Чтение онлайн

Это отрицательные примеры; однако многие испытуемые были вполне в состоянии предложить очень детальные планы. Средний индекс проработки составил чуть менее 50 % от максимального. Интересно то, что он в довольно высокой степени коррелировал с принятием во внимание условий, необходимых для реализации мер (корреляция составила 0,58). Кроме того, выяснилось, что оба параметра для предлагаемых мер – индекс проработки и степень обусловленности – в довольно высокой степени коррелировали с оцениваемой уверенностью в их эффективности (0,64–0,67).

Помимо этого, Кюле исследовал то, насколько скоординированными были различные меры, предложенные отдельными испытуемыми. Он обнаружил, что у испытуемых с высоким индексом проработки и высокой степенью обусловленности всегда имелись центральные меры (главным образом речь шла о проведении налоговой реформы, чтобы предотвратить надвигающийся крах финансовой системы), с которыми сочетались различные вспомогательные меры.

У неуспешных испытуемых скапливались цели, у которых не было исполнителей, а между центральными и вспомогательными мерами не прослеживалось никакой разницы. У этих испытуемых получалось скорее нагромождение мер, а не слаженная подборка. (Кстати, этот же результат повторился в эксперименте с Лоххаузеном, см. раздел «Некоторые примеры».)

Конечно, в подобных ситуациях можно очень далеко зайти в область умозрительных заключений, но Кюле также попытался классифицировать поведение самого Людовика XVI и пришел к выводу, что король был бы отнесен к неуспешным испытуемым. Но это лишь замечание на полях, так что не стоит принимать всерьез соответствие исторической ситуации весьма ограниченным условиям нашего эксперимента.

Во втором исследовании, проведенном Кюле и Бадке, авторы установили корреляцию коэффициента проработки мер в разных политических ситуациях (в их числе была и ситуация с Людовиком XVI) с результатами игры «Моро». Оказалось, что испытуемые с высоким коэффициентом проработки в политических ситуациях были скорее успешны и в эксперименте с «Моро». В среднем (и в статистически важных количествах!) они вызвали меньше катастроф или «почти катастроф», чем те испытуемые, у которых коэффициент проработки был ниже. Что же могло привести успешных испытуемых к более обусловленному и проработанному планированию мер? Похоже, это как-то связано с умением действовать в комплексных ситуациях.

Если рассматривать связь результатов, полученных Кюле и Бадке, с результатами, которые получил Томас Рот[82], это наводит на интересные размышления. Рот исследовал стиль речи успешных и неуспешных участников компьютерной игры-симуляции Taylor-Shop. В этой игре нужно было управлять небольшой швейной мануфактурой. Мы не будем вдаваться в подробности этого исследования. Скажем лишь, что Рот исследовал особенности речи испытуемых во время эксперимента, которые были зафиксированы в протоколах во время «мыслей вслух». Он применил предложенный Эртелем[83] DOTA-метод.

Рот обнаружил, что неуспешные участники эксперимента чаще употребляли в своих «мыслях вслух» такие выражения, как постоянно, всегда, каждый раз, все, без исключения, абсолютно, полностью, всецело, совершенно, определенный, безупречный, бесспорный, несомненно, один, ничего, ничего кроме, только, ни…ни, должны, обязаны.

В речи же успешных испытуемых в тех же ситуациях встречались скорее такие понятия, как иногда, как правило, при случае, обычно, часто, немного, отдельные, что-то, некоторые, особенно, до некоторой степени, пожалуй, допустимый, спорный, в числе прочего, с другой стороны, также, кроме того, мочь, быть возможным, быть в состоянии и т. д.

Если взглянуть на оба эти списка, то явно заметно, что успешные испытуемые используют выражения, которые ссылаются на условия и особые случаи и подчеркивают главные направления, допуская при этом второстепенные направления и указывая на возможности. В противоположность им неуспешные испытуемые используют «абсолютные» понятия, которые не оставляют места для других условий и возможностей.

Эти различия демонстрируют приведенные ниже текстовые отрывки, которые, конечно же, слишком коротки, чтобы отразить все многообразие результатов (мы взяли их из диссертации Рота 1986 года).

