Чтение онлайн

После событий, потрясших режим в Венгрии и Польше в 1956 году, культурной и интеллектуальной элите было ясно, что существенных изменений в системе контроля за культурной жизнью не произойдет. В Литве такая точка зрения правительства стала очевидной в начале 1957 года во время встречи писателей-коммунистов со Снечкусом, а позже — во время республиканского совещания работников культуры. Реакция режима на либретто Альдоны Лиобите к опере «Сукилеляй» («Мятежники»), написанное по роману Миколайтис-Путинас, к учебнику по истории Литвы Юозаса Юргиниса и нападение на кафедру литовской литературы Вильнюсского университета продемонстрировали пределы «оттепели» в культурной жизни Литвы. На 10-м съезде Коммунистической партии Литвы в феврале 1958 года было высказано много упреков по поводу капитуляции некоторых представителей интеллигенции перед «ревизионистскими» настроениями.

Неустанно борясь с аполитичностью и политической двусмысленностью содержания произведений культуры, LCP терпела и даже приветствовала усилия по модернизации культуры, не выходя за границы социалистического реализма. Ярлык «формализма» был приклеен к авторам, не отвечающим этому требованию. Борьба с «формалистическим» искусством особенно усилилась после скандального визита Хрущева на художественную выставку в галерее «Манеж» в Москве. Мероприятия «формализма» также спешно искали в Литве. Самым заметным событием этой кампании стала встреча работников культуры, состоявшаяся в Вильнюсе 4-5 апреля 1963 года и посвященная обсуждению результатов встречи представителей правительства с деятелями культуры и искусства в Москве. В Вильнюсе писатель Ромуальдас Ланкаускас и художники Винкас Кисараускас и Сауле Кисараускене были названы величайшими «формалистами». Несколько плакатов Юозаса Галкуса и Витаутаса Каушинис были запрещены к печати из-за тенденций «формализма» в их искусстве, книжных иллюстраций и репродукций произведений искусства, копии произведений искусства стали оцениваться более педантично.

В дополнение к постоянной идеологизации культурной жизни предпринимались попытки больше ассоциировать культуру советской Литвы с так называемой массовой культурой. Советские власти требовали включить советскую идеологию, а также элементы фольклора в произведения искусства и другие культурные мероприятия. Эта тенденция особенно усилилась в 1960-х годах: именно тогда было принято решение о создании Музея народного быта в Румшишкесе, ВЛССР были созданы общества народного творчества и этнографии; были легализованы этнографические исследования, массово создавались фольклорные ансамбли песни и танца. Возможно, новое народное искусство лучше всего оформилось в произведениях монументальной скульптуры, где национальные этнографические мотивы прочно переплелись с идеологическими. Первоначально советское правительство с недоверием отнеслось к идее создания ансамбля скульптур Аблинга, но приветствовало ее реализацию (1972) и дало зеленый свет подобным проектам. В результате Холм Ведьм в Юодкранте и ансамбли в Появились «Ушненай», «Станюнай» и другие.

Вторжение в Чехословакию в 1968 году окончательно развеяло иллюзии «оттепели». Принятое 7 января 1969 года ЦК КПСС постановление об ответственности руководителей печати, радио, телевидения, кино, учреждений культуры и искусства за повышение идейно-политического уровня должно было положить конец более свободной работе в условиях «усиления идеологической борьбы». Несмотря на изменившуюся атмосферу, в культурной жизни Литвы некоторое время не было больших изменений. Более строгие меры были приняты только после беспорядков в Каунасе после смерти Ромаса Каланта поджег себя. Хотя это было публично описано как провокация хулиганов, но неофициально, объясняя причины этих событий, руководство LCP считало, что одной из них был недостаточный контроль над культурной жизнью. Сменились главные редакторы культурных журналов «Kulturos barai» и «Nemunas», еженедельника «Literatura ir menas» («Литература и искусство»), а также председатель Комитета по печати и директор издательства «Вага».

