Чтение онлайн

Тем более с Аполлинарией Сусловой (хотя, на мой взгляд, сцены с ней – наиболее «слабое звено» фильма).

Я думаю, нам-таки показали «неизвестного» (как того алкала Л. Сараскина) Достоевского: Достоевского-человека. Хорошего (и «разного») человека.

«Хороший человек – не профессия», – сказал мне в приватной беседе Игорь Волгин.

И слава богу, говорю я.

Профессионалов – врачей, учителей, банкиров, бандитов – на современном телевидении, да и в литературе хоть отбавляй, а вот хорошего, я бы даже рискнула сказать, «настоящего», человека что-то давно не видно (в литературе разве что географ, пропивший глобус).

Как в том анекдоте: местов до хрена – интеллигентов нету.

Да и можно ли показать профессионала-писателя, показать акт творчества?

Описать – можно. Но как показать, как «пробуждается поэзия во мне: душа стесняется лирическим волненьем», как «дать жизни вздох, дать радость тайным мукам, чужое вмиг почувствовать своим», как «в этой бездне шёпотов и звуков встаёт один, всё победивший звук»?..

Ведь и роденовский «мыслитель», по чьему-то остроумному замечанию, – это, скорее, изображение не мыслителя, а мысли, ибо можно показать «мысль» (того же «Идиота», например) и самого «мыслителя», то есть того, кто мыслит (если продолжить аналогию, Достоевского, отправляющего роман по почте из Германии в Россию), но нельзя показать – как мыслит.

Хотя в фильме есть блистательная сцена, в которой Достоевский-Миронов – на наших глазах – сочиняет своего «Игрока».

Кстати, о Миронове.

Когда мне говорят, что и режиссёр, и сценарист неубедительны, я отвечаю: меня убеждает Евгений Миронов.

Гений, говорящий о гении, – это убедительно.

Это как «звезда с звездою говорит».

И когда меня в процессе просмотра фильма где чуть не плакавшую, где смеявшуюся, где волновавшуюся (мне ли, автору стихотворения, начинающегося строчкой «Любимый мой играл в рулетку», не прочувствовать сцены в Висбадене!) упрекают в «простодушии», я думаю: а может, это не так уж плохо в мои лета и в наши дни сохранить, как сказали бы в рекламе, просто душу?

Помню, на одной из встреч с интеллигенцией о. Александр Мень с горечью рассказывал о своих коллегах-священниках (специалистах по Христу), о тех из них, кто слишком хорошо знал о Христе в ущерб знанию Христа.

И как контраргумент приводил в пример сельского батюшку, который на проповеди в Страстную пятницу (то есть после чина погребения плащаницы) только и смог выговорить: «Господь наш Иисус Христос умер!..» – и заплакал.

Впрочем, может, я не «интеллигенция» (она, как мне авторитетно заявили, активно не приняла фильм о Достоевском)?

А кто тогда?

Да хоть горшком назови…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,1 Проголосовало: 7 чел. 12345

Комментарии: 15.06.2011 12:37:06 - Vladimir Feldman пишет:

Е.Миронов

это никакой актёришка, не знаю - чего в нем нашли. Сериал ни одной минуты не смотрел - жалко время на всякую шушеру. Зато с удовольствием (впервые за много лет) посмотрел сериал "Тюдоры", и игра, и актеры. и костюмы, и вообще - КЛАСС!

15.06.2011 11:27:28 - Ефим Суббота пишет:

Две серии с трудом осилил... Фальшиво всё, не убеждает. Евгений Миронов гений? Да хоть сто госпремий ему дай, а не поверю! Это всё игры в "новую Россию", в новое искусство и новых (молодых, конечно же) идолов. Любой советский актёр в сто раз лучше новорусского Евгения Миронова!