Успешный испытуемый: «Как объяснить то, что я произвел только 503 при производственной мощности в 550? (Руководитель эксперимента: «На это я ничего не могу сказать».) Это может зависеть от разных причин. Как же мне разгадать, заболел ли работник, или сломалась швейная машина… или чем еще это объясняется? (Руководитель: «Машины работали».) Они работали. И на полную мощность? А как я могу это установить?»

Неуспешный испытуемый: «Ничего, я бы вообще ничего больше не стал делать, потому что не вижу в этом никакой пользы. Я исхожу из того, что раньше рубашки продавались и они должны продаваться и дальше… И почему же они не продаются? Значит, дело только в рубашках! Либо есть что-то новое, либо рукава немодные – или еще что-нибудь. У меня сейчас оптимальное состояние дел. Я усилил рекламу, больше я ничего не могу сделать. Почему я должен теперь сокращать время ремонта? Почему я должен приобретать еще один грузовик?»

Различия весьма примечательны! В первом случае мы видим аналитические усилия и поиск причин, во втором – несговорчивость и категоричность.

Мы, конечно, не знаем, действительно ли успешные испытуемые у Рота применяли более обусловленные и проработанные меры, чем неуспешные. Однако то, что они добились лучших результатов, кажется очевидным. Значит, по стилю речи можно определить и манеру действовать? Следовало бы попытаться, хотя бы по телевизору…

Центральной темой данного раздела было обращение с условиями при планировании – принятие или непринятие их в расчет. Почему же некоторые планируют «обусловлено», а другие нет? Здесь мы переходим в область догадок. И все же в отношении этого вопроса важно помнить, что планирование без оглядки на условия происходит легче, быстрее и ведет к обозримым масштабам действия. Кому это нравится? Возможно, тем, кто, так или иначе, чувствует себя очень неуверенно в сложной ситуации, требующей принятия решений?

Тогда люди с ясными, простыми планами на самом деле должны быть боязливыми и нерешительными? Конечно же, нет. Бывают ведь и хорошие простые планы, и иногда решительность на самом деле происходит из знания, как сделать правильно.

Как же отличить одно от другого? Тот, кто планирует без оглядки на условия, чтобы в действительности избавиться от собственной неуверенности, втайне будет это знать или хотя бы догадываться. И тогда у него появится склонность избегать претворения своих планов в жизнь – ведь тогда проявятся его недостатки.

К таким планам без условий относятся слова Канта: «Составлять план – часто это претенциозное, тщеславное умственное занятие, посредством которого принимают важный вид творческого гения, требуя того, чего сами не могут исполнить, порицая то, что не умеют исправить, и предлагая то, что сами не знают, где найти». (Иммануил Кант «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука»[84].)

Учиться на ошибках? Необязательно!

Если человек построил планы, принял решение и позаботился о том, чтобы это решение было реализовано через его собственные действия или данное другим людям поручение применить соответствующие меры, то в большинстве случаев последствия этих мер должны как-то проявиться. (Конечно, принятые меры не всегда должны иметь последствия – бывают и такие меры, подчас весьма популярные, которые просто ни к чему не приводят, но о них мы не станем здесь говорить.)

Наблюдение за последствиями принятых мер предлагает отличные возможности для коррекции ошибочных тенденций в собственном поведении и ложных представлений о реальности. Ведь когда происходит нечто, чего человек не ожидал увидеть в качестве последствия своих действий, для этого события должны быть причины. Через анализ этих причин можно узнать, что именно в будущем можно сделать лучше или иначе. Казалось бы…

Когда происходит нечто неожиданное, можно спросить себя: не исходил ли я из неверных предпосылок и не имел ли неправильного, неполного или неточного представления о реальности? А затем, в свою очередь, задаться вопросом о причинах этого искаженного представления. Были использованы неправильные методы сбора информации? Или ее собирали недостаточно долго? Были выдвинуты неверные гипотезы? Или же неожиданных последствий просто невозможно было избежать по причине непрозрачности ситуации? А может быть, правильные меры применяли неправильным образом? Тогда в будущем нужно зорче следить за исполнителями.