Чтение онлайн

Фото: http:gorod48.ru

В богатство и разнообразие театральной жизни нашей страны внёс свою лепту Липецкий государственный театр танца "Казаки России", которому исполнилось 25 лет. В Год литературы и 110-летия со дня рождения Михаила Шолохова «Казаки России» представили мировую премьеру - вокально-хореографический спектакль «Донская легенда» по мотивам романа Михаила Шолохова «Тихий Дон» – сбылась наконец давняя мечта художественного руководителя Театра танца, народного артиста России Леонида Милованова. Режиссёр и хореограф спектакля – Георгий Ковтун (Санкт-Петербург), ассистент хореографа – Екатерина Милованова, музыка Евгения Лапейко и Романа Семьянинова.

Попробуйте изложить содержание четырёхтомного романа «Тихий Дон» на одной странице печатного текста, сохранив основные идеи и события романа. Думаю, мало кто справится с такой задачей. Но для Георгия Ковтуна нет невозможного: написанное им либретто занимает ровно одну страницу программки, а сам спектакль идёт чуть более двух часов. И при этом сказано всё! И как сказано!

Жизнь казацкой станицы, спокойная и благополучная, резко меняется с началом Первой мировой, а затем Гражданской войны. Казалось бы, ну разве можно убивать за идею?! А жизнь и история показывают, что ещё как убивают (невероятной силы сцена расстрела в станице неугодных новой власти). Да и в звучащей в спектакле песне поётся: «Ходит смерть за казаком[?]» И не просто ходит, а делает своё чёрное дело. Наверное, поэтому главным образом спектакля по замыслу режиссёра-постановщика стала Смерть в блистательном исполнении Егора Иванова. И даже начинается спектакль с того, что Смерть – одна на сцене – под звучащий вокализ танцует свой необыкновенный танец – и лазутчика, и юродивого, и палача, поражая пластической одарённостью Иванова и удивительной хореографической мыслью Ковтуна. Смерть обычно изображают старухой с косой или неким существом, облачённым в чёрный балахон до полу с головой – голым черепом с пустыми глазницами. А если кто-нибудь и знает, как выглядит смерть в натуре, то вряд ли когда-нибудь расскажет. Образ Смерти по Ковтуну – молодой мужчина, сильный, гибкий, изворотливый и вездесущий, с трагически-безумными глазами. Смерть по виду – такая же, как все, и одета в бедную крестьянскую одежду, и ходит-бродит со всеми вместе, за всеми и за каждым по отдельности. Если бы только ходила! Она прибирает к рукам сначала одного, потом другого, третьего – почти всех главных героев и неисчислимое количество невидимых в спектакле людей – солдат, казаков, белых, красных, женщин, детей... И лошадей. Навалом лежащие мёртвые белые кони, на которых уже налетели и которых готовы расклевать вдребезги тучи воронов (впечатляющий видеоряд на заднике сцены казанца Дмитрия Шамова), – страшное свидетельство войны и символ смерти, понятный всем и во все времена. Но то – символ, хоть и ужасающий. А здесь она, Смерть, живая, почти всё время присутствует на сцене, танцует, до дрожи в душах зрителей вытанцовывая свою страшную и неизбежную сущность, а в минуты особо трагические бьёт в набат, раскачивая огромный видеоколокол, или неистово лупит в барабан.

