Чтение онлайн

На следующий год виноградики на открытом воздухе доросли до тридцати пяти примерно сантиметров, и осенью были пересажены в теплицу и укрыты с тем же тщанием. Весною, спокойно, практически все росточки пробудились и стали хорошо расти. Ну, а тут осенью приехали заморские семена.

Пришлось лозы вновь пересаживать. Чтобы не вымерзли, пошли на такую хитрость. Вырыли траншею пятьдесят метров в длину и по метру ширины и глубины, оббили по бортам толстой доской всё это, в соли и извести вымоченной и высушенной, потом хороший чернозём и перегной смешали напополам с песком и семидесятисантиметровым слоем засыпали в траншею. До верха сантиметров тридцать осталось. Туда и посадили виноград. Сверху тридцать сантиметров соломы, потом деревянный щит, потом полметра соломы, ну и потом сугроб, как снег выпал. Весной всё убрали, и когда Юрий Васильевич в середине мая уплывал в Орёл, то уже почки набухали на лозе, а теперь уже заросли настоящие зеленеют. Ещё цветов нет, но перезимовали практически все из пятидесяти лоз только две не ожили. Может в следующем году уже и цвести будут.

Ну, с этими ладно, что в теплице?

Так, оказывается, зря он волновался и ломился сюда по раскисшей дороге, Никифор Александров — главный агроном совхоза «Путь Ильича» — это чтобы все спрашивали, что за путь? и чего за Ильич? справился на твёрдую четверку и без указующего перста царевича и попаданца.

Событие тридцать третье

— Картошечка! Картошечка? Это ты? — стоящий рядом с князем Углицким Никифор, наверное, подумал, что странный князь этот с умишка своего ущербного окончательно сошёл. Эвон, куда понесло, с кустом неказистым разговаривает. Листья гладит и листики небольшие нюхает.

— Княже… — Александров вспомнил, что князь глухой, только хотел рукой махнуть, но тут же передумал и истово троекратно перекрестился. Столько добра видел он этого человека, убереги его Господь от беды.

— Этот куст, Никифор, называется картошка. И… Принеси мне… лопату… Брат Михаил, а ты знаешь, как у поганых мотыга выглядит? Кетмень? Тяпка?

Монах пожал плечами услышав в тысячный должно быть раз очередные незнакомые ему слова. И ведь это при том, что он сейчас семь языков знает.

— Ай! Понаберут по объявлению. Дай мне карандаш и чистый листок бумаги.

Боровой не дождался пока требуемое ему передаст брат Михаил и сам выхватил у него планшет с блокнотом. Вырвал безжалостно лист, неаккуратно, треть оставив в креплении, и, положив планшет на колени, стал рисовать тяпку для прополки и окучивания картофеля. Первая получилась неуклюжая. Пришлось второй лист вырвать и уже не спеша, куда тут спешить, нужно и оставшиеся растения внимательно осмотреть, начал рисовать такой привычный с детства инструмент. Сколько раз им землю нагребал на куст картофеля. Ладно бы у крестьян, так у любого жителя города во времена молодости Борового был участок земли, где он выращивал картофель. И тут без тяпки не обойтись.

Артемий Васильевич сначала в одной проекции её изобразил, потом во второй, осмотрел и нарисовал ещё вид с торца, чтобы был понятен угол крепления к кольцу для черенка.

— Иван, — Боровой протянул лист помощнику Никифора, — отнеси это в кузницу, пусть из самой лучшей стали сделают. Гнуться не должна. Хоть мушкет пусть раскуют или меч какой. Сам проверять буду.

Иван убежал, а Никифор притащил лопату. Юрий Васильевич попробовал окучить картошку лопатой, но естественно ничего не вышло. Плюнув тогда на княжескую спесь и дорогой, крытый атласом, зелёный кафтан, он взрыхлил землю рядом с кустом и руками нагрёб вокруг него кучу.

— Вот так нужно сделать со всеми двенадцатью кустами.

Кустики были небольшие, выращены из мелких семян, и, или они в первый год не цветут, или время ещё не подошло. Тем не менее, цветков не было. Юрий Васильевич очень аккуратно подрыл кустик с одного бока. Картошка была размером с… Да, уж. Размером! Обычная горошина красного цвета. Как-то за несколько лет до того, как перенёсся в это время… Лет, блин, тысячу, по ощущениям, назад Боровой покупал в магазине картошку семенную, выращенную из семян. Крохотульки такие сантиметр — полтора в диаметре. Так эти в три раза меньше. Ну, ничего, ещё только самое начало июля, подрастёт. Опять же не окучили ещё, гады. Правильно лошадей гнал. Из-за одной картошки стоило.

