Чтение онлайн

А в следующий момент догадалась: это стихия. В совершенно новом, непривычном проявлении. Зябко поёжившись, я потёрла плечо, и только сейчас увидела, как морозный узор медленно пополз по окну, возле которого лежал Сириус.

— Не мог же я бросить тебя одного в такой час, — ответил отец. Сын хохотнул и с широкой улыбкой закинул голову назад. Потом широко поднял брови и удивлённо покачал головой:

— А раньше, значит, мог? Это сейчас я, по-твоему, один? А тогда мне не нужна была ни помощь, ни поддержка? Спасибо, пап, но ты опоздал со своей заботой.

Мужчина выпрямился, поджал губы.

— Здесь всё оплачено из моего кармана. И лучшие специалисты. И программа реабилитации.

— Это зря, — хмыкнул Сириус. — Если магия вернётся ко мне, я точно не стану заниматься твоим делом.

— Придурок! — поднял голос отец. — Если магия вернётся к тебе, будет шанс прожить ещё хотя бы лет двадцать! На тех соплях, что сейчас тянут твоё существование, далеко не уйдёшь! Со мной ты хоть человеком станешь! Из академии тебя всё равно попрут, пойдёшь на улицы мести тротуары и убирать за бомжами!

После короткой тирады Толль-старший развернулся на пятках и, чеканя шаг, вышел из палаты.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Повинуясь внезапному порыву, выбежала за ним следом.

— Как вы можете так говорить с собственным сыном?! — крикнула ему в спину. Тот развернулся и, поставив трость перед собой, опёрся о неё обеими руками. — Кто, как не родной отец, должен верить в него?! Вы хоть понимаете, какой он гений?!

— А вы считаете правильным кричать посреди больницы, Лисанэтта? — совершенно спокойным голосом ответил он и тростью указал мне на дверь, за которой скрывался длинный балкон. — Пройдёмте.

Сжав зубы, я хмуро поплелась следом за высокомерным блондином. Кулаки сжимались сами по себе, и стоило мне чуть ослабить контроль — полетели бы ему прямо в нос. Но сам Толль-старший вёл себя удивительно спокойно.

— Откуда вы знаете моё имя? — спросила я, когда дверь балкона закрылась за нашими спинами. — Не припомню, чтобы нас представили.

— О вас, девушка, мне известно достаточно. И желаю донести до вашего сведения, что не одобряю вашей персоны вблизи своего сына.

— Не думаю, что вы имеете хоть малейшее право одобрять или не одобрять что-либо в его жизни. Или это не вы отреклись от него?

— Мы все допускаем ошибки. Я этим не горжусь, но признать собственную оплошность могу себе позволить. Пока Сириус — мой сын, вас рядом с ним быть не должно. Вам всё ясно?

— Послушайте, Толль! У меня даже язык не проворачивается называть вас тем же именем, что Руса! Он — благородный, честный и очень талантливый человек! Нормальный отец на вашем месте поддержал бы его и сделал великим волшебником, покоряющим миры и совершающим открытия вселенского масштаба. Что же делаете вы? Ах да, отрекаетесь от него, полностью лишая поддержки семьи! Вам плевать, что у него проблемы, что он…

Я замолчала, поймав себя на том, что чуть не сболтнула про оборотней. Но, оказалось, зря…

— А теперь вы меня послушайте, юная Блик. Мне прекрасно известно о том, какая именно проблема терзала его последние месяцы. И о вашей мне тоже известно. А ещё, вы чуть не убили моего сына, причём не единыжды. Рядом с вами он не способен держать себя в руках, хладнокровно мыслить и контролировать свой дар. Ваше влияние уж точно не поможет ему стать великим человеком. Я же Сириуса вырастил, воспитал и привил все те качества, которые вы тут так усердно защищаете, и знаю, что ему в действительность нужно. Так что будьте добры, исчезните с глаз моих долой. И с его — тоже. И никогда больше не приближайтесь к моему сыну, иначе… я найду на вас управу, уж поверьте. А теперь, если позволите…

Он коротко поклонился и, развернувшись, пошёл по балкону в сторону выхода.

Несмотря на более крупное телосложение, даже со спины сходство между отцом и сыном было очевидно. Несгибаемая осанка, приподнятая голова и настолько твёрдый шаг, что не возникало сомнений: он абсолютно уверен в том, что делает и куда идёт. Дождавшись, когда он скроется из виду, я в досаде зарычала на саму себя и со всей силы пнула стену. Взвыв от боли, попрыгала на одной ноге и, наконец, направилась обратно в палату.

Однако, внутрь меня не пустили. Из палаты валил дым, а сотрудники в голубых халатах бегали туда-сюда, словно сошедшие с ума муравьи.

— Что случилось? — воскликнула я, пробираясь к двери. Один из врачей взял меня за плечи и попытался оттащить от палаты Сириуса. — Пустите, там мой друг! С ним всё в порядке?

— Девушка, туда сейчас нельзя. У нас всё под контролем, но сегодня ему нужно отдыхать. Приходите завтра.

— Но я…

— Завтра!

Врач вытолкал меня подальше в коридор, а сам скрылся в палате. Дым к тому моменту почти перестал валить, но запах гари ещё долго заполнял мои ноздри.

Дорога домой была долгой. Автобус до академии ходит два раза в день, оставалось либо ждать до вечера, либо идти пешком все пятнадцать километров, которые разделяли нашу альма-матер и город. Выбор оказался очевиден. С такой поганью на душе свежий воздух и пружинящая усталость в ногах мне были просто необходимы.

В чём-то Толль-старший был прав: действительно, на мне вина за состояние Сириуса. Не надо было позволять ему быть проводником. Я должна была толкнуть его обратно в следующую секунду, как только поняла, что произошло. До чего же слаб человек! В тот момент я не успела даже подумать. А теперь… не удивлюсь, если он сам оттолкнёт меня.

«Нет, жизнь без магии… Разве ж это жизнь! Разве ж это жизнь, если ты не можешь бороздить морей и находить новые миры… Чушь это, а не жизнь.»

Сжала зубы и подняла глаза к серому небу, готовая взвыть, словно Зверь ещё жил внутри. Тогда, в палате, Рус вёл себя непривычно: улыбался, шутил, и то прикосновение к щеке — я никак не могла его забыть. Снова и снова перед глазами всплывало его лицо, а в ушах звенело: «Зато ты здесь.»

Как бы Рус повёл себя теперь? Теперь, когда он знает о лопнувшем резервуаре.

— Да что со мной! — я похлопала себя по щекам. — Соберись, тряпка! Развела тут нюни… Мы оба излечены, и теперь нас ничто не связывает. Ничто.

Твёрдо кивнула, но уже через несколько шагов чуть не задохнулась: память услужливо подкинула момент, когда он подхватил меня под ноги и, прижав к стене…

Помотала головой. Всё уже, всё! Нет никакого оборотня! Нет больше той силы, от которой подкашивались колени, а мысль отключалась при коротком взгляде на любого, хоть немного привлекательного парня. Что же это тогда, привычка?