Чтение онлайн

Но вернёмся на «болото». Его «ум, честь и совесть» Б. Акунин говорил тихо, но ещё более страстно и договорился до того, о чём потом очень пожалел. Сочинитель детективов и пьес в своём монологе вплотную приблизился уже не к Эрдману, а к Гоголю с его достопамятной унтер-офицерской вдовой.

« Я хочу обратиться к известным людям с добрым именем, потому что в ситуации политических репрессий от этих людей будет зависеть очень многое. Я хочу сказать им: вы могли в ситуации тоталитарного государства худо-бедно как-то говорить себе­ про теорию малых дел, про то, что всё-таки всё не так ужасно. Но если в стране в тюрьмах будут сидеть люди и это станет основным правилом игры, – ни один порядочный человек с таким ­государством сотрудничать не может и не должен. Это называется уже не сотрудничеством. Это называется позорным словом «коллаборационизм ».

Б. Акунин, похоже, недопонимает смысл слова «коллаборационизм», оно означает «осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству». То есть для приватизировавших протест либералов-западников государство Российское – враг. Союзники и спонсоры – понятно кто и понятно где, но враг общий – Россия. Мастер детективных построений, не ведая того, определил сущность болотного протеста (ничего общего не имеющего с социально-политическим протестом, который выводил людей на улицы) – «коллаборационизм». «Слово найдено» – как сказано у другого великого драматурга.

Но дальше ещё интереснее:

« Уважаемые мэтры! Пожалуйста, знайте, что каждый раз, когда вы оказываетесь на телеэкране в одном кадре с диктатором, это будет означать, что вы поддерживаете диктатуру. Каждый раз, когда вы будете получать из рук диктатора награду, даже заслуженную, это будет означать, что из-за вас люди в тюрьме будут сидеть дольше. Не может быть никакого сотрудничества с полицейским режимом для порядочного человека. Это совершенно исключено ».

То есть простодушный «мэтр» признал, что власть (по крайней мере какая-то её часть) доселе награждала, поощряла и, как говорят, даже спонсировала тех, кто хочет её свергнуть! И вот певцы «болота» настолько зарвались, что грозятся не принимать больше подношений от «кровавого режима». Шантаж такой. Ну что ж, поддержим требование восставшего детективщика!

И напоследок в дополнение к болотному фарсу толики абсурда от Николая Сванидзе.

Радиоактивность

Возмущённый установлением бюста Сталина в Якутске телеисторик заявил на «Эхе Москвы»: « Треть территории Якутии была занята лагерями. Треть ! Это всё равно, что в Израиле поставить памятник Гитлеру, вот, в Якутии поставить памятник Сталину. Это пример абсолютного беспамятства, постыдного ».

Ксения Ларина, просвещённая радиоведущая, сведущая во всех областях: и в географии, и в истории, и в политике, и в устном счёте, могла бы возразить: «Ты чего, Коля, с дуба рухнул? Где Якутия и где Израиль? Сталин якутам холокост устраивал? И потом территория Якутии равняется пяти Франциям! Неужели в Якутии лагеря занимали территорию почти двух Франций, да где ж столько зэков и вертухаев набрать?» – но не осмелилась.

Тем, кто считает День Победы главной датой русской, советской истории, нужно приспосабливаться к новым веяниям. Сопутствующие этому празднику ежегодные скандалы вынуждают запастись набором универсальных реакций. Зная, что пощёчина неизбежна, можешь хотя бы заранее сгруппироваться, принять устойчивое положение, чтобы не упасть, когда двинут, а то уж совсем позор.

При этом угрозы следует ожидать от нежной породы, которая в иных опасных обстоятельствах обычно отводит глаза и бежит жаловаться няне.

Разобраться в причинах, по которым 9 Мая вызывает у определённой публики вполне определённые эмоции, не так сложно. Реакция брезгливости и ненависти вызвана самой сутью праздника Победы, природой этого патриотического феномена.