По мере того, как литовская литература и искусство становились все более изощренными, а создатели начали использовать эзопов язык, цензуре становилось все труднее оценивать новые произведения искусства. Вот почему были предприняты усилия по укреплению институтов идеологического надзора более квалифицированными сотрудниками. В 1970-х годах Департамент культуры ЦК ЛКП возглавлял историк Сигизмундас Шимкус, а также работали филологи Йонас Белинис (министр культуры с 1976 года) и Сигитас Ренчис (глава этого отдела в 1983-1987 годах), и искусствовед Антанас Гедминас в то время Лионгинас Шепетис, известный своими знаниями в области культуры среди номенклатуры ЦК ЛКП, стал секретарем по идеологии Отдела идеологии ЦК ЛКП. В отличие от идеологов старой гвардии (таких как Антанас Баркаускас или Генрикас Зиманас), у них не было такой аллергии на современные направления художественного самовыражения. Это было одной из причин, по которой в начале 1980-х годов модернизм в литовской литературе и искусстве официально допускался. Хотя Советы очень старались внедрить русскую культуру в Литве, здесь они не имели успеха и проиграли конкурентную борьбу с достижениями западной культуры.

В 1970-х и 1980-х годах литература лучше всего представляла культуру Литвы. The main writers were: Juozas Aputis, Jonas Avyzius, Vytautas Bubnys, Romualdas Granaus­kas, Jonas Mikelinskas, Bronius Radzevicius and Saulius Saltenis. Позже к ним присоединились Ричардас Гавелис и Юрга Иванаускайте. В их работах доминировали различные темы, в их книгах поднимались не только социальные, но и морально-психологические проблемы. В поэзии было то же поколение поэтов: Юстинас Марцинкявичюс, Альфонсас Мальдонис и Альгимантас Балтакис. Однако появились и новые поэты — Миколас Карчяускас, чья «Поэма о Жвиргждесе» («Поэма Бэзила Тайна») вызвала очень большой резонанс в обществе, Витаутас Бложе и Сигитас Геда, чьи стихи положили начало современной поэзии. В то время писателей было много — в 1986 году в Союзе писателей насчитывалось 216 членов.

Несмотря на идеологические ограничения, цензуру произведений искусства и высокие и низкие уровни контроля, культура в Литве развивалась. Художники Литвы действительно пользовались более широкими свободами, чем художники других республик: они могли искать, экспериментировать, но не касаться политики и национальных отношений. Для художественного творчества были установлены довольно широкие границы законности: в Литве демонстрировались художественные произведения (Йонаса Шважаса), запрещенные в Москве картины; были опубликованы книги, отвергнутые всесоюзными журналами (Йонаса Avyzius); единственные во всем Союзе спектакли по пьесам «подозрительных» авторов (Артура Миллера и Ставомира Мрожека) были поставлены в Литве. Однако современное искусство западных стран по-прежнему отвергалось, поскольку «формалистические тенденции», преобладавшие в литовском искусстве, музыке и литературе того времени, по мнению цензоров, противоречили основным принципам социалистического реализма — фольклору и коммунистической идеологии. Те, кому удавалось держаться в рамках законности, получали почетные звания, награды и привилегии. Все это поощряло конформизм, который стал необходимым условием общественной культурной деятельности. В 1985 году 44 процента художников и писателей были приверженцами коммунистической идеологии. Обещаниями либеральной культурной политики литовскому партийному руководству удалось сдержать стихийную волну культурной энергии, стремящейся к обновлению, от вливания в каналы диссидентского подполья. Но в литовских подпольных газетах и журналах ярко комментировалось положение литературы, поднимались произведения, которые не соответствовали «официальной культуре» и подвергались репрессиям со стороны правительства. В них публиковались протесты против идеологического насилия над искусством, описывались обыски, проведенные КГБ, в ходе которых были конфискованы книги Казиса Брадунаса, Бернардаса Бразджиониса, Юозаса Гирниуса, Антанаса Мацейны, Александра Солженицына и Адольфаса Шапоки. Между 1972 и 1983 годами Йонас Юрашас, Саулюс Томаш Кондротас, Ичокас Мерас, Аушра Слуцкайте, Томаш Венцлова и Витас Жилиус эмигрировали из Советской Литвы.

