Чтение онлайн

Процесс обновления старейшей национальной сцены, начатый Валерием Фокиным в 2003 году, сегодня, что называется, «идёт вглубь», обретая своеобразный системный характер. Создавая собственные спектакли, привлекая к сотрудничеству с Александринским театром ведущих российских и зарубежных режиссёров, таких как Терзопулос, Люпа, Щербан, Гинкас, Коршуновас, Могучий, Бутусов, Фокин максимально выявил возможности и творческий потенциал труппы, существенно обновил её за счёт выпускников различных театральных школ. Однако центром поисков Александринского театра была в основном русская и зарубежная драматургическая классика. Функция же национального театра как создателя нового репертуара в значительной степени была уведена на второй план. Ориентируясь на мастеров режиссуры, театр оставлял за молодёжью «точечные» эксперименты на малой сцене. Олег Ерёмин, Евгения Сафонова, Ирина Керученко создавали свои постановки в небольших студийных пространствах на чердаке Александринки. Однако вопрос о своеобразном «полигоне» для развития новой репертуарной и театрально-экспериментальной традиции ждал ещё своего разрешения.

Идея создания театрально-образовательного и экспериментального комплекса при Александринском театре появилась в середине 2000-х годов, когда был принят проект строительства новой сцены, медиацентра и школы, который должен был заместить в старейшем российском театре то, что было утрачено за годы советской власти. В этом смысле символично, что строительство нового театрального комплекса запланировано на том месте, где испокон веку располагались мастерские театра. Старое кирпичное здание мастерских, расположенное на территории, ограниченной улицей Зодчего Росси и набережной Фонтанки, стало основой для проектирования нового комплекса. Архитектор Юрий Земцов, давно и успешно вписывающий новые пространственные реалии в традиционные градостроительные комплексы Санкт-Петербурга, и на этот раз нашёл органичный баланс классики и хай-тека, спланировав здание нового театрального комплекса, состоящего из трёх тесно взаимосвязанных друг с другом частей.

Три корпуса – новая сцена, разместившаяся в исторических стенах александринских мастерских, медиацентр и школа – оказались связанными единым фойе – творцы и публика обрели пространство непосредственного и неформального общения.

Однако новые технологии не есть панацея для театрального искусства. Главное – это творческий, личностный потенциал драматургов, режиссёров, художников. Именно в этом направлении велась подготовка творческой программы Александринского театра, приуроченной к открытию нового театрально-культурного центра. Лабораторные опыты Андрея Могучего, вместе с молодыми режиссёрами и драматургами экспериментировавшего на протяжении последнего года с новыми медиатехнологиями, творческий проект самого Валерия Фокина «Невский проспект», который он создавал с участием своих молодых коллег-постановщиков, – всё это звенья одной цепи, проявление новых перспектив развития.

«Невский проспект» – спектакль о современном и историческом Петербурге, где исторический код и современный пульс города сформировали ритмы и художественную лексику действия. Спектакль этот, сочиняющийся прямо на ходу, в процессе репетиций, распахнутый в пространство реального Невского, на котором и стоит сама Александринка, является своеобразным символом перемен, символом новых векторов творческого развития.

Создавая интегрированное «креативное пространство», Александринский театр между тем вовсе не забывает о своём главном векторе развития – осмыслении сегодняшних реалий и драматических коллизий в опыте классики. Узнавать некогда бывшее в сегодняшних чувствах и мыслях и узнавать в прошлом самих себя – не это ли вечное предназначение искусства?..

Александр ЧЕПУРОВ

Читатели «ЛГ» первыми познакомились с материалами сданного в типографию очередного номера журнала «Театральная жизнь», который мы с удовольствием пригласили в гости. Тем более, что и повод имеется – в этом году авторитетное издание отмечает 55-летие выхода первого номера.

Малаховскую сельскую школу в селе Исаково Красноармейской волости Себежского района на Псковщине закрывали уже не первый год, и сознание учителей и жителей как-то притупилось. Смирились.

Летом школе не выделили денег на ремонт. Готовили здание к учебному году сами родители на свои средства. Наконец, в Исаково нагрянула делегация разнокалиберного начальства. Таких высоких гостей деревня не видела с последних выборов, когда нужны были её голоса. Значит, приспичило. В центре досуга собрали родителей с целью убедить их, что закрытие школы не зло, а благо. Родители поняли: чиновники врут.

Но врали красиво. Говорили, что ни о каком закрытии и подвозе детей за 30 километров речь не идёт. Школа как работала, так и будет работать, но в качестве филиала Идрицкой школы (прекратив свою деятельность как юридическое лицо и, следовательно, лишившись лицензии и вместе с ней права оказывать образовательные услуги?). Учителя как работали, так и будут работать (без зарплаты и тарификации?). Дети как учились здесь до 9-го класса, так и будут учиться.

– Владимир Васильевич, – задали родители вопрос главе района, – а как бы вы поступили, если бы вашего ребёнка переводили из Исакова в Идрицы?

– А я бы для него свою школу построил, – отрезал тот. – Рядом с домом.

Разошлись в конфликте. Родители согласия на изменение статуса школы не дали. Чиновники определились в решении её закрыть.

Реформа образования в России началась переходом на подушевое финансирование. Объём выделяемых школе денег рассчитывается путём умножения "стоимости детской души" на количество этих самых душ. Правда, детскую душу оценили по-разному. В Якутии – в 62 778 рублей, в Московской области – в 53 400, в Карелии – в 35 034, а в Амурской – в 9644 рубля. Как будто ребёнок виноват, что родился не под Москвой, а в Приморье. Противниками реформы выступили учителя и родители, сторонниками – чиновники от образования.

Первые говорили, что закрытие школ приведёт к гибели деревень. Вторые называли такую точку зрения обывательской, говорили, что не позволят «сохранять ваши колхозы за счёт детей». Дескать, качество деревенского образования невысоко, и не дело, когда один учитель преподаёт по 4–5 предметов, в том числе – базовых, таких как математика, русский язык, география, история и литература. Тем более когда этот учитель – пенсионер со средним специальным образованием, а то и вообще без образования. И – что на ученика деревенской школы тратится в два раза больше средств, чем на ученика престижной гимназии. Да, в иных деревнях детей учили агрономы, зоотехники, медсёстры. [?] порой сами родители просили закрыть такую школу. В остальном чиновники лукавили.

Вот и в Исакове. Вскоре на районном собрании депутатов родителям сказали, что школу закроют совсем, а детей будут возить автобусами в Идрицы и жить они станут в интернате в лесу на одном из этажей общежития сельхозтехникума. Как это – в лесу? Как это – в общежитии сельхозтехникума? Да разве так можно? Вот тогда жители и ополчились против властей.

Нет, не одно только сомнительное общежитие, призванное на 5 дней в неделю стать пристанищем для малолетних ребятишек, стало причиной их бунта, хотя и оно тоже. Все знают, какой контингент учится в этом техникуме. А потом, как же так, власти, призывая брать на патронажное воспитание брошенных детей из интернатов, понуждают отдавать в интернаты детей собственных?

Не меньше общежития был страшен и автобус. Он будет доходить только до волостного центра, а из других деревень – от 6 до 13 километров – дети должны будут добираться до Исакова на перекладных или пешком. Это только по телевизору показывают специально подготовленные для перевозки детей автобусы. Здесь вешают табличку «Школьный» на обычный пазик.Был случай, по вине пьяного водителя перевернулся автобус с детьми из бывшей Сутокской школы. Дети выбирались через люки на крыше. К счастью, обошлось без жертв.