Чтение онлайн

С 1978 года положение о расширении влияния русского языка становилось все более очевидным в Москве. 16 октября 1978 года партийное правительство в Вильнюсе решило принять дополнительные меры для выполнения решений Москвы: было подчеркнуто, что необходимо создать базу для русского языка и выделить больше средств на это дело. Литовские учреждения и организации должны были увеличить издание книг на русском языке, количество образовательных программ на телевидении и радио, а также количество русских книг в библиотеках; власти также напомнили о необходимости разделить классы на две группы для изучения русского языка.

В 1979 году в Ташкенте была проведена вторая «научная» конференция на тему «Русский язык как язык дружбы и сотрудничества между народами СССР». Использование русского языка становилось все более распространенным в образовательных учреждениях (школах, детских садах — в них формировались смешанные литовско-русские группы детей), на офисной работе и в общественной жизни. В период с 1971 по 1975 год высшие учебные заведения Литвы подготовили 1236 специалистов по русскому языку и литературе, а в период с 1976 по 1980 год планировалось подготовить еще 1600 человек. Первый секретарь ЦК ЛКП Гришкявичюс и его подчиненные поддержали эту инициативу. В письме Центральному комитету КПСС от 24 мая 1979 года он принял решение за весь литовский народ: «В Советской Литве, как и во всех республиках, местное население проявляет большой интерес к изучению русского языка». Однако не все прошло гладко. Гришкявичюс отметил, что «некоторые националистически настроенные элементы, особенно ранее осужденные за антисоветскую деятельность, рассматривают меры по усилению преподавания русского языка и выполнению резолюций Ташкентской конференции в республике как новый виток русификации в Советской Литве».

После смерти Брежнева в 1982 году генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов взял на себя решение вопроса о русификации советских республик. В мае 1983 года в Москве в очередной раз было принято решение принять дополнительные меры по улучшению преподавания русского языка в республиках. намерение состояло в том, чтобы увеличить как количество школ с русским языком обучения, так и количество учителей русского языка, повысив их заработную плату на 15%, ввести уроки русского языка в детских садах и подготовительных классах в период с 1984 по 1988 год, часы для изучения иностранного языка или часть этих часов для изучения русского языка и т.д. 6 апреля Гришкявичюс, тот, кто ранее поддерживал этот проект, попросил не повышать зарплату на 15% и осторожно заявил, что он не согласен с тем, чтобы русский преподавался в ущерб другим иностранным языкам. Было ясно, что реализация этой программы может вызвать волну недовольства в Литве. Ситуацию смягчал только тот факт, что приготовления были секретными. Москва, однако, практически проигнорировала просьбы Гришкявичюса. 22 августа 1983 года бюро ЦК КПК приняло важное и довольно радикальное решение «Стремиться к тому, чтобы все молодые люди свободно говорили по-русски». ЛССР Министерству высшего и среднего образования, Министерству финансов, Государственному плановому комитету и различным государственным комитетам было предписано увеличить количество учителей русского языка, предоставить учебники, специальные классы и уроки, организовать уроки русского языка в дошкольных учреждениях, создать обучающие видеоролики на русском языке, построить общежитие для учителей русского языка, которые приезжают в Вильнюс для повышения квалификации, и т.д. После принятия решения были повышены зарплаты учителей русского языка, увеличены стипендии для учащихся, изучающих русский язык, преподавание русского языка стало обязательным в детских садах и подготовительных классах, «Русский язык в школе» стал ежемесячным журналом и так далее.

Оценивая работу Коммунистической партии Литвы в этой области, 27 февраля 1984 года второй секретарь ЦК ЛКП Дыбенко проинформировал ЦК КПСС о том, что в литовских школах было выделено больше времени на изучение русского языка и литературы (в средних школах — 1548 часов в год и в профессионально-технических училищах — 290 часов в год) и что «начиная с 1984 года учебники по математике, физике, химии, истории и обществознанию будут издаваться на русском языке для национальных школ с глоссариями». В секретной записке от 21 февраля 1985 г., Гришкявичюс написал, что в 1984 году было завершено психолого-педагогическое исследование шестилетних детей, обучавшихся в двуязычной (литовский и русский) среде и изучавших их литературный язык. В 17 школах Литвы было введено усиленное обучение русскому языку. Гришкявичюс гарантировал, что к 1990 году в каждом городе и районе будут школы такого типа.

Для того, чтобы молодые люди лучше говорили по-русски в армии, в 1967 году в школах была введена военная подготовка для десятиклассников, а в 1978 году было решено преподавать военную подготовку только на русском языке. С 1980 года эта дисциплина стала обязательной в средних школах.

