Чтение онлайн

Первая часть книги содержит статьи о состоянии российских вооружённых сил к началу боевых действий, а также о кавалерийских атаках русской конницы за период войны. Бригадный генерал французской службы С.П. Андоленко ведёт счёт трофейным знамёнам, взятым у неприятеля, – немало их было. Во второй части – рассказ о первоначальном этапе войны и трагедии русской ХХ армии в Августовских лесах: очерки о генералах А.В. Самсонове и П.К. Ренненкампфе. В третьей и четвёртой частях читатель получит развёрнутое представление о военных операциях русской армии в Каушене, Гумбинене, Саракамыше и Стоходе.

«В 6 часов вечера, когда наступали уже сумерки, полки стремительно бросились без выстрела на неприятельские окопы. Могучее «ура», начатое Велевским полком, волной прокатилось по всему фронту. Велевский полк ворвался в укрепления правого фланга неприятеля, штыками выбил гарнизон, захватил две батареи, пулемёты, опрокинул резерв, взял много пленных и, увлёкшись победой, преследуя в панике бегущего неприятеля, распространился по всему полю вокруг деревни Голиебиев». Это отрывок из воспоминаний генерал-лейтенанта Папенгута – подтверждение, что жанр воспоминаний и достоверен, и пронзителен.

А какие прекрасные, умные и породистые лица смотрят на нас со старых фотографий. Те из них, кто остался жив, и написали эти воспоминания о войне, которая навсегда останется в памяти как по-настоящему Великая.

Теги: Гроза 1914. Великая война в воспоминаниях очевидцев

Евгений САМОЙЛОВ

В воскресенье, когда появились ужасные фото- и видеокадры с детьми, погибшими во время обстрела Горловки украинскими войсками, харьковское "прогрессивное человечество" искусно «включало дурака». Журналисты и литераторы, не сговариваясь, входили в роль кретинов. Так, словно на понедельник им было назначено медицинское освидетельствование в военкоматах и необходимо заслужить вожделенную статью 7-б, чтобы откосить от мобилизации.

Харьковское интернет-издание «Главное» (детище Авакова, когда-то имевшее даже бумажную версию) в очередной раз ринулось, по сути, надругаться над журналистскими стандартами. В то время как жители Горловки слали проклятия Порошенко и его воякам, этот сайт стряпал новость с непритязательным содержанием: «Террористы ожесточённо обстреливают Горловку. Погибло несколько десятков мирных жителей». Само собой разумеется, «свободные» украинские СМИ террористами называют ополченцев. И, понятное дело, что «грады» и артиллерия террористов лупят из Горловки по ней же.

Вообще, среднеарифметическое украинское «прогрессивное человечество» последовательно в своём идиотизме: колорады сами себя сожгли в Доме профсоюзов, в Луганске взорвался кондиционер, ополченцы обстреливают собственные населённые пункты, чтобы местные жители поторопились записаться в ополчение, авиаудары по жилым домам наносит российская авиация[?]

А вот из воскресных же стихов харьковского поэта Ильи Риссенберга, лауреата «Русской премии» *:

Освободимте Горловку от горя!.,

Чей пир, кровнобородая чума?

Двойной кошмар -

остервлена скворешня...

Стране Украйны радуется рать

Всемирная; кремлятина – кромешна;

Дерьмо ракет, кудерму оторнадь!..

(Орфография и пунктуация сохранены в неприкосновенности.)

Переводить тексты Риссенберга на русский язык пока умеет только Олег Юрьев, их бескорыстный почитатель. Но в общих-то чертах и нам, ватникам, понятно. Контрольный выстрел, чтоб совсем уж никаких сомнений:

Небесный человек: зеницы, вежды, /

Мгновенья – истекают... Уе/б/лог /

России проповедают невежды.

По швам дотла разбоем бьёт стрелок.

Ударь в Гула-ла-лагерь, град надежды,

Ошеломлённый гневом хохолок!

До былинного «Гула-ла-лагеря» не добили, но по Горловке ударили – ла-ла-лауреат «Русской премии» может быть доволен.

Это не единичный случай милитаристского сезонного обострения у этого харьковского поэта. Риссенберг – весьма плодовитый соловей АТО. Правда, в штабе «антитеррористической операции» нет квалифицированных дешифровальщиков, которые позволили бы командованию по достоинству оценить его «песню военну».

Я давно вынашивал догадку и наконец утвердился в мысли: именно потому, что профессиональный психиатр Борис Херсонский занялся не своим делом, подавшись в стихотворцы и политологи, его потенциальные пациенты испытывают терпение добрых и честных людей такими текстами, как процитированный выше.

Харьковского и одесского лауреатов (Риссенберг получил «Русскую премию» за 2011-й, а Херсонский за 2010-й) роднит история болезни. Речь не о графомании (хотя и она, что называется, искрится своими признаками). Речь о патологической русофобии. А наличие интернета позволяет им удовлетворять болезненные наклонности сколь угодно часто.

Херсонский поддерживает карательную экспедицию комментариями и пространными рассуждениями в Фейсбуке, Риссенберг – всяческими одами на взятие Славянска и тому подобной похабенью: «Почва из неба – ганьба, утома..: / Что там порушили наверху / Певчие спутники Лугандона – / Возгласы О! по согласью с Ху..?»

Но если стихотворная речь условного пациента Р. сбивчива и невнятна, то заметки безусловного психиатра Х. – вполне членораздельны. У Риссенберга его камлания о злокозненности Кремля сопровождаются суггестивными завываниями и юродивыми приплясами. Записи Херсонского (на манер: «Ополченцам некуда отступать – позади Москва») предполагают гаденькое подхихикиванье автора. Словно спохватившись, он может принять серьёзный вид и пространно порассуждать о природе нонконформизма, а потом с не менее серьёзным, но проникновенным видом спеть осанну Петру Порошенко как лучшему из всех украинских президентов. Херсонский выбирает менторский тон, когда пишет о стихотворном отклике Юнны Мориц на одесскую Хатынь: «Какая лавина ненависти к тому, о чём она не имеет ни малейшего понятия...» Ну, конечно же, только он сам и имеет…

В связи с украинскими событиями – Херсонский то и дело выясняет в Фейсбуке отношения с заочными противниками (синдром Авакова). Но никогда – с собой. Хотя – кто, как не такие ЛОМы (лидеры общественного мнения), как Херсонский, несут ответственность за то, что общественная мысль на Украине до такой степени просела и загнана под плинтус, что полноценная общественная дискуссия стала невозможна. А фашизм (его херсонские упорно не замечали и не замечают) стал, по сути, государственной идеологией. А если и замечают, то в виде ёрничества над другими.