Чтение онлайн

Я видела, что родители от меня что-то упорно скрывают. Но что? В общем, вывести взрослых на чистую воду мне не удавалось никак.

Однажды тёплым летним днём мы гуляли с папой по городу. И вдруг, несмотря на солнце, пошёл дождь. Тёплый, мелкий, грибной, радостный. Мы спрятались под стеклянный навес остановки. Троллейбус только что ушёл, и остановка была пустая. Мы пережидали дождик, и всё новые и новые люди подходили к нам. Вскоре под навесом стало тесно.

– Папа, откуда берутся люди?
– громко задала я очередной вопрос, глядя на папу снизу вверх ясными детскими глазами. По тому, как дрогнула его рука, державшая мою ладошку, я поняла, что он смущён вопросом. Ещё бы, на нас с любопытством смотрели все, стоящие на остановке, некоторые даже пододвинулись поближе в надежде услышать папино мнение по этому вопросу. Кто-то, как и я, не знал ответа, кто-то знал, наверное, но хотел сверить с папиным. А пару человек смотрели на него с сочувствием: мол, знаю, сам выкручивался перед детьми, стыдно вспомнить. Я прямо кожей почувствовала эти вибрации и поняла: настоящего ответа сегодня не будет. И точно, папа, откашлявшись, громко, чтобы все интересующиеся слышали, стал рассказывать о какой-то теории какого-то Дарвина и объявил, наверное, для желающих присоединиться, что мы прямо отсюда поедем на троллейбусе в Дарвиновский музей, где мне всё будет показано в картинках. Имя Дарвин я на всякий случай запомнила, но не поняла, при чём тут обезьяны.

В музее было красиво. Всякие там кости, черепа, выставленные в порядке возрастания, как фарфоровые слоники на бабушкином комоде. Ещё там все стены разрисованы картинками. Было интересно, но я ещё больше запуталась. Вопрос "При чём тут обезьяны?" оказался мелким. При чём тут вообще все эти животные?! А то, что мы вышли из океана в виде каких-то мохнатых червячков, совсем меня расстроило. Какой океан?! Где он?! Ничего такого не помню. Это было очень тревожное ощущение. Я как будто бы знала, откуда взялась, но почему-то никак не могла вспомнить.

В семилетнем возрасте я получила частичную информацию, откуда берутся дети (и на том спасибо), от старших девочек в нашем дворе, которые тоже узнали всё это от кого-то ещё. Когда моё нежное детское ухо уловило из торопливого заговорщицкого шёпота, прикрытого ладошкой более просвещённой подружки, "правду жизни", я помолчала, усвоила и выдала гениальную фразу: "Мои родители этого делать не могли!" И, гордо задрав голову, зашагала прочь. Позже эта завеса слегка приоткрылась, когда я встретила любимого и родила дочь. Тут стало понятно и папино смущение на остановке, и подружкино шушуканье. Но вопрос "Откуда мы приходим в мир?" так и остался для меня загадкой с большой буквы. Ну, допустим, откуда-то я появилась, и вот я уже здесь. А зачем? Что я здесь должна такого сделать за свою жизнь, чтобы... Вот, чтобы что?.. Ничего не понятно...

Моя дочка меня такими вопросами не мучила. Она быстро поняла, что тут от меня особого толку не будет. Или, как очень деликатный человечек, не хотела ставить меня в дурацкое положение. Ведь, по мнению детей, все взрослые уже большие и поэтому должны всё знать. А если они чего-то не знают, то это неправильные взрослые и авторитетом не являются. Моя дочка хотела меня видеть правильной и поэтому великодушно закрывала глаза на мои несовершенства. Её великодушие, обращённое ко мне, приняло глобальные размеры и распространилось на весь мир. Её бережное и гуманное отношение ко всему живому сделало её вегетарианкой. И она твёрдо знает зачем!