Очень выразительны хореографические образы Григория Мелехова (Ростислав Подопригора) и Аксиньи (Екатерина Голованова). Их танцы сочетают в себе и элементы классической хореографии, и народной, и модерна. Эротично поставлены сцены свиданий Григория и Аксиньи, но при этом в них нет ничего лишнего, в том числе вульгарности, – Георгий Ковтун удивительно умеет соблюдать баланс. В исполнении Подопригоры и Головановой дуэты Григория и Аксиньи наполняются пронзающим драматизмом, таким, что у зрителей горло перехватывает, слёзы наворачиваются на глаза. Как такое воздействие на публику получается без слов, только за счёт движений – тайна искусства хореографа и этих замечательных артистов. Впрочём, выдающуюся танцевальную технику и артистизм продемонстрировали и другие солисты – Петро Мелехов (Вадим Матвеев), Дуняшка (Евгения Дёмина), Пантелей Мелехов (Сергей Иванцов), Василиса Ильинична (Наталья Коробова), Наталья Гребень (Дарья Мелехова), Александр Максимов (Степан Астахов), Наталья Коршунова а затем – Мелехова (Зульфия Валиулина), Михаил Кошевой (Максим Покачалов), а также артисты, занятые в массовых сценах, и в этом несомненная заслуга и балетмейстера-репетитора балетной труппы «Казаков России» Максута Кубанова.

Музыка «Донской легенды» настолько органична с действем, что кажется, что другой просто быть не может. В музыкальное полотно спектакля вплетены и народные песни, и казацкие, их прекрасно исполняет вокальная группа Театра танца (руководитель вокальной группы – Галина Милованова, хормейстер – Светлана Смирнова (Одесса). Что важно, исполнение песен выглядит не вставными номерами, а естественной и неотрывной частью постановки. Оркестр Театра танца одет в костюмы действующих лиц и не сидит в яме, а участвует в представлении наряду с танцовщиками и вокалистами, тем самым придавая спектаклю жизненности и красочности.

Художественное оформление сочетает в себе видеоряд (Дмитрий Шамов) и жёсткие декорации (художник-постановщик и художник по костюмам – Злата Цирценс (Симферополь). Видео в спектакле много: и несущая свои воды река Дон, и церковь, и семейные фотографии в обрамлении вышитых кружевных полотенец, и поле битв, и огни пожарищ, и всё новые и новые кресты на кладбище. Из не-видео главным декорационным «лицом» служит телега, которая по ходу спектакля трансформируется то в деревянный дом с белыми занавесками, то в трибуну (такой станичный «броневик», передающий привет В.И. Ленину за всё горе и беды станичников), образов у телеги получилось много, и это удача Цирценс. А вот костюмы излишне пёстрые и не всем героям идущие. Шинели выглядят размазанными и плохо прокрашенными, хотя это именно то, чего хотела художница. К тому же цвет шинелей – в размытых синих и красных тонах с белыми пятнами, и артисты в этих шинелях выглядят именно артистами, невесть откуда взявшимися в казацкой станице в тяжкие времена войн и человеческого противостояния. Но это даже не ложка дёгтя в бочке мёда, а так, капелька.

Театр танца средствами музыки, хореографии и вокала создал драматический, даже трагедийный спектакль, пробирающий зрителей до глубины души, до мурашек по коже, до долго не проходящего кома в горле. Артисты-танцоры и артисты-вокалисты по мановению волшебной режиссёрской палочки Георгия Ковтуна стали ещё и драматическими актёрами! И очень гордились этим. И, конечно, гордились выдающимся спектаклем липчане, все три дня премьеры – прогон и два официальных показа – заполнявшие до отказа зрительный зал Липецкого государственного академического театра драмы имени Л.Н. Толстого, где шла «Легенда».

Как отметил Леонид Милованов, «в «Донской легенде» заняты шестьдесят артистов «Казаков России» и лучшие учащиеся детской студии народного искусства. И все были настолько увлечены постановкой, настолько погружены в материал, настолько воодушевлены, что на репетициях аплодировали партнёрам, если номер получался, – это самая большая награда в нашем деле».

Наградой же зрителям стало само появление «Донской легенды», а наградой спектаклю – интерес, признание и любовь публики и исполнителей. А это уже не легенда, а быль.

Теги: искусство , театр

«Ни пуха, ни пера», реж. Рим Шарафутдинов

По итогам главного фестиваля отечественной анимации, прошедшего в Суздале, ясно одно: много фильмов, хороших и разных. Хронометраж конкурсной программы составил около 12 часов. А весьма интересный "ВНЕконкурс" с 38 фильмами увеличил общий фестивальный показ ещё на 5 часов[?]

