Чтение онлайн

Благодаря и вопреки

ЮБИЛЯЦИЯ

У Инны Кабыш - первый серьёзный юбилей. Давний автор "ЛГ", она в последние годы больше предстаёт на наших полосах в своей учительской ипостаси - колонки Инны о школе и её проблемах неизменно вызывают живой интерес и множество откликов. Но мы никогда не забываем, что Кабыш - замечательный поэт, один из знаковых в своём поколении. Горячо поздравляя Инну Александровну с днём рождения и желая ей сил, вдохновения и радости, мы решили предоставить слово её читателям. А Инна Кабыш - один из немногих современных поэтов, который воспитал своего преданного читателя.

Наталья:

– Стихи Инны спасали меня в годы перестройки, когда всё было по талонам и жить непонятно как, а на руках маленькие дети. "Если поезд ушёл, надо как-нибудь жить на вокзале". Если душа моя осталась жива, то потому, что Инна писала стихи. Конечно, не только её стихи были со мной, но она - моя современница, живущая в тех же проблемах, что и я, - и потому её слово было самым спасительным. Иногда читаю её в "Литературке" и от всей души желаю счастья и творческого долголетия.

Сергей Герман:

– Я один из читателей и почитателей Инны Кабыш[?] Может быть, я пристрастен, но я не навязываю никому своего мнения. Я просто читаю и перечитываю. А потом через несколько дней возвращаюсь и вижу в этих стихах новое. В этих строчках боль, покаяние, настоящее и непридуманное горе... И после прочтения в душе чувство, как в детстве: ты плакал от обиды, а мама погладила тебя по голове...

Лариса:

– Много лет назад, я даже и не помню, сколько мне было лет, прочитала стихотворения в журнале "Крестьянка", вырезала страничку, но неудачно, имя автора осталось в журнале. И все эти годы (страничка до сих пор у меня в блокноте) думала и гадала, есть ли у этой поэтессы ещё стихотворения, которые так трогают душу! Оказалось, есть, буду читать и перечитывать!

Алина:

– Гениальные пронзительные стихи печального человека, который видит суть вещей, а не маску. Любит Инна Кабыш и родину, и людей - не благодаря, а вопреки, несмотря на то что... Любовь - это тяжёлый труд, она, умница, облекла эту мысль в слова, во-первых, а во-вторых, любит сама и дитя, и авгиевы конюшни любви, и родину, в которой варят варенье, зная, что выхода нет. Спасибо ей огромное!

Эрна:

– Нужно иметь и сердце, и слух Поэта, способные различать "движенье пуха". Если этого не дано изначально при рождении, то незачем обнаруживать это принародно. Не понимать, что Инна Кабыш любит свою Родину и свою Москву так же, как любят СВОИХ непутёвых детей, и страдает от боли за них, - значит, быть абсолютно глухим от рождения[?] Любовная лирика Инны - мощная, сильная, страстная, не только достойна перечитывания, она сама запоминается и находит отклик в любом тонко чувствующем человеке. Удачи, творческих успехов и счастья Поэтессе Кабыш, чтобы радовала мир своими Творениями!!!

Марина:

– Познакомилась с творчеством И. Кабыш благодаря сыну, ему 22. Прислал письмо из мест не столь отдалённых (от сумы и от тюрьмы...) с рекомендацией: "Мама, найди и почитай прекрасные стихи..." Очень благодарна сыну за эту встречу, а ещё больше самой Инне К.
– 1) благодаря ей я лучше понимаю своего сына; 2) за патриотизм вопреки; 3) за поэтическую (созвучную многим) поддержку в трудные минуты и времена.

Озолина:

– Не каждые стихи хочется заучить, а эти хочется!!!

Мой Сталинград

Владимир Н. ЕрЁменко

Никогда не думал, что доживу до 70-летней годовщины окончания Сталинградской битвы. Это же целая человеческая жизнь! А у меня до[?] было ещё детство и юность, оборванная пришедшей в родной город войной[?]

Полгода боёв в Сталинграде разрубили мою жизнь на две неравные половины.

В заметках я вспоминаю лишь об отдельных эпизодах того давнего, ушедшего в историю, времени. Это лично мой Сталинград. У тех, кто защищал с оружием в руках мой город, - он другой.

В силу своей издательской профессии мне приходилось общаться с многими писателями, кто воевал в моём городе, а потом описал эти события. Я не только с пристрастием читал книги Виктора Некрасова, Владимира Тендрякова, Михаила Алексеева, Ивана Падерина и других "сталинградцев", но и неоднократно обсуждал те события. И всегда выносил из этих бесед одно схожее чувство: будто мы были на разных войнах. Они знали, что и у Сталинграда, и у войны будет обязательно конец. Он может закончиться их гибелью[?] Я же попал в какой-то страшный лабиринт, из которого не было выхода[?]

Что меня, как других людей, могут убить, я не мог согласиться. Но до сих пор со стыдом помню, как во время страшной бомбёжки, перед прорывом немцев к Волге через наш рабочий посёлок я, забившись под железную койку в сводчатом подвале соседей,скулил, забыв про мать и брата: "Я не умру! Я не умру!.. Даже если всех завалит, рухнет подвал, меня спасёт железная кровать[?]"

И это тоже только мой Сталинград.

К тому же война нерасторжимо переплелась со всей моей последующей жизнью, и мне кажется, я до сих пор не могу выбраться из-под её обломков[?]

Переправа вплавь

Ровно за год огненное колесо войны докатилось до нашей Волги. И Сталинград, считавшийся глубоким тылом, стал прифронтовым.

Нас, старшеклассников (а я уже оканчивал восьмой класс), с весны начали выводить на рытьё окопов. В небе постоянно висела ненавистная "рама", самолёт-разведчик. Его не могли "достать" наши зенитчики[?] Шли воздушные бои, и почти всегда побеждали быстрые как молнии "мессершмиты"[?] А наши двукрылые "чайки" и тупорылые "ястребки" чаще вспыхивали факелами[?] Когда из горевших самолётов выпархивали белые парашюты, их расстреливали всё те же мессеры[?]

К лету 1942 года немцы во многих местах выходили к Дону, а от него, от той злополучной Большой излучины, до Сталинграда - всего 80 километров. В сводках Совинформбюро почти месяц повторялось: "[?]бои идут в Большой излучине Дона". И в этот месяц непрерывно шла эвакуация колхозного и совхозного скота и техники.

У Волги, на переправах, скопились гигантские табуны. К тому же постоянная переправа была одна, чуть выше Сталинграда. А в самом городе навели три понтонных моста. Но по ним скот не переправляли. Днём на левый берег шли подводы и автомашины с поклажей и людьми, чаще раненными, а ночью, в Сталинград - войска и боеприпасы[?]

Скоро скота на правом берегу скопилось столько, что его начали переплавлять вплавь, по опыту Дона. Однако Волга не Дон! В низовьях её ширина от полутора до двух километров. Но другого выхода не было, и пастухи гнали крупный рогатый скот (коров и быков) в реку. Именно в это время у нас появился наш дедушка Лазарь Иванович, и он предложил мне "пойти и посмотреть переправу вплавь". Она была чуть ниже посёлка, и дед надеялся встретить там кого-нибудь из своих знакомых, у него они были повсюду[?] Нашёл он их и здесь[?]