Чтение онлайн

– А как вы оцениваете экономическую ситуацию в стране?

– Мы знаем, что Египет ждут очень трудные времена, поэтому, в частности, мы не хотим принимать на свои плечи всю ответственность. Экономическое положение ухудшается. Возможна так называемая революция голодных. Нужно этому помешать путём активной борьбы с коррупцией. У многих есть наивные надежды – вернуть деньги, украденные коррупционерами, переведённые в западные банки, а потом раздать эти деньги. Всё это нереально.

– А как вы относитесь к будущим отношениям с Израилем?

Мой собеседник попеременно употребляет термины – то «сионистское образование», то «Израиль».

– Мы уважаем мирные договоры, заключённые Египтом. Но с «сионистским образованием» – дело особое. Есть три варианта. Первый – полностью отменить мирный договор. Второй вариант – оставить его в неизменном виде. Третий вариант, за который мы выступаем, – предложить народу обсудить содержание договора после выборов. Пусть говорят все. После этого провести референдум или голосование в парламенте. Мы будем выполнять волю большинства народа. Если народ решит изменить договор, будем вести переговоры.

НОВАЯ СТАРАЯ ВЛАСТЬ

Власть в стране взял Высший военный совет во главе с Тантави. Но лишь единицы знали, что накануне этого решения начальник египетского генштаба Сами Энан несколько дней сидел в Вашингтоне, в Пентагоне, согласовывая с американцами план действий. Было решено пожертвовать Мубараком, но сохранить власть в руках военных, которые должны начать реформы.

Народ не знал закулисной истории и ликовал.

Но революции, повторяю, имеют свою логику. Её составная часть – наращивание требований. Речь уже идёт не только об изгнании Мубарака, но и о смене режима.

Военный совет отступал шаг за шагом. Была распущена НДП и конфискованы её фонды и имущество. Мубарака, его жену и сыновей арестовали. Ещё несколько десятков высших коррупционеров оказались за решёткой. Толпа требовала крови. Пока своих робеспьеров, троцких или свердловых не появилось. Но кто знает… Смещены все руководители государственных СМИ. Свободная печать воздействует на политику и кадровые назначения.

Но, как и в любой революции, всё хаотично и противоречиво. Бастуют студенты, требуя повысить отметки, полученные ими на экзаменах. Бастуют ученики старших классов школ, требуя облегчить учебные программы. Появляются сообщения о том, что салафисты (крайние мусульманские экстремисты) разрушают надгробья и склепы над могилами святых, почитаемых суфиями, мусульманскими мистиками.

Идут столкновения на кладбищах. Из Афганистана, Пакистана, Ирана, из Западной Европы возвращаются сотни членов «Аль-Джихад аль-Ислами» и других террористических мусульманских организаций. Они, мол, были борцами с прежним деспотичным режимом Мубарака.

Всё тревожнее сообщения о ситуации в экономике. Люди ожидали немедленного улучшения своего положения, а оно ухудшается. Доходы от туризма за три месяца упали на 80 процентов. Удар пришёлся по служащим гостиниц, гидам, торговцам, шофёрам такси. Золотовалютные резервы страны сократились на несколько миллиардов долларов. Из страны «убежали» 6,5 млрд. долларов частных вложений. Один из бизнесменов жаловался мне на встрече в клубе «Савирис», где собирается журналистская и писательская элита: «Мы собирались строить новый металлургический завод. Чтобы обновить лицензию, от нас требуют взятку на десятки миллионов фунтов».

Я запомнил воодушевлённую, возбуждённую журналистку из влиятельного журнала. Она кипела горячим энтузиазмом и верой в будущее. «Сейчас, – говорила она, – журналисты получают 500–600 фунтов в месяц, а нужно установить минимум 1200 фунтов. Откуда взять деньги? Да ведь очень просто. Нам же вернут те десятки миллиардов, которые Мубарак и прочие коррупционеры перевели за границу, вот и хватит на всех денег».

Я с ней спорить не стал.

ГДЕ РУССКИЕ?

В Египте я наслушался упрёков в адрес России от всех – правых, левых, бизнесменов и шофёров такси, университетских профессоров и разнорабочих: «Где вы, русские? Почему вас не видно и не слышно? Почему вы хотя бы не примете на лечение раненых в ходе нашей революции, как это сделали немцы? Почему вы не установите с нами контакты на уровне неправительственных организаций? Вы опаздываете. Кто последний пришёл, тот на последнем месте по своему авторитету и окажется».

Я пытался оправдываться, но действительно: где наши профсоюзы, правозащитники, организации дружбы и солидарности, организации женщин, молодёжи, спортсмены, писатели, научные делегации? Знаю ответ: нет денег. На поездки в США или Францию, Германию или даже Китай деньги есть. На арабов – нет. В советские времена деньги были. К слову: Египет расплатился с Россией за ВСЕ(!) свои долги – и за высотную Асуанскую плотину, и за оружие, и за заводы. А сейчас…

Вот так мы и живём. Арабские революции и будущее арабских стран – само по себе, а мы с нашими проблемами, претензиями – сами по себе.

Никто как будто не виноват. У нас действительно свои большие заботы. Понятно, почему от нас уходят и забывают о нас друзья. А деньги? Ну что же, можно с уверенностью сказать, что, если в арабских странах установятся режимы, устраивающие Запад, деньги у Запада найдутся. Да и куда деваться без экономических связей? Ведь Россия не выпьет арабскую нефть, не выкупит арабский газ, а послереволюционные правительства могут найти общий язык с Западом. Но без нас. Нам достанутся в лучшем случае крохи…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Планетарий

Блюдущие политкорректность

СКАНДАЛ

Живописуя падение главы МВФ Доминика Стросс-Кана, СМИ прилагают дежурную коллекцию свежих и не очень свежих скандалов: израильский президент Моше Кацав, итальянский премьер Берлускони, американский президент Билл Клинтон, президент Всемирного банка Пол Вульфовиц.

Не оправдания, но объяснения ради следует напомнить: эта славная когорта – одно поколение. Все они – молодёжь 1960-х. «Лето любви» 1967-го, Парижская весна 1968-го, «Сексуальная революция», Вудсток, дозы хиппизма, бунтарства, «свободной любви», наркотиков. «Sex & Drugs & Rock & Roll». До сих пор спорят: был ли Вудсток самым большим собранием людей, действительно ли там набралось полмиллиона? Но в неком идеальном смысле – там побывало всё поколение. И столь разные политические дороги: консерватор Вульфовиц и демократ Клинтон, ревностный социалист Стросс-Кан и злейший враг социалистов Берлускони…

Но поведенческий стандарт выдёргивает их из враждующих партий, объединяя одним значком лиги «Sex & Drugs & Rock & Roll». Доминик Стросс-Кан – человек того поколения. И всем восклицающим сегодня: «Что это значит: главе богатейшей организации мира – голым выходить к горничной отеля?!» – надо бы задать вопрос: «Что это значит: быть 19-летним юношей в Париже 1968-го?!» Подключая бессмертные отечественные строки, получим что-то вроде:

«Всё те же мы… Отечество нам – Вудсток, Монтеррей… Я гимны прежние пою…»