Чтение онлайн

духовном развитии, но в 1847 г., прочитав ее заново, Белинский обнаружил в ней

антиисторизм, риторику и всякого рода натяжки, хотя по-прежнему отмечал, что

«основной взгляд на буржуази Луи Блана не совсем неоснователен» (Белинский, т. XII, стр. 449).

[324] К польскому вопросу Белинский всегда относился только с гуманной

точки зрения, находя, что жертвы истории и собственных грехов могут

возбуждать глубокое сострадание, как вообще и все угасшие национальности

прежних эпох.— Политической стороны польского вопроса он никогда не касался

и постоянно обходил его с равнодушием. (Прим. П. В. Анненкова.)

[325] Об отъезде из Парижа см. письмо Белинского к жене от 22 сентября н.

ст. 1847 г. (Белинский, т. XII, стр. 397—398).

[326] Вольная цитата из письма Белинского к Анненкову из Берлина от 29

сентября н. ст. 1847 г., в котором он описывает свои дорожные приключения

(Белинский, т. XII, стр. 398—403).

[327] Имеется в виду Щепкин Дмитрий Михайлович (1817— 1857), старший

сын Михаила Семеновича, математик, филолог, приятель Белинского; жил тогда в

Берлине, увлекаясь египтологией. Белинский пробыл у Щепкина неделю и через

Штеттин и Кронштадт возвратился в Петербург 24 сентября 1847 г.

МОЛОДОСТЬ И. С. ТУРГЕНЕВА

1840—1856

Настоящие воспоминания задуманы и создавались вскоре после смерти И.

С. Тургенева, последовавшей 3 сентября 1883 г. Этим объясняется форма

воспоминаний (вступление напоминает некролог) и особенно тон

«умиротворения» на тех страницах, где идет речь об общественно-политическом

значении творчества Тургенева. В данной работе Анненков почти совсем не

касается той острой идейной борьбы в критике за и против произведений

молодого Тургенева, которая была ему хорошо известна и о которой он вкратце

писал в «Замечательном десятилетии».

В последний раз Анненков виделся с Тургеневым в Париже в начале мая

1883 г. (см. Стасюлевич, стр. 415). Смерть писателя застала его в Киеве. По-

видимому, в это время и возникла у Анненкова мысль написать воспоминание-

очерк о Тургеневе за сорок лет, в течение которых он так близко знал писателя.

Анненков разобрал имевшуюся в его распоряжении переписку Тургенева, которая

должна была составить фактическую основу воспоминаний, но вскоре убедился, имея в виду себя, что «серьезной корреспонденции с русскими друзьями

445

покойник предавался редко. Он гораздо более говорил с ними по душе, чем писал

искренно» (Стасюлевич, стр. 419).

Вскоре после похорон Тургенева, в октябре 1883 г., проездом в Берлин

Анненков виделся в Петербурге с М. Стасюлевичем и договорился о печатании

воспоминаний. Однако задача оказалась более трудной, чем предполагалось

вначале. 24 октября 1883 г. Анненков уже писал Стасюлевичу: «Переписка

Тургенева, разобранная мною еще на месте, напоминает некоторые

обстоятельства его жизни — это ее единственная заслуга,— но света на его

личность проливает мало... Придется шарить в собственных воспоминаниях и в

них искать настоящего ключа к его образу мыслей» (Стасюлевич, стр. 419). И

естественно, что воспоминания распались на части, а написание их растянулось

на ряд лет.

Уже с первых шагов работы над «Молодостью И. С. Тургенева» Анненков

испытывал острый недостаток в фактических материалах. Кроме переписки и

соответствующих глав из «Замечательного десятилетия», он использовал свои

статьи о Тургеневе, в частности «О мысли в произведениях изящной

словесности» (1855), привлек для работы библиографическую роспись сочинений

Тургенева, появившуюся в ноябрьской книжке «Исторического вестника» за 1883

г., воспоминания Н. В. Берга и Е. М. Гаршина, напечатанные там же,

воспоминания о семье И. С. Тургенева В. Н. Житовой, бывшие у него в рукописи

(цитируются) — и все же не избежал множества фактических ошибок.

Тревожил мемуариста и самый характер повествования. Посылая

воспоминания в печать, Анненков выражал опасение, не будут ли они приняты за

«диффамацию», так как он имел намерение написать о поведении Тургенева в

молодости «совершенно откровенно» (Стасюлевич, стр. 423, 425).

При жизни автора «Молодость И. С. Тургенева» напечатана однажды в

«Вестнике Европы», 1884, № 2. В настоящем издании печатается по тексту

«Вестника Европы» с устранением замеченных опечаток и с теми

незначительными поправками, которые намеревался сделать сам Анненков. 12

апреля 1884 г. он писал М. Стасюлевичу, что Валерьян Майков «утонул не в

Парголове», как у него было сказано, «а близ Ропши. Поправка небольшая, но не

знаю, можно ли будет ее сделать. Также следовало бы поместить, как опечатку, франц. слово «point» — вместо «pointe», как следовало бы в том месте, где

говорится об эпиграммах Тургенева» (Стасюлевич, стр. 429).

[328] В только что изданной переписке Густава Флобера с Ж. Занд

(«Nouvelle Revue», dec. 1883) очень часто упоминается имя Тургенева; еще в 1866

году Г. Флобер писал: Позавчера и вчера я обедал с Тургеневым. Этот человек

обладает таким изобразительным даром, даже в разговоре, что он нарисовал

портрет Ж. Занд, облокотившейся на балкон замка м-м Виардо в Розе. Под

башней был ров, во рву лодка, и Тургенев, сидя на скамье этой лодки, глядел на

вас снизу вверх. Заходящее солнце играло на ваших черных волосах (франц.). В

другом месте он восклицает: Я говорил вам, что Тургенев нанес мне визит? Как

бы вы полюбили его (франц.). (Прим. П. В. Анненкова.)

[329] Анненков встретился с И. С. Тургеневым в конце 1840 г. в Берлине, о

чем он писал в заключении гл. XII «Замечательного десятилетия». Но