Чтение онлайн

Полагаю, Илья Стогоff вынашивал идею беспроигрышного романа, идеальной беллетристики, но родился не здоровый текст, а очередной книжный гомункулус, «зайцем» втиснувшийся в переполненный вагон мейнстрима.

Действие разворачивается в Питере, старательно разбираются декорации Гоголя и Достоевского, им на смену ставятся наспех сколоченные задники, имитирующие нуаровую атмосферу: дождь, лужи, неприветливые прохожие, полупустые бары, а главный герой за стойкой потягивает алкоголь.

Протагонист в книге (полный тёзка автора) – всё тот же неунывающий мачо, но теперь он заматерел, поднаторел в науках и даже обзавёлся дедукцией. Ведь в детективе без неё никуда, а перед читателями продукция именно этого жанра. Правда, в духе времени жанровые рамки размылись, и публике подали набивший оскомину постмодернистский компот. В своей писательской лаборатории Стогоff кидал в готовящееся варево все мыслимые ингредиенты. Получилось, прямо скажем, на любителя.

Композиционно в романе шесть эпизодов, вполне автономных. В каждом – таинственное происшествие, доведённое до абсурда преступление на почве тяги к драгоценным предметам старины.

Пересказывать сюжет даже в самых общих чертах небезопасно – интрига и без того настолько рахитична, что при малейшем поднятии занавеса может и вовсе исчезнуть. Поэтому ограничимся расстановкой тегов: исчезнувший лилипут, шпага и особняк барона Мюнхгаузена, Кунсткамера и труп без головы, сокровища тамплиеров и Михайловский замок, Бразилия и рукопись бестселлера, Питер в опасности, спасение утопающих, секретная лаборатория, Петропавловка, из жизни гастарбайтеров, восточные сказки.

Питерская милиция не дремлет, её отдел по борьбе с преступлениями в сфере истории и искусства идёт по следам злоумышленников. Научным консультантом там числится «гуманитарий» Стогов. Это пьяница, разгильдяй, тип отталкивающий, но чертовски смышлёный: именно он делает тайное явным, выводит кого надо на чистую воду и вообще оказывается настоящим человеком. Он обаятелен в своей безалаберности и при этом компетентнее начальства в лице схематичных Майора и Генерала; как и у всякого Пуаро, к нашему герою приставлен свой «капитан Гастингс» – в случае Стогова это капитан Осипов, напарник и собутыльник.

Стогоff-автор пытался разыграть в книге конспирологическую карту, ведь ниша детектива «с человеческим лицом» занята Акуниным и Юзефовичем, а браться за что-то «ментовское» или «ироническое» – совсем уж моветон. Лавры Дэна Брауна, создателя почти интеллектуальных бестселлеров, оказались соблазнительнее мягкообложечного успеха донцовых-марининых.

Мистическая и детективная линии откровенно слабые. Не каждому автору под силу придумать головоломную задачку и с изяществом её решить, ну а «загадочность» в романе совершенно лубочного толка: как если бы сценарист «Улиц разбитых фонарей» в своей работе вдохновлялся газетой «Аномальные новости».

Историю и современность, мистику и детектив уже смешивали в отечественной литературе. Эти компоненты удалось удачно синтезировать Еремею Парнову ещё в семидесятые, когда вышел (и тут же был экранизирован) знаменитый роман «Ларец Марии Медичи» – там действовал инспектор Люсин с примкнувшим к нему историком Березовским. Не остросюжетной ли прозой Парнова вдохновлялся господин Стогоff? Тут даже не нужно проводить генетическую экспертизу – родство очевидно. Опрометчиво рассчитывать, что ремейк повторит славу первоисточника – у эпигонов получается, как правило, хуже.

Теги: Илья Стогoff , Проигравший

Максим Страхов. Опыты. Строки разной длины.
– Тверь: Герс, 2014. – 80 с. – 500 экз.

В истории русской литературы врачи-писатели – не редкость, однако сочетание земной физиологичности и надмирного парения воспринимается всё же как экзотичное. Молодой врач и поэт Максим Страхов продолжает эту добрую традицию.

Я неоднократно писала о том, как сложно работать с верлибрами. Как трудно сказать ровно столько, сколько надо, как непросто соблюсти меру рассудочности и эмоциональности. Верлибр – это совершенно голое стихотворение. У него нет ни метрических одежд, ни рифмованных украшений, поэтому ему гораздо труднее быть прочитанным. У Максима Страхова верлибры получаются и смот­рятся не как некий эксперимент и форма отдыха от наскучившей силлаботоники, а как искренняя попытка освоения и осмысления мира. Оттого стихи получаются свежими и ёмкими, одновременно взволнованными и глубокими. За каждым верлибром кроется целый роман.

Одиноким осенним вечером

безразлично листаю

телефонный справочник...

Парадокс!

Восемь с половиной тысяч номеров,

а позвонить некому...

Страхов избегает самой главной ошибки многих верлибристов – не идёт по пути умствований и рассудочных афоризмов, а руководствуется исключительно сердечными посылами. Поэтому сердечными и тёплыми получаются и строки:

Вчера впервые

пошёл топить

Муськиных котят.

Не смог!

Сегодня утром

решил поступать

в медицинский.

Ещё одна опасность, подстерегающая верлибристов, – это лишние слова и многочисленные подробности. А нужна лишь острая наблюдательность, помогающая выхватывать главное из гущи событий и выбирать неожиданный, но верный ракурс.

– Смотри, Павлик,

у меня

"невынашивание беременности",

а ещё «инфаркт»!

– Прикольно, Ленка!

А у меня – «рак лёгких»,

«инсульт» и «бесплодие»...

Дети азартно

строили домик

для новой куклы Барби

из выкуренных папой

сигаретных пачек...

Из уст врача Максима Страхова это звучит ещё более зловеще...

Остаётся признать, что «Опыты» Максиму Страхову вполне удались.

Теги: Максим Страхов , Опыты

Леонид Шимко. Навтцог: Роман.
– М.: Вест-Консалтинг, 2015. – 244 с. – 200 экз.