А я продолжаю искать ответы на свои вопросы. И жду, когда моя обожаемая внучка начнёт задавать свои. Мне кажется, она не будет особо деликатничать и вопросов с лихвой достанется всем: и её родителям, и бабушкам, и дедушкам, и всем, кто попадётся под руку. Я скромно дождусь своей очереди и, выслушав её внимательно, не буду делать значительное лицо, какое было у взрослых в моём далёком детстве, и говорить "вот вырастешь - сама всё поймёшь!". Обманули же! Ничего же до сих пор не понятно. Нет, я усажу её рядышком поудобнее и честно-пречестно расскажу всё, что знаю сама, всё, что чувствую, что подозреваю и предполагаю на основании всего, что узнала, прочитала и чему научилась за свою жизнь. Моя внучка сначала будет слушать меня, раскрыв рот, потом, закрыв его, ещё немножко послушает, а потом потянет меня за руку, сказав "ладно, я поняла, ты ничего не знаешь ни о каком смысле жизни! Хватит умничать, пошли на речку купаться!". И мы наперегонки побежим на речку. Я буду бежать за мелькающими нежными розовыми пятками моей внучки и вторить её крикам "эге-гей, мы бежим! Речка, готовься, сейчас мы будем тебя плавать!". Эти слова рождают в нас хохот, и вместе с ним мы плюхаемся в речку почти одновременно. Быстро вынырнув, внучка, хитро прищуриваясь, предлагает "давай наперегонки до того бревна и обратно?", заведомо зная, кто победит. Потом мы валяемся на травке и слушаем пение птиц и далёкие звуки цивилизации. А по дороге домой играем в игру "отгадай, что в эти выходные привезут папа с мамой из города?". У нас с внучкой негласный уговор: ничего не просим и не ждём, но радуемся сюрпризам предугаданным и неожиданным. Кто угадает, становится полновластным владельцем сокровища и, конечно, великодушно угощает или даёт поиграть остальным. В прошлые выходные мне таким образом досталась игра "Монополия", и я теперь предлагаю внучке провести вечер за игрой и чаем с малиновыми пирожками. И внучка убегает вперёд, торопясь созвать друзей со всей округи на игру и пирожки.

Ох, как я увлеклась, сидя в глубокой випассане. Здесь, в медитационном центре, нас учат жить сейчас, жить настоящим, проживая каждый миг, избавляясь от привязанностей, от Эго. Это прекрасная индийская мудрость, которая пока не доступна мне. Находясь в медитации, которая должна очистить мой мятежный ум от мыслей, оставив чистое сознание в состоянии блаженства, я периодически ловлю себя на том, что этот самый мой ум блуждает то в прошлом, то в будущем, беспокойно цепляясь за привязанности и ища в них успокоения. Другого блаженства он и не желает.

Моей внучке пока только год с небольшим, и я немножко забежала вперёд, придумав речку и пирожки с малиной. Но ведь всё это впереди: не речка, так море, не с малиной, так с чем-нибудь другим, не менее вкусным. Пяточки-то вот они уже здесь, со мной, бегают себе, обгоняя одна другую. Вот это и есть то главное, это и есть ответ на все мои вопросы. Так вот зачем я здесь! Затем, чтобы была в моей жизни речка и пирожки с чем-нибудь, чтобы бегали эти розовые пяточки, чтобы пели птицы, рождались новые вопросы, чтобы моя нежная дочка по-своему спасала мир, как умеет, чтобы были мои родители с их собственными неотвеченными вопросами и чтобы я писала рассказы.

А вы зачем?

Проза Чехии

Сергей Левицкий.

Курица Вивальди-2. – Прага, Издательство Союз русскоязычных писателей в Чешской Республике, 2011.
– 207 с. (издание второе, дополненное).
– 320 экз.

Небольшая, удобного формата книжка жёлтого цвета - логичное продолжение творчества Сергея Левицкого, результат его наблюдений и размышлений за последние годы, находится вполне в русле глубокой и разработанной традиции короткого русского юмористического рассказа.

Как и в предыдущих сборниках, эти весёлые истории, временами переходящие в достаточно едкую сатиру, в большинстве своём за развлекательным фасадом скрывают очередную серьёзную мысль, которую автор хочет обсудить с читателем. Именно обсудить, потому что Сергей Левицкий - большой любитель дискуссий, знает, что зачастую невозможно заставить людей вступить в спор без провокации. Темы могут быть самыми разными - от глобальных политических, таких как в рассказе "Строитель", или актуальных общественных, как в "Американской зиме", до более "интимных" - касающихся человеческих взаимоотношений, особенно отношений между мужчиной и женщиной. Последних тоже немало - видно, что тема эта из интересующих автора и традиционно привлекающих читателя. Тут найдутся и рассказы, прямо называющие вещи своими именами, и зарисовки, переходящие в прозрачные иносказания, например, в рассказике "Молоко отскочило". Чтобы расшевелить наше сонное сознание, автор иногда намеренно перегибает палку, заостряет углы, вместо того чтобы их скруглять. Очевидно, он предпочитает яростное возмущение читателя вялому и поверхностному согласию.

По этой же причине Левицкий любит разыгрывать читателя, преподнося ему свою выдумку в качестве реально произошедшего события или научного открытия. Таким образом, автор играет с читателем в литературную игру, стараясь разрушить привычный стереотип, вынесенный многими ещё из советского общества, что если что-то написано или показано по телевизору, то это, разумеется, истина в последней инстанции. Так, например, ведут себя зрители в фельетоне "ТВ: лечение самообороной". Сам С. Левицкий себя истиной в последней инстанции отнюдь не считает, но заставляет нас задуматься и самостоятельно сделать соответствующие выводы.