ТелевЕдение

Все цвета недоумения

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

К Дню России главный канал страны раскрасил «Три тополя на Плющихе». Руки дошли до одного из лучших фильмов СССР – эталона чёрно-белого кино, безупречного произведения искусства, народного и при этом абсолютно элитарного. Когда раскрашивали «Семнадцать мгновений весны», «Золушку» и «В бой идут одни старики», ещё можно было всерьёз рассматривать аргумент, что таким образом старое кино актуализируется. Но «Три тополя на Плющихе» – произведение другого рода, раскрасить его – всё равно что сделать цветным «На последнем дыхании» Годара или «Восемь с половиной» Феллини. Неужели кто-то действительно полагал, что фильм, являющийся музейной ценностью, станет интересен молодёжи, утратив признаки достоверности? Тогда почему бы кино радикально не переозвучить? Ведь для молодого человека «саунд» – не менее важный признак актуальности. Таривердиева в «Семнадцати мгновениях» адаптировали, заполнили синтезированным новоделом паузы, кажущиеся «реставраторам» пустотами. Так почему бы сейчас не переписать «Нежность» Пахмутовой в соул-манере? Почему обошлись полумерами, не взяли с «Фабрики» дублёршу для Татьяны Дорониной?..

Проект перекраски вышел на экран под слоганом «Все цвета нежности», артист, озвучивающий промо-ролик, произносит эту фразу с пошлейшей приторностью, указывая на новое качество, возникающее в цветном варианте фильма. Цвет усилил мелодраматическую сторону сюжета, удовлетворяя вкусы любительниц мексиканских сериалов. И сразу же стало понятно, какую важную роль играла в этом кино сдержанность чёрно-белой эстетики.

Вадим ПОПОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,4 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

ТелевЕдение

Леонид Зорин: «Процесс интереснее результата»

ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ

Футбольному матчу обязательно предшествует марш Блантера. Все публикации о Леониде Зорине начинаются с упоминания о Максиме Горьком. Поддержим традицию, напомним, как девятилетнего поэта привезли в 1934году к Алексею Максимовичу, как за столом сидел ещё и Бабель, как юный Лёня читал свои стихи. Адресуем неосведомлённых к тому 27-мусобрания сочинений Горького. Писатель, профиль которого на логотипе «Литературной газеты», подробно рассказывает в очерке «Советские дети» о встрече с вундеркиндом. Кроме всего прочего, мальчик называет любимого поэта, это – Пушкин, а значит, эмблема «ЛГ» восстановлена полностью. В этом году вундеркинду исполняется 87. Классик советской драматургии последнее время пишет прозу – яркую, парадоксальную, лишённую какой-либо дряблости. По телевизору то и дело повторяют его старые фильмы и спектакли, но всё-таки «нехватка Зорина», нехватка настоящей драматургии на ТВ ощущается. Уровень его «Покровских ворот», «С вечера до полудня» Розова, «Тани» Арбузова нашему телевидению неведом. А смотрит ли телевизор Леонид Генрихович?

– Выборочно, в основном новости, или могу посмотреть какой-то фильм, имеющий репутацию.

– По вашему мнению, сегодняшнее ТВ является злом?

– Безотносительно говорить трудно, истина, как Гегель сказал, конкретна. Телевизор – утешитель одиночества. Что касается его повседневного репертуара – возможны вопросы. То, что он средство манипуляции, – и сам телевизор не скрывает. Он формирует наши представления о жизни независимо от того, справедливы они или нет. Если бы телевизор не был мощным средством в руках государства, не пользовался бы такими преференциями. Причём за это и осуждать трудно, потому что политика есть политика, а ТВ – мощное средство в политической игре.

– Вы политизированный человек?

– Нет. Совершенно. Политизированность плохо отражается на художественности, что доказано всем мировым опытом литературы. Хотя, конечно, я имею своё мнение. Однако меня можно убедить, я умею слушать, не абсолютизирую своих представлений.

– Какие-то формы цензуры, жёсткие или лёгкие, нужны на ТВ? Ведь и цензура вещь опасная, а телевидение тем более. Так всё-таки: что опаснее?

– Здесь очень тонкая грань. Я прошёл длинный путь в условиях советской цензуры и могу сказать, что она напрочь противопоказана художественной работе. В моё время цензура свирепствовала, я помню, как редакторат был недоволен словом «смеркалось», оно казалось излишне пессимистическим. Я помню, как мы с Товстоноговым страдали с «Римской комедией», которую так и не дали выпустить.