Кроме того, были продемонстрированы программы современной китайской анимации, корейской анимации из коллекции Международного фестиваля SICAF, японской анимации из коллекции Токийского международного фестиваля ТААF. В честь своего юбилея 20-й Открытый Российский фестиваль анимационного кино (ОРФАК) устроил ретроспективу фильмов-победителей рейтинга «Выбор двух десятилетий», в котором параллельно с признанием жюри первое место определяется мнением коллег путём голосования. Документальная программа представила цикл «Корифеи российской анимации» - фильмы-портреты о директоре объединения кукольных фильмов «Союзмультфильм» с 1962 по 1979 г., лучшем чиновнике от творчества Иосифе Боярском и выдающемся мультипликаторе Фёдоре Хитруке (режиссёр И. Марголина); цикл «Возвращение легенды» – «По дороге с Бременскими» (режиссёр С. Капков) и «Волшебники «Экрана» (режиссёр Н. Яркова).

В рамках конкурса, но всё же отдельным списком был обозначен Год литературы – 16 картин. Одна из магистральных задач форума – сблизить аниматоров и писателей: ежегодно проводятся мастер-классы по драматургии, разборы сценарных заявок, молодые литераторы входят в мир анимационного кино… В этом году при поддержке Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ (Фонд СЭИП) в мастер-классе приняли участие 12 детских писателей, которые вышли в полуфинал конкурса на лучший сценарий для мультфильма. Состоялся круглый стол на тему «Культурные коды современности: современная детская литература и анимация. Поиски идей, проблемы экранизаций, вопросы взаимных интересов» – разговор о том, нужны ли друг другу литераторы и аниматоры. Казалось бы, в обеих сферах – люди творческие, работающие для детей, но на практике, к сожалению, они очень далеки друг от друга и редко соприкасаются. Когда процесс, заходя в плоскость сотворчества, затрагивает вопросы технологии, конструирования сценария, то свободный полёт фантазии не так-то просто облечь в строго определённые рамки.

«Понятия экранизации не существует! – утверждает Юрий Норштейн , автор «Ёжика в тумане», «Сказки сказок» и неоконченной пока «Шинели». – Это сложное прикрытие, помогающее аниматору проникнуть в экран, минуя строгих цензоров. Бывает прекрасный текст, но непонятно, в какой стиль его облечь, как найти то, что будет рифмоваться на уровне образного выражения. Литература и анимация – два разных вида искусства, принципиально!» Сергей Филатов, руководитель Фонда СЭИП, настаивает на сотрудничестве: «Вот написан сценарий, а дальше что? Центр, где находили бы единомышленников и соратников наши аниматоры, необходим! Чтобы там были и обучение, и перспектива. Это меня по-настоящему волнует. Необходимо давать людям возможность работать творчески, быть друг другу взаимно полезными. За постперестроечные годы разрушена система взаимодействия между творческими профессиями, все предоставлены сами себе, потеряна эта важнейшая связь». Редактор студии «Союзмультфильм» Вадим Жук заметил: «Сегодня в кино, в том числе и в анимационном, говорят на чудовищном, диком нерусском языке! Утрачена такая необходимая составляющая любой литературы, как речевая характеристика персонажа. А между тем сценарий – самый высокий уровень литературного творчества! Суть анимации как уникального вида искусства состоит в сложнейшем сочетании минимализма сценарной задачи с богатыми возможностями изображения». Писатель, главный редактор «ЛГ» Юрий Поляков согласился с Ю. Норштейном: «На экране с текстом происходит непредсказуемая трансформация, я это знаю, поскольку по моим книгам сделано девять экранизаций. Есть огромный пласт русской литературной сказки, детских книг советского периода – он не осмыслен и не освоен, но всё ещё может быть полезен. Конечно, хороша система подготовки драматургов на уровне идей, вариаций вечных тем, но у автора должна быть вербальная и социальная чувствительность, а сегодня это большая редкость!»