Чтение онлайн

— Любые сокровища прокляты, — размыто выдал Бел-Атар, протягивая собеседнице платок, которым она сама ещё недавно вытирала чужой пот, — и в основном для тех, кто слаб сердцем.

— Опять ты за своё? И ещё Момо…

— Послушай, Лили.

Касарбин подошёл к парапету веранды и тоже сложил руки на перила. Лили притихла и чуток к нему придвинулась, наконец позволяя приятелю высказаться.

— Я знаю, что тобой двигают благие намерения, и что ты делаешь это от доброго сердца, но почему тогда, смотря на Момо, ты замечаешь только что-то скверное и злое, что приключилось с ним в прошлом, причём весьма далёком? Разве это справедливо?

— Я…

Не найдя достойного ответа, девушка будто вспыхнула и разъярилась:

— Опять читаешь проповеди, словно ты — старик какой, или отшельник! Знаешь, почему мудрецы живут в одиночестве? Потому что их общества никто не в силах вынести! — прокричала она, а заметем развернулась на месте, взмахнув пышными юбками и огрев художника суровым взором, после чего раздражённо потопала в дом.

Бел-Атар только удовлетворённо хмыкнул травнице вслед. В конце концов, он считал, что гнев всё-таки предпочтительнее отчаяния, он приносит больше плодов. А иноземцу за сегодняшнее утро уже с лихвой хватило упаднических мыслей и пересуд о смерти. Всегда лучше вначале пытаться потушить огонь, чем раньше времени посыпать голову пеплом.

Той же ночью Ирмингаут и Гвальд спешили в благоустроенную часть города, на медный холм. До Дней Великих Жертв, как справедливо отметила Лили, оставалось совсем немного, и заговорщикам следовало проработать план как можно точней. Как ни крути, на Ирмингаут и Гвальда рассчитывали не только члены братства, но и другие вовлечённые, куда более могущественные и осведомлённые. Сегодня эльфийка и бывший начальник дворцовой стражи встречались с наиболее видными представителями Двойной «В» — с братством Воинов Вереска, которым издревле покровительствовал дом Кирн. В одном из непримечательных частных особняков, за закрытыми дверями и при плотно задёрнутых занавесках, они должны были держать беседу с главными фигурами дома Чёрных Ворот, и с Эйлеттом Чесфероном лично в том числе.

Впрочем, перед деловым визитом Ирмингаут сперва посетила куда менее достойных и доблестных господ — она, в гордом одиночестве, но вооружённая до зубов, перебросилась парочкой «тёплых» слов с рыжим и одноглазым Фирамом, тем самым типом, который совершил налёт на лавку волшебного Северона, перебил там ни в чём неповинный народ, едва не покалечил Момо, а затем объявил об изгнании Белой Семёрки из содружества банд омута. И не то, чтобы Ирмингаут сильно переживала о последнем — в конце концов, женщина давно собиралась сбежать из этого окаянного города сразу после того, как привела бы в исполнение собственные планы, однако Фирам посягнулся на святое; на то, что эльфийка никак не могла обойти стороной. Она, как представительница северных племён, древних и диких, не могла простить того, кто нанёс ей столь суровое оскорбление, однако сейчас была не способна в полной мере отомстить обидчику, ибо тогда под угрозу попадали все дальнейшие предполагаемые события.

«— Нана! Сестрица! — приветствовал её рыжий негодяй с радушной улыбкой на лице. — На что ты сетуешь, я же пощадил твоего белобрысого щенка? Ручаюсь, я его не тронул даже пальцем. Более того! К нему не прикасался никто из моих людей! Ну… лишь Вром Вепрь, и только кулаками! Клянусь тебе!»

Теперь, стоя напротив потайных кухонных дверей в дворике нужного особняка, Ирмингаут никак не могла выбросить из головы надменные слова Фирама, главаря одной из самых неблагонадёжных и опасных в омуте организаций. Как бы она мечтала заткнуть глотку рыжего его же поганым языком, стереть навсегда эту развязную ухмылку с его кривой гримасы, только нынче у неё самой будто руки были связаны за спиной путами тугих и крепких обязательств.