Русификация Литвы замедлилась и прекратилась между 1985 и 1988 годами, когда в СССР начались процессы демократизации, и полностью прекратилась, когда Литва восстановила свою независимость. В 1970-х и 80-х годах Гришкявичюс был не единственным человеком, ответственным за русификацию Литвы. Вторые секретари ЦК КПК Харазов и Дыбенко внесли значительный вклад в этот процесс. Последнему второму секретарю Николаю Митькину не удалось сохранить работу своих предшественников. Однако документы о русификации литовской молодежи также были подготовлены ответственными литовскими чиновниками того времени: Валерионасом Балтрунасом, Антанасом Баркаускасом, Александрасом Чеснавичюсом, Александрасом Дробнисом, Ксаверасом Кайрисом, Юозасом Куолелисом, Владисловасом Микучяускасом, Юозасом Некрошюсом, Антанасом Римкусом, Валентинасом Спургой, Лионгинас Шепетис, Хенрикас Забулис и другие.

В советские годы в Литве было создано литовское и русское двуязычие. Для литовцев русский язык стал не только языком канцелярии, но и вторым обязательным языком, которым владела половина населения Литвы. Русский язык был наиболее распространен в секторах транспорта, администрации, торговли, промышленности, науки и связи, то есть там, где влияние центральных властей СССР было наибольшим. Согласно переписи 1979 года, 52,2% литовцев и 61% поляков считали русский вторым «родным языком». Хотя это никоим образом не означало насильственной ассимиляции, ведущей к отказу от своей этнической идентичности, происходящие процессы свидетельствовали о растущей гегемонии русского языка и культуры. Это должно было символизировать быстрое формирование советской нации (и достижения процесса русификации). В то же время только 2,2% россиян считали литовский своим родным языком.

Урбанизация

С 1940 года сельское население Литвы постепенно сокращалось. Эта тенденция ненадолго изменилась в конце 1950-х — начале 1960-х годов, когда десятки тысяч депортированных и заключенных людей вернулись из Советского Союза. Позже из-за разрушения отдельных усадеб, когда люди начали бежать из колхозов, количество сельскохозяйственных работников в сельской местности значительно сократилось, а города7 быстро выросли. Поворотным моментом стал 1970 год, когда уже половина населения Литвы жила в городах. В 1979 году городское население составляло 60,7% населения, а сельское — 39,3%; в 1989 году 68% и 32% соответственно. В 1962 году Плановая комиссия ЛССР подготовила схему развития городов и промышленности Литвы. Планировалось, что 5 крупных городов — Вильнюс, Каунас, Клайпеда, Шяуляй и Паневежис — будут расти умеренно и что 5 региональных центров — Алитус, Юрбаркас, Капсукас (Мариямполе), Тельшяй и Утена — будут развиваться. Industry would also be developed in Jonava, Kedainiai, Kretinga, Naujoji Akmene, Taurage, Svencioneliai, Ukmerge and Varena. Алитус, Мариямполе и Утена быстро росли. Эти города стали крупными промышленными, торговыми, транспортными, медицинскими, образовательными и административными центрами. С 1960 по 1985 год население в Алитусе увеличилось с 13 000 до 69 000 человек, в Мариямполе — с 20 000 до 47 000, а в Утене — с 7 000 до 30 000. Из-за нехватки поверхностных и грунтовых вод Тельшяй рос более медленными темпами; вместо этого началось строительство плотины на реке Бабрунгон Plunge. Другие небольшие города, такие как Мажейкяй, Науйойи Акмене, Рокишкис, Таураге и Укмерге, также росли. Эта схема, однако, не была реализована полностью. Было трудно остановить рост Вильнюса и Каунаса. Паневежис был перегружен новым строительством; новые региональные центры (за исключением Алитуса) росли медленнее, чем ожидалось, в то время как Швенченеляй, Варена и Юрбаркас (в которых по экологическим причинам и общественному протесту литовской интеллигенции нефтеперерабатывающий завод был заброшен — его перенесли в Мажейкяй), не стали промышленными городами. Возникли два новых города — Электренай и Снечкус (ныне Висагинас). Хотя строительство Снечкуса было результатом региональной урбанизации, оно также стало примером поселения в советском стиле. В Литве не было специалистов по строительству и эксплуатации ядерных объектов, поэтому в середине 1970-х годов из СССР в Снечкус было перевезено около 30 000 русскоязычных людей. Администрация Литовской ССР не пыталась остановить или регулировать подобные миграционные процессы. Тем не менее, важность схемы разработки была огромной. Рост крупных городов замедлился и появились новые промышленные центры: Алитус (были построены крупнейшая хлопчатобумажная фабрика в странах Балтии, завод холодильников, строительный комбинат и мясокомбинаты), Мариямполе (завод оборудования для пищевой промышленности7, фабрика мачтовой пряжи и завод молочных консервов), Йонава (огромный химический завод), Кедайняй (химический завод, завод электрооборудования и сахарный завод), Тельшяй (завод вычислительной техники). ), Плунге (кожевенный завод), Утена (мясомолочный комбинат, трикотажная фабрика, пивоварня7 и печной завод) и другие. В этих промышленных городах переселенцы из Советского Союза составляли всего 3-5% населения, поэтому были решены некоторые местные социальные проблемы.

