Чтение онлайн

Ещё несколько минут я пыталась бороться с томным чувством внутри, а потом плюнула и позволила себе просто в него погрузиться. Короткие мгновения нашей с Толлем близости вспыхивали яркими красками. И хотя никогда не заходило далеко, всё тело начало ныть, словно погружаясь в горячую воду, а сердце колотилось, делая воспоминания ещё более реальными.

— Боги, — прошептала я и, как вкопанная, застыла на месте. Одна деталь, почему-то забытая ранее, пронзила сознание насквозь: — Оборотня никогда не влечёт к другому оборотню. Никогда…

Дождавшись, пока все покинут маленькую аудиторию, я подошла к профессорскому столу. Доктор Нокс бережно, как величайшую ценность, складывал в футляр поисковый аппарат.

— Да, Лисанэтта? — улыбнулся он, поднимая на меня глаза, но не отрываясь от дела. — У вас остались какие-то вопросы?

— Да… нет. То есть да, — растерялась я. — Хотела спросить, но не по теме урока.

— Вы же знаете, я всегда к вашим услугам, — профессор защёлкнул чемоданчик с двух сторон и опёрся на него обеими руками.

— Скажите, — к щекам прилила кровь, — оборотень может испытывать влечение к другому оборотню?

— Конечно может, — удивлённо ответил профессор. — Они такие же люди, как и все остальные.

— Нет, вы не поняли. Я имею в виду неконтролируемое желание.

— А, вы об этом, — выразительно протянул доктор Нокс и задумчиво посмотрел в окно. — Нет, конечно нет. Зверь чувствует Зверя, даже если вы этого не осознаёте. Неизвестно, как это работает, но нигде не упоминается, чтобы оборотень испытывал желание укусить себе подобного. По крайней мере, я не встречал. А что, вы не знали об этом?

Я потупила взгляд:

— Нет, знала, конечно. Просто… забыла, — и, не прощаясь, побежала к выходу в надежде, что моё смущение было не совсем очевидно профессору.

Руса не видела уже двое суток. На следующий день после разговора со старшим Толлем в палату меня не пустили, сказали: «Пациент хочет побыть один», — ему нужен покой и силы на восстановление. Подозрение, что это было делом рук отца, не давало покоя. Неужели он настолько серьёзно настроен против меня, что подговорил сотрудников клиники не пускать меня к сыну? Однако, и сам Сириус не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Оставалось только ждать.

Ждать — и надеяться, что он всё-таки согласится поговорить.

Вдруг моё внимание привлекло мельтешение за окном: на берегу озера возникали хаотичные вспышки огня, которые тут же затухали, сменяясь так же неожиданно возникающими глыбами льда. Они проваливались под воду, ломая тонкую корку на поверхности, и поднимали высокие волны.

Чтобы заметить Сириуса, пришлось приглядеться. Он стоял под самым деревом, скрестив руки, и даже не шевелился, даже не пытался управлять потоками. Дыхание перехватило от нахлынувшего волнения.

«Сейчас — или никогда!» — твёрдо решила я и бросилась к выходу из академии.

Вокруг никого не было. С тех пор, как Толль стал показываться у озера, все обходили его стороной. На всякий случай. И только последнее время изредка подсматривали за ним любопытные девчонки, да и те всё ещё побаивались подходить близко.

Я застыла в отдалении. Картина предстала и в самом деле красивая: над озером бушевали стихии, напоминая то салют, то магический поединок, озеро шло волнами, то и дело бросаясь на берег, а вокруг, покуда хватало глаз, сиял под ярким солнцем чистый снег. Полный покой академии в учебный день — и безумие посреди раскинувшихся холмов рядом.

Толль так и стоял спиной к дереву, не шевелясь. Чёрное длинное пальто, скрещённые на груди руки, и одной ногой упирается в ствол. Глубоко посаженные глаза, казалось, метают молнии. Не заметить моего появления он не мог, но не пошевелил ни единым мускулом, словно я стала для него пустым местом.

— Рада, что тебе стало лучше.

Молчание в ответ. Большой огненный шар разорвался над озером, пустив во все стороны крупную рябь. Я вздрогнула, но постаралась не показать своего отчаяния.

— Я тут разговаривала с доктором Ноксом и, знаешь, что он сказал?

— Не знаю и знать не хочу, — Толль отпрянул от дерева и мы, наконец встретились взглядами. Но радости мне это не прибавило. Уже знакомый, холодный и злой взгляд исподлобья. — Уходи.

— Я… всего лишь хотела узнать, как у тебя дела…

— Как дела?! — заорал Сириус, и меня обдало жаром. Даже снег под ногами подтаял и пошёл крупными каплями. — Как дела, говоришь?! Отлично! Прекрасно! Меня отстранили от учёбы! Выселили из общаги! Засунули в полностью огнеупорный отдельный дом, и постоянно присылают ко мне «специалистов»!

Последнее слово он выделил с особым презрением. В последний момент отвернувшись, заорал:

— Уйди! — и над озером вспыхнуло уже несколько огненных шаров, которые тут же рассыпались тысячами искр.

Я попятилась. Даже в самые худшие времена он никогда не выглядел настолько разъярённым.

— Вон отсюда!

Слёзы подкатили к горлу. Вконец растерявшись, я бросилась по тропе прочь.

— Нэт! — кто-то резко дёрнул меня за руку.

— О боги, Ной! — я схватилась за сердце, словно не позволяя ему выскочить из груди. — Ты меня так напугал!

— Прости, не хотел, — улыбнулся он, обнимая за плечи. Хотелось отстраниться. Что-то чувствовалось противоестественное в физическом контакте с любым представителем мужского пола. Но тут среди проходящих мимо студентов показался один из друзей Ноя, и ладонь сама собой поднялась в приветственном жесте. — Рассказывай, что так сильно занимает твои мысли? Не замечаешь никого вокруг! Только не говори, что тот косяк сам в тебя врезался.

Я коснулась свежего ушиба на лбу и помотала головой:

— Так, ерунда. Только что спецкурс был по техномагии, загрузилась немного.

— Говорил же, странно идти зоологу на техномагию. Помнишь, что у нас сегодня финал?

Застонав, я покосилась на одногруппника:

— Серьёзно планируешь выиграть этот приз?

— Ну а что, — он пожал плечами. — Чем чёрт не шутит! В конце концов, зря мы так старались, что ли? Я, в общем, потому и пришёл: хочу обсудить один момент до того, как мы взяли первое место. Пойдём-ка чайку выпьем, пока пара не началась.