Чтение онлайн

Миномётчики тоже готовятся, не побежали добивать раненых и жатву войны собирать. Засадный полк из леса не вышел. Стоят по флангам потешные с карамультуками и его поместные. Матвей Ильич Коробов и Ерофей Костров в своих ротах шатания не допустили. Ратники спокойно почистили пищали и присели на травку — ждут следующую партию смертников.

В трубу разведчиков видно не было, далеко на север ушли. Князь Углицкий снова с тревогой оглядел поле. А ведь плохо… Ну, в смысле, подойти поганым к позиции русских будет не просто. На коне рысью не проедешь. Всё поле в прямом смысле этого слова «слоем» завалено трупами людей и лошадей. Чего будут поганые делать? Как добираться до него, до супостата неверного? Лошадь не пойдёт по трупам. Обходить? Хм.

— Егорка, дуй к сотнику Кострову, скажи пусть перемещаются в лесок слева к Засадному полку. Действует пусть сам по обстоятельствам, Шереметеву не подчиняется. А ты с ребятами, что на левом фланге тоже туда двигай. И тоже никому не подчиняетесь. Сами с усами. Выбиваете в первую очередь богатых на высоких конях. И не геройствуйте там. Вы матерям с отцами и жёнам, у кого есть, живые нужны.

Коноплёв убежал. Юрий Васильевич ещё раз поле осмотрел. Татары могут, не зная куда податься, двинуться вдоль реки.

— Ахмед. Бросай молиться. Беги к Матвею Коробову, пусть через реку срочно переправляется. Я думаю, много татар попытается вдоль реки просочиться.

Ахмед постарел. Степенный такой аксакал с короткостриженой почти седой головой под мурмолкой и чеховской не менее седой бородкой. Ещё и тем на писателя похож, что в пенсне. Зрение упало у ветерана, и Юрий Васильевич для него очки сделал, но с диоптриями не угадали, глаза по-разному теряли зрение, и толмач, и телохранитель Юрия отломал и выбросил половину очков, оставил для правого глаза на верёвочке.

В войсках шевеление началось, отряды стали двигаться к новым позициям, и в это время в трубу, которую Боровой теперь не отводил от дальней кромки поля, какое-то мельтешение стало мерещиться. А ещё через минуту понятно стало, что и не мерещится, разведка гнала лошадей.

— Василий Семёнович, сигнал построения играйте. Разведчики скачут, — князь Серебряный стоял рядом, Юрий ему трубу протянул. Горнист тоже рядом. Кивок князя, и тот стал выводить на рожке фугу Паганини. Нет у Паганини фуг? Так и на рожке ничего кроме противного писка не издашь. Зато слышно далеко.

Поместное войско уже далеко от позиций своих разбрелось. Но рожок услышали, да и для надёжности Борой сам из пистоля в воздух шмальнул. Чёрные, красные и зелёные точки хаотически задёргались и устремились к опушке, к холму, где стоял Боровой с воеводами. Вскоре точки стали превращаться в чёрточки, теперича уже и разведку без трубы видно нормально. Несколько человек вырвалось вперёд и остановилось. Как и предполагал Юрий Васильевич, лошади не пошли по трупам.

— Что делать будут? — сам у себя спросил князь Углицкий. Серебряный что-то ответил, но Юрий остановил начавшего писать монаха. Зачем. Сейчас увидят, и вывод сделают, точно так же и татары поступят. Всадники помчались к реке. Ну, вот и ответ. Значит, нужно миномёты срочно перенастраивать. И сразу минус нарисовался, огромный такой. А чего будет, если мина через реку перелетит?

— Василий Семёнович, ты тут рули, я к миномётчикам. Пошли, брат Михаил.

Князь Серебряный преградил Боровому дорогу.

— Юрий Васильевич, тут оставайся. Меня же четвертуют, если тебя убьют. Меня не жалко, хоть детишек пожалей малых.

Событие двадцать четвёртое

Успели конники. Поместные добежали даже с самых дальних углов поля боя… поля бойни. Татары вылезли на тот дальний его конец и встали. Любовались, должно быть. Потом попытались вперёд поехать. Окарались. Опять постояли и, ну надо же, поступили неожиданно, разделились на два рукава и потекли вдоль реки и вдоль леса в сторону перекрывающих дорогу на юг поместных и миномётчиков.

