Чтение онлайн

Альбертас Лауринчюкас, редактор газеты, Петрас Гришкявичюс, первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Литвы; и Витаутас Сакалаускас, председатель Совета министров Литовской ССР.

Гришкявичюс редко путешествовал по Литве, редко встречался с так называемыми «трудовыми коллективами» и советскими общественными организациями. Он правил из здания ЦК ЛКП через своих заместителей, секретарей ЦК: Антанаса Баркаускаса, Лионгинаса Шепетиса (с 1976 г.), Альгирдаса Ференсаса, Альгирдаса Бразаускаса (с 1977 г.), Валерия Харазова, Николая Дыбенко (с 1978 г.), Рингаудаса Сонгайлы, Витаутаса Астраускаса (с 1981 г.) и председателя Совета Министров ЛССР ЮозасаМанюшис, Рингаудас Сонгайла (с 1981 г.), Витаутас Сакалаускас (с 1985 г.). Такой стиль руководства отдалил Гришкявичюса от партийной номенклатуры, особенно от ее второго эшелона — руководителей компаний, заводов, различных организаций, колхозов и совхозов. Снечкус знал почти всех их лично, и они его боялись, в то время как Гришкявичюс не был для них таким авторитетом. Невозможность контролировать всю номенклатуру еще больше усилила ее произвол и злоупотребление служебным положением. Эти лидеры контролировали производство потребительских товаров и торговлю, а также распределение принадлежащих государству квартир, автомобилей, мебели, бытовой техники и других товаров, которые были в дефиците. Определенным образом, первый уровень номенклатуры — руководство администрации ЛССР : руководители ЦК ЛКП и Учреждения ЛССР, подчиненные республике, партийные секретари городов и районов и другие функционеры аналогичного ранга, которые не имели прямого доступа к этим продуктам на ежедневной основе, зависели от этих менеджеров. В соответствии с классическим принципом коррупции — «Я чешу тебе спину, ты чешешь мне» — права и полномочия использовались в целях личного благополучия и наживы. Подобная система действовала на всех уровнях общества. Нехватка продуктов и стремление к лучшей (более зажиточной) жизни стали отличительной чертой «зрелого социалистического общества».

Придя к власти, Гришкявичюс изначально не посягал на кадры Снечкуса, но их количество уменьшилось: одни умерли, другие ушли на пенсию. В 1977 году он выдвинул одного из своих конкурентов, амбициозного Ференсаса, на пост главы литовского профсоюза (тот застрелился в 1994 году). В окружении Гришкявичюса стали появляться не только посредственные, но и более молодые, энергичные и часто более интеллектуальные люди с политическими навыками (Шепетис, Бразаускас). Но Гришкявичюс в основном полагался на своих единомышленников, опытных партийных функционеров. В 1981 году после увольнения Манюшиса с должности в ЛССР Председателем Совета Министров он назначил своего старого знакомого Сонгайлу, человека с ограниченными возможностями, но послушного исполнителя указаний. Как и ожидалось, Сонгайла не оправдал ожиданий (советская экономика переживала серьезный кризис), поэтому в 1985 году на эту должность был назначен довольно требовательный Сакалаускас. В 1981 году Астраускас стал секретарем ЦК LCP по сельскому хозяйству. Он был еще одним человеком, хорошо исполнявшим приказы, но не имел собственного мнения и был робким. Ситуация в сельском хозяйстве не улучшилась, и 12 ноября 1987 года, незадолго до его смерти, Гришкявичюс попросил ЦК КПСС назначить Астраускаса главой литовского профсоюза (вместо ушедшего в отставку Ференсаса).