Однако деградирующее тоталитарное правительство не смогло удержать всю культуру в плену социалистического реализма (по словам поэта Корнелиюса Плателиса, социалистический реализм был убит в литовской поэзии уже в начале 1970-х). Лучшие работы защищали национальную идентичность, воспитывали национальные чувства, пока, наконец, вместе с актером Лаймонасом Норейкой зрители не начали произносить по слогам слово «Литва» («Ли-ту-ва»). Первые признаки освобождения культурной жизни появились только в 1987 году. Одним из первых шагов в этом направлении стало учреждение Фонда культуры; правительство частично отказалось от своей монополии на заботу о сфере культуры. В 1987 году также было создано множество неформальных организаций, которые заботились об охране культурных и исторических памятников, а также различные дискуссионные клубы. Литературные публикации, большинство культурных периодических изданий были освобождены от контроля предварительной цензуры, и рычаги прямого контроля над художниками начали рушиться.

Литература

В первых литературных произведениях, написанных после реформистского 20-го съезда КПСС в 1956 году, установление советской власти в Литве понималось как абсолютно законный и даже героический поступок (роман Альфонсаса Беляускаса «Рожес жиди раудонай» («Розы цветут красными», 1959). Попытки опубликовать новые работы, которые были бы менее связаны с социалистическим реализмом, увенчались успехом. Винкас Николаитис-Путинас опубликовал свой роман «Сукилеляй» («Мятежники»), Юозас Грушас — свою драму «Херкус Мантас», а Юстинас Марцинкявичюс — свою поэму «Двидешимтас павасарис» («Двадцатая весна»). Роман Витаутаса Сирихоса-Гиры «Буэнос-Айрес» также имел мало общего с советской идеологией. Молодое поколение писателей, таких как Йонас Авижюс, Альгимантас Балтакис, Альфонсас Беляускас, Казис Саджа, Миколас Слуцкис и Паулюс Ширвис, верили в новые возможности в творческой работе. Возвращение Антанаса Мишкиниса, Юозаса Келюотиса и Казиса Инчюры из ссылки в Сибири пробудило надежду на новые возможности.

Стремление к культурной автономии и более широкий круг тем вызывали беспокойство советских функционеров. Между 1959 и 1961 годами, когда Хрущев начал объявлять о своих программах коммунистического строительства, художники и писатели должны были изобразить борьбу за «коммунистическое будущее» и таким образом ускорить его создание. Кроме того, от них требовалось внести свой вклад в развитие нового сообщества — «советского народа».

Подготовленная к публикации почтовая открытка с грифом «Разрешено Главлитом к публикации».

Национальная принадлежность препятствовала этому лозунгу. Снова начались обвинения в «буржуазном национализме», негативном влиянии Запада; начал пропагандироваться пролетарский интернационализм.

С начала 1960-х годов появился ряд литературных и художественных произведений, художественная ценность которых была намного выше, чем у предыдущих произведений. Антанас Мишкинис и Винкас Николаитис-Путинас наконец-то возобновили писать стихи. Действующие лица, даже если они были отрицательными, были нормальными людьми. Самым известным таким прозаическим произведением стал роман «Каймас крыжкеле» («Деревня на распутье», 1964) Йонаса Авижюса. В нем рассказывалось о тяготах коллективизированной деревни, ограничениях колхозов, социальных и моральных проблемах колхозных работников. Постепенно от правила, согласно которому большинство литературных произведений должно быть посвящено апологетике советской системы, отказались. Автору пришлось написать несколько произведений, восхваляющих партию, и это было оценено как понятная дань системе. Эта ситуация позволила писателям дистанцироваться от социалистического реализма, в то время как в 1960-х годах им больше не нужно было согласовывать политику и пропаганду с искусством., в творчестве которых доминируют общечеловеческие ценности. Писатель Миколас Слуцкис был первым писателем, использовавшим «поток сознания» в литовской прозе. Казы Саджа занялся драматургией со своими пьесами абсурда. Работы Йонаса Микелинскаса и персонажи Ромуальдаса Ланкаускаса и Юозаса Апутиса также не имели ничего общего с социалистическим реализмом. Грушас в своей пьесе «Мейле, джазас ир велняс» («Любовь, джаз и дьявол») раскрыл проблемы молодежи. В Литве появились поэты Томаса Венцлова написал: «Литовский роман начал существенно отличаться от советской литературы и стал, так сказать, самым западным на этой территории». Однако на пленумах и съездах правящей партии творческую интеллигенцию учили, ругали и инструктировали, что делать. В 1962 году вышел роман Ланкаускаса «Виды диделио лауко» («В