Только после того, как при нём руками и лопатой Никифор сам окучил остальные одиннадцать кустов картофеля, Юрий Васильевич продолжил осмотр. Фасоль оказалась фасолью. Никакие не бобы. Растение с большими лопушистыми листьями… возможно баклажан, хотя поручиться трудно, цветков и плодов, тем более, пока нет. А вот подсолнух совсем не мелкий. В смысле высокий, выше метра, стебель и довольно крупный цветок, какие будут семечки не ясно пока, всего только первый цветок начал распускаться.

Переходя от одного растения к другому, Юрий Васильевич с радостью узнавал старых знакомых. Вот это точно помидоры. Ну, не те гиганты, что выведут позднее — куст с полметра высотой и желтыми небольшими цветочками. Перец острый, как и помидоры, уже в цвету, спрятались среди листьев белые цветочки.

Два растения, что были представлены клубеньками, тоже теперь можно узнать. Один — точно топинамбур. Уже под полтора метра вымахал. А второй цветок — это георгин. Ещё не цветёт, но узнать можно по листьям и наметившимся бутонам.

Кукуруза пока высотой ему по пояс, а та, что из семян выращена прямо в поле, так и вообще по колено, и даже пока не думает рыльца выпускать. Боязно за неё, не успеет как следует созреть. Ерунда, та, что в теплице точно успеет семена дать, а значит, удастся размножить и потом переправить семена желающим в Астрахань, пусть выращивают. Пусть пробуют выращивать. В крайнем случае, можно русских крестьян послать. Нет плодородной земли там? Солончаки?

То, что ковыряют окрестные крестьяне, тоже «плодородной землёй» можно назвать только с глубокого похмелья. Это просто глина, ну может чуть-чуть темнее — есть там малость органики. Как ещё, в такой земле копаясь, крестьяне хоть что-то собирают.

С первого же года на своих экспериментальных «барских» полосках в совхозе Юрий Васильевич стал землю из глины превращать в «почву плодородную». На поля стали вывозить навоз, который год пролежал в буртах. Кроме того, взяли выкопали сотни ям примерно три метра на три и метр в глубину, огородили их забором вокруг и туда стали валить траву и всякие прочие сорняки, опять вперемежку со свиным навозом и куриным помётом. И поливали всё это в сухие периоды летом. Детей туда Юрий Васильевич обязал червей носить. С каждого за лето по сотне червяков. Принёс сотню червей — получи деньгу. Потом доставали перегной из ям и сверху на поле высыпали. Плугом как следует на два раза перевернули и горохом засадили. На следующий год ещё из ям с перегноем добавили на поле и, посеяв озимую рожь, весной перевернули и запахали, посадив опять горох. И так восемь лет.

На десятый год после усиленной «чернозёмизации» земля выглядела совсем по-другому. Не метр чернозема, конечно, как на Донбассе и в других степных местах, но полметра чёрной земли точно есть. В прошлом году впервые в такую землю бросили пшеницу. И не какую попало, а перебрав на два раза зерно. Только целые и самые крупные зёрнышки, ну и без спорыньи и овсюга, конечно. Осенью, по словам Никифора, на урожай вся калужская волость приезжала смотреть. Собрали сам — пятнадцать. Тридцать центнеров с гектара, если переводить в удобные величины. И народ сразу стал приставать, мол дайте семян на посадку. Никифор пытался народу этому объяснить, что тут дело не в семенах, ну, почти не в семенах, он же обычные взял, выращенные на соседнем поле в прошлом году.

— Дело в землице, как вы не понимаете! — хватался за голову первый в мире агроном.

И ни один не пошёл ямы смотреть. Дай на семена зерна и всё.

Дали. Вот в этом году и посмотрим, что из этого получилось. Сами же опять перебрали обычную, рожь теперь, и её посеяли. Только перед этим поле засеяли опять озимой рожью и весною перепахали. Рожь Юрий Васильевич тоже осмотрел. А чего, по сравнению с тем, что было десять лет назад просто день и ночь. Без проплешин, ровная, почти без сорняков. Можно опять водить крестьян соседских и показывать, чего можно добиться. В душе понимал Боровой, что над его полосками трудится куча крестьян, которые себя возможно полученным зерном и не прокормят, но хоть помаленьку, по чуть-чуть надо почву улучшать. Плуги всем колесные в Кондырево выдали бесплатно, лошадей выдали, землю навечно закрепили, чтобы это твоя была, а не менялись каждый год, всё лучшую выискивая. Первый год навоз завези, второй озимую рожь перепаши весной, на это Никифор бесплатно семена выделяет.