9 Мая страну охватывает всеобщее чувство солидарности, основанной на ключевых ценностных ориентирах России - соборности и коллективизма. Люди могут не отдавать себе отчёта, объяснять свою радость даже весенним цветением, но механизм воодушевления работает по традиционной схеме – ощущение общего счастья оказывается сильнее и значимее счастья персонального. Именно 9 Мая, именно в этой точке истории, разбивается на мелкие осколки главный элемент современной идеологии, настойчиво навязываемый народу, – культ личного успеха. Категорию успешности никак не удаётся приноровить к воинам Великой Отечественной, не приживается у нас почему-то образ успешного освободителя Сталинграда, индивидуалиста подпольщика или эгоцентрика пионера-героя.

Либеральная интеллигенция следит за процессом общего ликования сквозь прицел шмайсера. В День Победы в расстрельном строю, ёжась в ожидании залпа, неожиданно оказываются славянофилы-почвенники и политруки-коммунисты, удивлённо поглядывающие по сторонам от такого соседства.

"В России есть только один культ хуже православия – культ Дня Победы. Священный трепет, придыхание, особая лексика, слова о памяти, приторная забота о ветеранах – всё это вызывает приступы рвоты" , – пишет Артемий Лебедев, яркий представитель столичной элиты.

Здесь важно понимать, что нарочитая радикальность подхода и грубость слога позволяют видному блогеру привлекать к своим суждениям больше внимания, это его, так сказать, фирменный стиль. Успешно зарабатывая в сфере дизайна и рекламы (и часто паразитируя на госбюджетах), господин Лебедев находится в вечном процессе позиционирования. Его цинизм и высокомерие являются маркетинговой стратегией, хотя в данном случае можно не сомневаться в искренности.

Не надо сразу кричать про человека без рода и племени, у Артемия Андреевича прекрасная родословная, хорошее воспитание, мама писатель, папа филолог, дедушка его воевал, что, несомненно, даёт право высказаться следующим образом:

«Вся эта религиозная х**ня меня чудовищно раздражает. Всё это не имеет никакого отношения к победе. Ветеранам 60 лет внушают героизм и величие поступков, они под старость даже начинают сами в это верить. В жизни никакого героизма и величия поступков не существует. Существуют патриотизм, месть, необходимость умереть, борьба за выживание и другие человеческие качества. Обожествлять эти качества – такая же глупость, как молиться мощам[?]»

Аргументы о личной мести и окопной правде используются этой публикой с давних времён в борьбе с государственным ритуалом. Парады, помпезность и пафос вызывают у либеральной интеллигенции какую-то особенную неприязнь. Пережить прославление советской или русской государственной мощи (а условность парада – это всегда триумф государства) либеральная интеллигенция не может. Она сразу начинает думать об интимном, вспоминать семейные обиды, пытается сформулировать накипевшее. Вот Борис Берман обрушился в преддверии праздника с критикой:

«Сегодня, стоя в глухой пробке по случаю репетиции парада, я пытался понять, когда началась моя нелюбовь к этим громыхающим фальшью действам…» .

Странно, что человек, близкий к миру искусства, делает вид, что не знает о существовании жанровых особенностей как таковых, о специфике действа под названием – военный парад.

«Я всегда не любил большинство советских фильмов о войне. С их фальшивым оптимизмом в отутюженных гимнастёрках, с их тупой мудростью отцов-командиров в аккуратненьких седовласых паричках. Правду о войне я находил в книжках Светланы Алексиевич, Василя Быкова, в фильмах Германа, Чухрая, Трегубовича...» .

Но ведь кроме оборотной стороны медали существует и лицевая, парадная? Сущест­вуют эпический жанр, патетика, более чем уместная, когда согражданам рассказывают о героях их Родины, о великих подвигах и великих страданиях. Или право на патетику принадлежит только избранным странам, где соблюдение государственных ритуалов – незыблемая часть общественной жизни, – Израилю, США, Японии, Великобритании?..

В своих рассуждениях о параде Борис Берман демонстрирует странную логику. Его отец, участник войны, был скромным человеком, не кичился медалями… В детстве какой-то дворовый придурок сказал Борису Исааковичу, что «все жиды во время войны отсиживались в Ташкенте»... Отцу-фронтовику, больному туберкулёзом, отказали в расширении жилплощади…