Чтение онлайн

(Собр. соч., изд-во «Правда», т. 11, стр. 87), однако его друзья, критики-либералы

— А. В.Дружинин, П. В. Анненков — отнеслись к «Дневнику» иначе. Дружинин, например, писал в № 5 «Современника» за 1850 г., что эта повесть принадлежит

«к самым слабым произведениям автора «Записок охотника» (отд. VI, стр. 50).

Анненков же в развернутом обзоре повестей Тургенева «О мысли в

произведениях изящной словесности» (перепечатан в отд. II Воспоминаний и

критических очерков под названием «И. С. Тургенев и Л. Н. Толстой») вообще не

упомянул это произведение.

448

[342] Имеются в виду ходкие тогда эпиграммы Тургенева на Дружинина, Кетчера, Никитенко, Анненкова и др.

[343] «Первая любовь» посвящена Анненкову, напечатана в «Библиотеке

для чтения», 1860, № 3. Эта повесть особенно дорога была Тургеневу в силу ее

автобиографической основы (см. «Воспоминания о Тургеневе» Н. А. Островской

в «Тургеневском сборнике», 1915).

[344] В сцене, которую описывает здесь Анненков, участвуют: Григорьев

Аполлон Александрович (1822—1864) — поэт, литературный критик

славянофильского направления; Случевский Константин Константинович (1837—

1904) — поэт, сторонник «чистого» искусства, впоследствии редактор

«Всемирной иллюстрации», а затем «Правительственного вестника».

Информировал Тургенева об отношении русских студентов в Гейдельберге к

«Отцам и детям». Этим и объясняется интересное письмо Тургенева к

Случевскому от 14 апреля 1862 г» по поводу романа «Отцы и дети».

[345] Речь идет о начинающем тогда литераторе Константине Николаевиче

Леонтьеве (1831—1891), с которым Тургенев познакомился в 1851 г. в Москве, заинтересовался его романом «Булавинский завод» и пытался напечатать хотя бы

его начало, но не смог по цензурным условиям (см. М. К. Клеман, Летопись

жизни и творчества И. С. Тургенева, М.— Л. 1934, стр. 60—62).

[346] Цензурное разрешение на отдельное издание «Записок охотника» в

двух частях (в этом издании впервые напечатан очерк «Два помещика») было

получено 6/18 марта 1852 г уже после ареста Тургенева, книга подверглась

обследованию в цензурном ведомстве, а затем в середине августа последовала

резолюция Николая I об отстранении от должности цензора В. В. Львова, разрешившего это издание (см. об этой истории в книге Ю. Г. Оксмана «От

«Капитанской дочки» А. С. Пушкина к «Запискам охотника» И. С. Тургенева», Саратов, 1959).

[347] В письме к Аксаковым от 6/18 июня 1852 г. Тургенев сообщал о своих

встречах с историком И. Е. Забелиным: «Я в Москве много говорил с Забелиным, который мне очень понравился; светлый русский ум и живая ясность взгляда. Он

возил меня по кремлевским древностям» (Тургенев, т. 12, стр. 113).

[348] Неточно: Тургенев ездил в Германию в 1842 г.; он был в Париже и

путешествовал по Франции вместе с В. П. Боткиным и Н. М. Сатиным в 1845 г.; в

1847 г. он выехал за границу в середине января.

[349] Тургенев продолжал участвовать в «Отечественных записках»

Краевского и после перехода «Современника» к Некрасову и Панаеву; так, например, в первой книжке этого журнала за 1847 г. напечатаны его повесть

«Бреттёр» и рецензия на очередное издание произведений Казака Луганского. На

страницах «Отечественных записок» появлялись произведения Тургенева и в

дальнейшем.

[350] В изданиях «Молодости И. С. Тургенева» в 1909 и 1928 гг. 1846 год, проставленный Анненковым в журнальной публикации, переправлен на 1847.

Едва ли это правильно. Из контекста ясно, что Анненков имеет здесь в виду не

календарный, а, условно говоря, «литературный» год, то есть период идейно-

литературного подъема, отмеченный разновременным появлением тех

449

произведений, которые он называет. Как известно, период этот сменили тяжелые

годы правительственной реакции, на что и намекает Анненков в конце абзаца,

[351] Анненков имеет в виду зарисовки Тургеневым революционных

событий 1848 г. во Франции — «Наши послали!» (впервые напечатано в 1874 г.),

«Человек в серых очках» (впервые появилось в печати в 1880 г.). Анненков был в

то время в Париже вместе с Тургеневым, Бакуниным и Герценом. Он хорошо знал

о тесном общении Тургенева с русской и международной революционной

эмиграцией, но посчитал «целесообразным» и в данном случае представить

писателя вне «социального движения».

[352] Неточно: Тургенев был уже в России, когда занемогла его мать.

Известие о ее безнадежном состоянии он получил в Петербурге в день ее смерти

(см. М. К. К л е м а н, Летопись жизни и творчества И. С. Тургенева, М.—Л. 1934, стр. 57).

[353] Здесь и в своей статье о Писемском Анненков несколько

преувеличивает «терпимость» Тургенева, И в 1852 и в 1853 гг. в переписке

Тургенева встречаются довольно резкие отзывы о произведениях А. Ф.

Писемского (см., например, его письмо к Некрасову от 28 октября 1852 г., письмо

к Панаеву и Некрасову от 6/18 февраля 1853 г.— Тургенев, т. 12, стр. 124, 147).

[354] Л. Н. Толстой выслал «Детство» в «Современник» с письмом к

редактору журнала 3 июля 1852 г. Произведение было напечатано в № 9

«Современника» за 1852 г. под названием «История моего детства». «Отрочество»

же создавалось им с ноября 1852 г. по январь 1854 г. и появилось в № 10

«Современника» за 1854 г. Зимой 1855 г. Л. Н. Толстой приехал из Севастополя в

Петербург и жил некоторое время у Тургенева (см. о его приезде «прямо с

железной дороги к Тургеневу» в письме Некрасова к Боткину от 24 ноября 1855 г.

—Н. А. Н е к р а с о в, Полн. собр. соч. и писем, т. X, М. 1952, стр. 259).

[355] Речь идет о повести Л. Н. Толстого «Альберт», напечатанной в

августовской книжке «Современника» за 1858 г. По свидетельству самого