Чтение онлайн

— И вы сбежали с поля боя? — наверное, хан попытался усмешку изобразить на круглом щекастом своём лице, но губы кривиться не захотели, вытянулись в линию и на перекошенном лице появился оскал вместо усмешки.

— И мы сбежали, о великий хан. Не кричали иблисы. Не слышал я. Стреляли пушки. Мы даже не смогли подъехать к стоящим цепью неверным. Я не понимаю, как они это сделали, но их пушки стреляли не ядрами. Они стреляли взрывами и каждый взрыв убивал десяток воинов. А стреляли сотни пушек. Теперь к ним вообще не подобраться, всё поле устлано трупами лошадей и твоих воинов, о великий хан.

— Мы принесли твоего сына… мы принесли царевича… Его останки. Они, проклятые урусы, эти безбожники стреляли по нам этими взрывами, когда кэшики искали тело Адилема Герая. Два раза они попадали в нукеров из этих взрывов, но прибегали новые воины и продолжали нести с поле тело царевича…

— Стойте! Хватит! Сколько воинов погибло? — отвернулся от ближников хан.

— Много, о Великий хан. Не меньше тумена. Всего не меньше тумена, сейчас больше трёх тысяч.

— Не трясись, Ибрагим. Аллах прогневался на нас. Это не наша битва. Нужно уходить на закат и там уже поворачивать в степи. А ещё я хочу знать всё о том, как урусы оказались на нашем пути, и что это за пушки такие, которые стреляют взрывом. Нужно добыть несколько пленников. Мы уходим на закат, а ты Ибрагим остаёшься здесь со своими воинами и кружишь вокруг урусов. Обязательно найдётся глупец, что отобьётся от стада.

— А Адилем Герай? — напомнил хану Юсуф-бек, поёжился под взглядом хана, но напомнил.

— Конечно, аталык, мы сначала предадим земле тело моего сына. Найдите хороший холм.

Треск, раздавшийся с юга, был непонятен. Редкие такие звуки, словно кто ветку переломил довольно далеко от тебя. Тем не менее, он, этот звук, повторялся и повторялся.

— Это выстрелы из пищалей! — хлопнул себя по выбритой голове Ибрагим.

И в это время прибежал десятник кэшиков и подтвердил догадку своего командира.

— На нас напали урусы, о повелитель!

Хан покачнулся и оперся о бок коня, что нетерпеливо перебирал ноги, торопя хозяина быстрее вскочить в седло и нестись по степи навстречу ветру.

— Юсуф-бек… Мне нужно время похоронить сына. Иди и стой насмерть. Возьми две тысячи лучших воинов. Ибрагим, ты со мной. Предадим земле тело Адилем и потом мы поедем на полдень, а ты с сотней лучших воинов затаись в лесу. Пленный нужен обязательно. Ничего, мы вернёмся, соберём новых воинов и вернёмся. Урусы с лихвой заплатят мне за смерть трёх сыновей.

Хан уже овладел собой. Он был совсем не молод, сорок четыре года за плечами, но легко, словно юноша, хан взлетел в седло вороного аргамака и погнал его на голос муллы Исмаила-хаджи.

А за спиной уже нарастал гул от выстрелов.

Юсуф-бек тоже вскочил в седло и понёсся на выстрелы, следом устремились сотники и тысяцкие, за ними потянулись простые воины. Выстрелы слышались всё ближе. Аталык хана первый выскочил из-за поворота лесной дороги и остановил жеребца, вздёрнув его на задние ноги. Тут шёл бой. Несколько сотен неверных спешились и из мушкетов обстреливали накатывающих волнами одна за одной татар из тысячи самого Юсуф-бека. Огонь урусов был плотен и меток, многие всадники уже лежали на траве.

— Вперёд, воины Аллаха!!! — воскликнул старый воин и, вынув саблю из ножен, бросился в атаку, увлекая воинов за собой.

— Ух ты! Какой красавец! — Егорка припал к прикладу плечом и опустил на глаза очки. Прямо на него на белом аргамаке скакал воин в блестящих серебром и золотом доспехах. За его плечами развивался чёрный плащ.

Егор Коноплёв совместил мушку с прицелом на груди сверкающего всадника и плавно потянул за спусковой крючок.

Бабах.

