часа — испытание любви. Прошли испытание — получили карту. Сориентировавшись по карте, можно бежать по лабиринту уже не наугад, а максимально сокращая свой путь.

Третья, последняя фаза — Магия. Всё то же самое, только теперь без ребусов. Щиты имеют самую разную природу и каждый — свою особенность. Если в первой половине лабиринта можно было положиться либо на ноги, либо на логику, то здесь — либо на ноги, либо на магический опыт.

— Утешает только то, что баллы суммируются с прошлым этапом, — я потянулась и внимательно осмотрела оставшихся игроков. Среди них были и старшекурсники с факультета общей магии. С ними будет трудно тягаться. — И то, что мы быстро бегаем.

Ной рассмеялся, встал на ноги и, приобняв меня за плечи, повёл ко входу.

— У нас все шансы, не переживай. Бег — твоя суперсила! Лишь бы здесь орги никому не подыгрывали, а с остальным справимся.

— Даже с испытанием любви? — ехидно уточнила я.

Он посмотрел на меня и чмокнул в макушку.

— А с ним тем более.

Все эти объятья, поцелуи, воркования стали неотъемлемой частью нашего поведения на глазах посторонних людей. Странно было бы, если бы вне конкурса мы продолжали сидеть в противоположных концах аудитории и в качестве приветствия просто взмахивать рукой. Надо признать, у Ноя это получалось лучше, но Салли успокаивала, дескать, образы у вас вполне соответствуют: Ной весь из себя общительный, раскованный и эмоциональный — а я холодная, спокойная… и вот эта вот вся песня, за которую хотелось придушить. Вот вроде головой понимаю, что она права, а всё равно обидно. Ной же только смеялся. Ему всегда было смешно.

— Ну что, ребята, — произнесла девушка в коротком голубом платье, поднимая над собой сигнальный пистолет. — Всем удачи и помните: мы за честную игру! Пять! Четыре! Три! Два! Один!

Раздался выстрел, и все восемь пар вошли в первый зал катакомб. Большое просторное помещение с каменными сводами, тёмное и сырое, а вдоль стен — около десятка проходов. Выбрав первый попавшийся, мы с Ноем свернули и припустили бегом, надолго оставшись один на один друг с другом в бесконечном подземном лабиринте.

Первый этап мы преодолели легко. Сначала я думала, что с ума сойду бежать столько километров с таким однообразным пейзажем. Но оказалось, что это весело: дорога виляла, а при встрече с очередной развилкой, на ходу играли в камень-ножницы-бумага, чтобы определить, кто выбирает следующий поворот. И когда мы добрались таки до изолятора, ноги уже еле держали, но зато настроение было хорошим.

Сначала мы даже не поняли, что попали в свою камеру временного заключения, просто решили, что вышли в тупик. Но стоило нам развернуться, как прямо на наших глазах опустился кусок стены, отрезая тупик от внешнего мира.

— И что это? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Изолятор, — коротко ответил Ной.

— Какой же это изолятор, тут даже мебели никакой нет.

Мой спутник усмехнулся и пошёл к стене, возле которой присел на корточки и положил ладонь на гладкую поверхность пола.

— Видимо, предполагается, что все условия мы должны создать себе сами. Ну, или переругаться прямо здесь из-за отсутствия банальных бытовых удобств. Тебе, кстати, в туалет не нужно? Здесь с этим могут быть проблемы.

Я бросила взгляд на витающую неподалёку «муху» микрокамеру, при помощи которой за нами следили всю дорогу.

— Пожалуй, потерплю до выхода. У меня с этой пробежкой такое обезвоживание, что труда не составит.

— Давай хоть чайку выпьем.

Ной сел на пол, скрестив ноги, и быстро начал складывать одну за другой стихийные печати. А как только закончил, перед ним вспыхнул костерок. Тот весело плясал прямо на полу, не задевая его: никакой копоти не оставалось на холодной каменной кладке. Ной поковырялся в своём рюкзаке и спросил:

— Нэт, ты умеешь левитировать предметы?

— Если только недолго, — ответила я, присаживаясь на уже обогретый пол и уставилась на огонь. Он завораживал тем сильнее, чем лучше я осознавала, что не понадобилось даже горючего для его разжигания.

Мой спутник вздохнул и сел рядом, подставляя руки теплым язычкам.

— Ну, сосиски с хлебом жарить не обязательно, можно и так поесть.

— А как же твои стихии?

— А что стихии? Ветром поддерживать никакого толка. Чем ещё? Водой? Электричеством?

— Камнями, — предположила я, поковыряв залитую чем-то вроде цемента щель в полу. — Есть же ещё Земля.

— Земля, — Ной поморщился, — так не работает. Она вообще самая… тяжёлая из стихий. Медленная, грузная, с ней трудно общаться. Будешь бутерброд?

— Давай, — я вздохнула. — Слушай, а ты не сможешь меня обучить немного магии стихий? У тебя это так здорово получается…

Он протянул мне кусок хлеба с выложенными на нём двумя половинками разрезанной повдоль сосиски. Благодарно кивнув, я откусила пахнущий копчёностями бутерброд и принялась задумчиво жевать.

— Что, хочешь усмирить своего товарища по несчастью? — спросил Ной, набив рот.

Я мысленно порадовалась, что вокруг так темно, и в свете костерка он не заметит моё смущение. Не только перед ним самим, но и перед теми, кто мог сейчас слушать наш разговор.

Конечно, Ной угадал. Он читал меня, как раскрытую книгу, и от того становилось немного жутко. Может, он не только стихиями управлять умеет, но и мысли сканировать? Как бы то ни было, ему есть чему меня поучить: хотя бы сдерживать обезумевшие стихии, не позволяя им разрушать всё вокруг, а это уже много.