«— Не веришь мне? Как можно? — вопрошал разбойник, изображая полную невинность. — Тогда спроси лично у щенка, какие у него остались впечатления от свидания? Думаешь, он расскажет правду? Поделится с тобой неизгладимыми воспоминаниями?»

Ирмингаут в гневе сжала кулак и с размаху ударила в деревянный косяк так, что балка надломилась. Гвальд, спокойно стоящий рядом, недоумённо покосился на свою свирепую спутницу, а затем тихо процедил:

— Соберись, нам ещё с Эйлеттом беседу держать. Этот человек легко выведет из себя даже самых стойких и рассудительных, ибо он славится непробиваемым упрямством.

— Да знаю я, — огрызнулась женщина, но потом извинительно вздохнула и провела рукой в перчатке по зажмуренным глазам. — Просто сегодня у меня уже была одна неприятная встреча, да ещё и ты заговорил, словно бессмертный древний.

— А тебе по нраву видимо, чтобы я изъяснялся, как неотёсанная деревенщина? Я ведь всё-таки во дворце служил, — усмехнулся Гвальд, расправляя плечи и закладывая большие пальцы рук за пояс на штанах.

Его гигантскую фигуру со всех сторон подсвечивали блестящие серебром звёзды, что в безлунную ночь распалились довольно рано на почерневших небесах.

— Это хоть соответствовало бы твоей внешности, а не вызывало замешательство, — Глава легонько ударила напряжённым кулаком в грудь мастера, а затем внимательно посмотрела в его бездонные глаза. — Я ведь упоминала, что «восемь» — это плохое число? Скверное? Оно приносит несчастья и сулит неудачи. Нам не следовало принимать в братство стразу двоих новых приспешников тогда.

Голос Ирмингаут прозвучал столь печально и проникновенно, что внутри Гвальда что-то съёжилось и затрепетало.

— Это ведь просто суеверие, неужели ты… — мужчина повёл рукой, указывая на собеседницу, однако его размышления прервали.

Кухонная дверь распахнулась, и маленький, аккуратный дворик особняка первым делом заполнил тёплый, культурный свет, что лился из жилого помещения и вселял странное чувство уюта и умиротворения в ночных гостей.

— Госпожа, добрый дин, — кивнул посетителям рослый и статный юноша. — Вы припозднились, батюшка уже переживает. Что…

Визитёров встречал Эмерон Чёрный Вереск, любимый отпрыск Чесферона, донга Кирнов, которому вряд ли частенько в жизни доводилось приветствовать пришлых и отворять им врата лично.

— …что приключилось с дверью?! — взор молодого капитана стражи остановился на поломанной балке, которая ещё полчаса назад была цела.

Но Ирмингаут только прикрыла глаза и пожала плечами, вытесняя своим корпусом Эмерона с прохода и освобождая тем самым дорогу и для Гвальда, и для себя.

— Юный господин, — мастер тоже кивнул Чёрному Вереску, продвигаясь внутрь здания сразу за эльфийкой. — Мы не при делах.

Эмерон лишь скорчил непонимающую мину и тут же поспешил за гостями. Уже втроём они поднялись на второй этаж особняка, следуя за горящими свечами и масляными лампами, и направились в хозяйскую спальню, обустроенную сейчас под приёмный зал.

— А-а-а-а! Госпожа Ирмингаут! Мастер Гвальд! — радушно воскликнул Эйлетт Чесферон, стоило ему только завидеть гостей в дверях. — Я уж было думал, что вы не явитесь на встречу, и подведёте нас и Его Высочество наследного принца!

Воевода с наслаждением потирал свои окладистые, смоляные усы, держа в левой кубок с вином. Его редким проблескам радости и нечастым улыбкам не было цены, ведь матёрый солдат почти никогда не веселился, при том всегда излучая суровую, неприступную искренность.