С тем рукавом, что вдоль леса потек, хуже. Туда, только вот ближе к позициям, когда подъедут крымцы, смогут на самом пределе миномёты достать, придётся только ручным огнестрельным оружием пока Засадному полку и посланным Юрием на подмогу роте Кострова с пятью десятками потешных справляться. Пока ничего страшного. Преодолеть засеку будет татарам не просто. Так им ещё и мешать ведь будут.

— Ух, ты! Смотри, Василий Семёнович, такого я от них не ожидал, — Юрий опять протянул трубу князю Серебреному. Перед полем смерти несколько сот человек спешились и двигались теперь цепочкой в их сторону, но больно медленно.

Через пять примерно минут стало ясно, что это не атака. Они разыскивают кого-то.

— Кого-то важного мы убили, — поделился догадкой Боровой, — они трупы переворачивают. Ищут кого-то.

Между тем тот рукав крымских татар, что двинулся вдоль реки, добрался до ориентира и в него полетели, как и в первый раз, цельнометаллические ядра. Эффект был хуже. Эта чёрно-коричневая полоска была шириной не больше ста метров. И ехали они не плотным строем. Ядра теперь по несколько человек сразу уже не убивали. Тем не менее, удары напугали татары и приток новых желающих погибнуть иссяк, часть вообще назад повернула. Юрий Васильевич даже испугался, что вот сейчас крымцы одумаются, уберутся назад и двинутся к Оке, обходя препятствие. Не будут же они раз за разом терять тысячи человек в тупом желании именно по Изюмскому шляху покинуть русские земли.

И буквально через несколько минут татары князя Углицкого успокоили. Там в отдалении забурлило и всадники плотной массой на максимальной скорости бросились в очередную атаку.

Теперь уже навстречу им полетели гранаты. Те же семьсот гранат успели отправить Единороги, когда поредевшая, но не остановившаяся, конница достигла очередного рубежа в шестьсот метров. Пушки теперь зарядили крупной карьечью. И пушек прибавилось, впервые рыкнули за сегодняшний день статридцатимиллиметровые орудия. По людям они вообще первый раз стреляли. Увиденное, фанату артиллерии, Наполеону бы понравилось. Восемь десятков орудий с двух залпов просто выкосили всех до единого татар, вместе с лошадьми. Чистое поле. В смысле, грязное, всё в крови кишках и прочих частях тел. А ведь несколько сотен пёрло.

Татары не выдержали и развернулись, но поговорка про снайпера, от которого бегать не стоит, и тут сработала. Пушкари снова перешли сначала на гранаты и успели сделать три залпа, а потом совсем уж в хвост отступающим татаровьям отправили семьдесят цельных чугунных шариков.

— Не многие вернулись с поля.

Дела по правому флангу как-то после этого застопорились. Там в далёком далеке, за три версты, колыхалась чёрная волна, но накатывать на их позиции больше не спешила. Тут и нюансик появился. Теперь со стороны реки трупы лошадей и людей лежат даже плотнее чем в центре. Ни одна лошадь не пойдёт. Только пешочком, а какой из пастуха татарского пеший воин? Как из русских мореплаватели. (Если что, то Беллинсгаузен и Крузенштерн не совсем русские фамилии). Макаров и тот потонул. Самое время возвращаться командирам к Девлет Гераю и жаловаться. Русские мол — собаки трупами подход к своим позициям завалили. Анекдот вспомнил. Как, мол, дела? Не могу пожаловаться… Я пытался, но никто не слушает.

А вот по центру поля операция «найди три отличия» продолжалась. Цепочка из сотни как раз пеших воинов шла и вертела туда-сюда трупы своих менее везучих братьев. Точно кого-то ищут. Юрий Васильевич даже высказал окружающим его воеводам предположение, кого там нукеры шукают.

— Не иначе мы сына хана завалили или племянника его любимого. С одной стороны хорошо, на одного Герая меньше, а с другой — теперь они злые, отомстить захотят. Хотя, чего же тут плохого. Сами придут, не надо по степи за ними гоняться.