В то же время ускоренная урбанизация Литвы, довольно интенсивный рост городов и расширение их территорий, существенные изменения в массовом строительстве и определенные сдвиги в формировании исторических частей городов существенно повлияли на архитектуру и облик городов. Жирмунай, Лаздинай (в Вильнюсе) и Калниечяй (в Каунасе) стали примерами крупных площадок для строительства жилых зданий. Однако большинство жилых комплексов как в больших, так и в малых городах были одинаковыми и однообразными, хотя они в какой-то степени решали жилищную проблему. Новые жилые комплексы, окружающие исторические районы городов со всех сторон, часто производили впечатление нового «социалистического» города. Только с начала 1960-х годов стало важно сохранить исторические окрестности старого города. Были разработаны принципы и методы защиты старых городов и городских/культурных памятников, которые позволили восстановить старые кварталы Вильнюса, Каунаса, Клайпеды и Кедайняй и сохранить оставшиеся исторические части других городов.

Процессы демографии и миграции

В послесталинский период население Литвы неуклонно увеличивалось: в 1950 году оно составляло 2,573 миллиона, в 1959 году — 2,711 миллиона, в 1979 году — 3,398 миллиона, в 1989 году — 3,690 миллиона. В период с 1959 по 1989 год число литовцев в Литве увеличилось на 773 000 человек, т.е. на 36%; число латышей в Латвии — всего на 6%, а число эстонцев в Эстонии — на 7,9%.

Снижение рождаемости, нехватка рабочих рук и советская промышленная политика привели к непрерывной и обширной иммиграции русскоязычных людей в страны Балтии. Примерно в 1965 году общее число русских иммигрантов превысило миллион человек. Несмотря на строгий политический режим, демографическая ситуация в Литве оставалась благоприятной. За все годы советской оккупации литовцы составляли около 80% населения Литвы. Это был намного лучший показатель, чем в Латвии и Эстонии (в 1989 году латыши составляли 52% населения Латвии, а эстонцы — 61,5% населения Эстонии).

Процент русскоговорящих в Литве был самым маленьким среди стран Балтии. Это было определено несколькими факторами: во-первых, значительными потерями национальных меньшинств Литвы в период с 1940 по 1953 год (более 0,5 миллиона человек) в результате Холокоста (евреи), войны (немцы) и репатриации (поляки); более высокий уровень рождаемости (около 2.в 5 раз больше, чем в Латвии и Эстонии), более рациональное развитие городов и последующее развитие промышленности, использование местной рабочей силы, последствия сопротивления и негативный имидж Литвы в России, разрушение усадеб и миграция сельского населения в города. Русские в основном приезжали в те районы, где уже был более высокий процент русскоговорящих и где окружающая среда была более русской. Таким образом, русские в основном приезжали в крупные города Литвы, где находились крупные компании союзного подчинения (их штаты обычно формировались не из местного населения). По сути, литовская администрация ЛССР, выполняя указания центральных властей, создавала особые социальные условия для мигрантов.

Новая иммиграция отличалась от той, что была в послевоенные годы. Тогда она была более принудительной: функционеры советского аппарата назначались на свои должности, а рабочая сила привлекалась специально для выполнения конкретных задач. Русские неохотно ехали в Литву, где шла партизанская война. Как правило, в сталинские годы свободная миграция граждан СССР была сильно ограничена и существовал строгий паспортный режим. При Хрущеве и позже жизнь стала свободнее, и людям было легче менять место жительства. Из-за более высокого уровня жизни, свободных рабочих мест, лучшей доступности продуктов и т.д. россияне очень охотно отправлялись в страны Балтии. С другой стороны, Москва была заинтересована в миграции и смешении народов, провозглашая реализацию политики «интернационализации» СССР. В 1960-х и 1970-х годах в городах России появлялись объявления, приглашавшие людей устраиваться на работу в странах Балтии, в то время как гражданам этих стран предлагалось ехать в северо-западные регионы Советского Союза. Люди соблазнялись хорошей зарплатой, возможностью приобрести некоторые дефицитные материальные блага (например, автомобили) и социальными льготами.