Событие двадцать девятое

Вопрос не простой. Сейчас им до Тулы идти вёрст восемьдесят по Муравскому шляху. Гораздо больше этих вёрст, если возвращаться к Орлу. Так потом ещё и вниз по Оке до Калуги вёслами махать, а там и до Москвы. Круг огромный. Но! Через пару недель в Орёл начнут прибывать плоты с разобранными и пронумерованными башнями, участками стены и казармами. И всё это нужно до зимы собрать и обжить. Туда же чуть позже должны прибыть лодьи с печниками и кирпичами для печи. Словом, есть чем заняться войску в Орле и именно такой был план. И вот теперь его чуть скорректировать можно. Они очень далеко на север сейчас забрались. Чуть не у Судбищ этих оказались. Люди нужны в Орле строить крепость и потом часть малая там останется зимовать, пока царь — батюшка весною не пришлёт уже настоящий гарнизон. Но полторы сотни орудий там не нужны, как и такое количество миномётов. Зачем людей мучать?

— Мы разделим войско. Посчитаем, определимся, думаю, штук десять Единорогов отправим в Орёл и две большие пушки…

— А фальконеты? — вылез Глинский. Брат Михаил сунул Юрию писульку.

— Десяток фальконетов ещё. И пяток минометов малых, чтобы, если полезут поганые, свистом их вразумить. Всё остальное повезём сейчас в Тулу. Лошадей мало, так что все лошади достанутся тем, кто в Орёл возвращается, а тем, кто в Тулу пойдёт, десятка два — три на всякий пожарный хватит. Тут недалече. И по пути уже деревеньки попадаться будут. Обзаведутся… обзаведёмся лошадками. Я с артиллеристами, минёрами и потешными в Тулу иду, ещё возьму роту Коробова.

— А нам что в Орле делать? — пробурчал под нос Костров, но был князем Серебряным услышан и отповедь сразу получил, мол, воеводы решат, твое дело указы исполнять.

Юрий не услышал, естественно, но перепалку понял. А на самом деле, зачем там боевой отряд? У него планы, недельку погостить в Москве и, собрав припасы, двинуть к Неве, где сейчас с переменным успехом русско-шведская война полыхает. Начали шведы. В реальной истории кровавая ничья получится, все останутся при своих, но раз шведы начали и поляжет их больше, а толку не будет, и главное — они мира запросят, то можно это и их поражением в войне посчитать.

— Хорошо, согласен, рота Кострова тоже с нами в Тулу, а потом в Москву идёт, — Юрий Васильевич улыбнулся, такая радостная стала физиономия у этого Квазимоды, будто не на тяжелейший переход до крепости Орешек и дальнейшую войну напросился, а на бал к английскому послу.

К сожалению, эта война с Девлет Гераем закончилась не так, как мечталось Боровому. Татар прилично назад утекло, и сам хан в плен не попал. Ушел и с ушами целыми и пальцы на руках все на месте. Не порядок. Но ведь набег этот точно закончился и не так, как эта сволочь планировала. За добычей шёл, русских людей убивать и в рабство обращать. А ещё сжечь Тулу было в планах у Крымского хана. А в итоге, сначала Шереметев его огромного обоза лишил, и, побив с десяток тысяч поганых, ещё и двух сыновей укокошил, один из которых — калга, то есть, наследник. А потом ещё князь Юрий Васильевич Углицкий с князем Серебряным Василием Семёновичем и прочими воеводами убили с десяток тысяч татар и одного в добавок царевича на куски разорвали бомбой. Так не всё ещё, посланный в погоню за отступающим ханом отряд Кострова, севший на коней, обстрелял их на стоянке первой под утро и ещё несколько сотен татаровей в ад переправил, при этом те бросили лагерь и сбежали, хоть их несколько тысяч было, а у Кострова две сотни всего. В добыче куча оружия и большие медные котлы. Как раз таких в Орле и не хватало — войско кормить.

И ещё не всё, подозревая, что всегда есть дезертиры, Юрий Васильевич отправил потешных и роту Коробова прочесать окрестные леса. И те наткнулись не на дезертиров, а на целую сотню татар. И как потом выяснилось из допроса пленных, не на пастухов наткнулись, а на сотню этих самых орешков — кэшигов (или кэшиков). Возможно они и лихие воины, и пусть даже им равных в джигитовке нет. Вот только против тромблонов сабля, даже самая острая, да хоть из мифрила, не тянет. Это только в кино мечом или саблей можно пули и стрелы отражать. В жизни ни фига не так. Там в тебя десяток дробин картечин прилетел и писец котенку. Особо неприятно, если прилетит в пузу. Базара нет, кольчуга большую часть дробин остановит или они силу потеряют. Но парочка картечин в пузе всё же окажется. И они там не захотят перевариваться, они чересчур острая приправа. Жечь будут, пока до смерти не сожгут.