Гришкявичюс не обладал никакими управленческими качествами и в то время был так называемым «работником идеологического фронта». Ранее работая в коммунистической прессе, он был профессионалом в этой области, и методы его работы соответствовали духу брежневской эпохи. Одной из ключевых задач аппарата ЦК ЛКП было составление отчетов в ЦК КПСС об улучшении идеологической и политической работы в Литве. Гришкявичюс и его сотрудники были хорошо осведомлены в этой работе: они написали тысячи страниц отчетов и информации, большинство из которых были чушью. Однако, Гришкявичюс мог давать советы Кремлю по определенным идеологическим вопросам. Когда в конце 1980-х годов в Польше возник политический кризис коммунистического режима, 1 октября 1980 года Гришкявичюс написал в Москву, что величайшей ошибкой польских лидеров было «беспринципное поведение в отношении католической церкви». Гришкявичюс признал, что польские СМИ также оказывали негативное идеологическое воздействие на часть населения Литвы. Стремясь угодить окружающей обстановке, Гришкявичюс умело манипулировал настроениями ЦК КПСС и местного партийного аппарата и не давал им повода для своей замены. Полное подчинение Москве было главной причиной его пребывания на этом посту. Он никогда не возражал против директив ЦК КПСС и лишь изредка пытался исправлять их и смягчать тон инструкций, навязанных Литве. Пока таких случаев было очень мало. По словам ближайших коллег Гришкявичюса, он был в ужасе от Москвы. В случае чрезвычайной ситуации он не решался позвонить Брежневу или другим высокопоставленным чиновникам, хотя его подчиненные настойчиво просили его сделать это. Поэтому часто пользовались услугами второго секретаря ЦК ЛКП Дыбенки (1978-1986), потому что в последние годы своего пребывания на посту в Литве он достаточно хорошо разбирался в делах Литвы. Когда Гришкявичюс стал первым секретарем ЦК ЛКП, он был более замкнутым и в последние годы своей жизни стал молчаливым человеком, редко делясь с кем-либо своими мыслями. Было очевидно, что он был обременен «комплекс Снечкуса», авторитет его правления. Гришкявичюс начал часто жаловаться на плохое самочувствие, его физическая и политическая активность постепенно ослабевала. В конце концов, он стал похож на копию Брежнева в Литве.

В течение срока полномочий Гришкявичюса (1974-1987) продолжалась централизация экономики СССР (Литва стала еще более зависимой от Советского Союза), коммунистический режим поддерживался репрессивными мерами, продолжалась борьба с диссидентами и католической церковью, и постоянно требовалось восхвалять Коммунистическую партию и Брежнева. Аппарат ЦК КПК организовал многочисленные политико-идеологические кампании, демонстрировавшие лояльность Москве. Например, в 1978 году была опубликована трилогия воспоминаний Брежнева «Возрождение», «Малая земля» и «Целина». 8 декабря 1978 года в Вильнюсе состоялось собрание партийного актива республики для обсуждения книги «Целинные земли». В четырехстраничной резолюции митинга говорилось, что «Целинные земли» стали «главным общественным событием политической и духовной жизни страны». После этой встречи литовскому населению пришлось обсуждать «Целинные земли» на своих рабочих или учебных местах. Общество высмеивало этот вид политического застоя; антисоветские шутки распространялись даже среди членов партии.

Весной 1979 года вместо решения все более очевидных экономических проблем и поиска путей преодоления экономического кризиса кремлевское руководство продолжало уделять приоритетное внимание коммунистической идеологии и укреплению политического режима. Секретарь ЦК КПСС по политической идеологии Михаил Суслов руководил этим политическим курсом. В своем отчете ЦК КПСС руководство ЦК ЛКП заявило, что в Литве все в порядке: введены новые формы идеологического и политического воспитания, проведено множество идеологических конференций (напр. «Проблемы международного воспитания молодежи»), и широко читались книги Брежнева, из которых «Актуальные вопросы идеологической работы КПСС» были очень важными. Согласно книгам воспоминаний Брежнева, Литва подготовила 500 туристических и экскурсионных маршрутов в Новороссийск, Запорожье и Днепропетровск. Многие пропагандисты уже побывали в этих местах. Более 600 000 литовцев участвуют в коммунистическом рабочем движении.

Советский Союз все больше погружался в хаос, коррупцию и алкоголизм; идеологические положения явно противоречили повседневной реальности. Идеологические убеждения лидеров СССР (за исключением Андрея Громыко, Алексея Косыгина, Михаила Суслова и других) имели мало общего с реальным коммунизмом, хотя от них строго требовалось вывешивать лозунги, прославляющие партию или коммунизм, и портреты Ленина и Брежнева в городах и селах. Конечно, по сравнению с Беларусью, в Литве их было гораздо меньше. Одной из наиболее характерных черт эпохи Брежнева было количественное увеличение партийной номенклатуры как «нового правящего класса» и ее бесконтрольное господство во всех сферах жизни. Никогда прежде серая бюрократия государства не приобретала такой власти и не добивалась таких бесплодных результатов, как в годы правления Брежнева. Ведущие представители номенклатуры не покидали своих постов до самой смерти.

Тенденции русификации

В последние десятилетия существования Советского Союза пропагандировался миф о решенной проблеме национальных взаимоотношений, существовавший еще в царские времена. Было объявлено: «Советский народ, опирающийся на пролетарский интернационализм, олицетворяет гармоничные отношения между нациями». Этот миф сыграл огромную роль в коммунистической идеологии и пропаганде государства. Фактически, происходила постоянная русификация народов Советского Союза, в результате чего иммиграция русскоязычных поселенцев в национальные республики, а также внедрение русского языка в общественную и частную жизнь поощрялись правительством.

В годы правления Брежнева Литва русифицировалась в более утонченных формах, чем во времена царя или Сталина. Запрета на литовские школы не было, литовская письменность, книги и средства массовой информации на литовском языке, а национальной культуре, хотя и контролируемой различными способами, было позволено развиваться. Русификация Литвы проводилась частным образом, планово и в нескольких направлениях: через кадровую политику, систему науки и образования, учреждения культуры (театры, кинотеатры, библиотеки и т.д.) и косвенно — путем призыва мужчин в советскую армию.

Наиболее важными очагами русификации в Литве были аппарат ЦК КПК (особенно Отдел пропаганды и агитации), Советское цензурное управление (Главлит), репрессивные структуры, военные комиссариаты, агентства, компании и организации, подчиненные союзу. Русскоязычные высокопоставленные чиновники, командированные в Литву, официально не занимались проблемами русификации (или делали это очень редко); всегда предпринимались попытки, чтобы эту работу выполняли сами литовцы.

10 ноября 1966 года в Москве было принято постановление, согласно которому классы с более чем 25 учениками в национальных школах должны были постепенно разделяться на две группы для уроков русского языка. Министерствам образования также «разрешалось» выделять любые свободные часы, которые становились доступными для изучения русского языка. Примерно с 1970 года литовский партийный аппарат должен был ежегодно отчитываться в Москву о том, что было сделано для внедрения русского языка. Например, в отчете за март 1970 года говорилось, что литовское телевидение вещает 70 часов в неделю, из которых 39% — на литовском и 61% — на русском, и что 1 марта программы на русском составляли 74% эфирного времени, потому что Литва ретранслировала многие программы советского Центрального телевидения. Комиссия, созданная в 1972 году, подготовила инструкции по транскрибированию имен, отчеств и фамилий отцов с русского на литовский и наоборот. Документ предусматривал русификацию литовских отцовских имен, например, Матас стал Матовичем, Казис — Казевич, Андрюс — Андревич и др.

В 1975 году в Ташкенте была проведена «научная» конференция на тему «Опыт изучения и преподавания русского языка в высших и средних специальных учебных заведениях». Это был один из первых признаков, указывающих на предстоящий новый виток русификации. «Научные материалы» должны были стать подспорьем для укрепления русского языка в советских республиках. В этом контексте в 1977 году в Вильнюсе было принято секретное решение улучшить преподавание русского языка в литовских (и польских) школах. Особое внимание было уделено преподаванию русского языка в сельских начальных и восьмилетних школах, установке специальных кабинетов русского языка и литературы, оснащению их лингафонным оборудованием, увеличению числа учителей русского языка и так далее. Решение внедрялось медленно. Не хватало учителей русского языка, денег и желания. Литовские школы, особенно в сельской местности, старались не придавать значения этой «инициативе» из Вильнюса. Во второй половине 1977 года начал выходить республиканский журнал «Русский язык в школе» («Russian Language in school») 6 раз в год.

После того, как 24 января 1978 года Москва приняла решение шире использовать телевидение и радио для «международного образования», Вильнюс более детально выполнил это решение. Количество программ на русском языке на литовском телевидении и радио увеличилось. В 1978 году вместо первой программы Литовского радио была запущена вторая программа на русском языке. Кроме того, некоторые репортажи и уведомления были специально предоставлены на русском языке в литовских информационных, общественно-политических и молодежных программах на телевидении и радио.