Чтение онлайн

Первый ар дома Чёрных Ворот, донг Кирн, стоял в окружении не менее серьёзных мужчин средних лет, вооружённых мечами и кинжалами, и облачённых в весьма дорогостоящие наряды. Явление на это тайное собрание такой привлекательной женщины, как Ирмингаут, воспринималось присутствующими словно дуновение только сменившегося ветра, что гнал на чёрствую, запёкшуюся землю пары животворящей влаги и лёгкую морскую свежесть. Эмерон уже был здесь единственной юной кровью, зелёным ростком и новой надеждой, а Ирмингаут добавила в атмосферу пару всплесков красоты и вдохновения… веры в будущее, за которое ещё имеет смысл сражаться с бесами. Но, конечно, никто из смертных мужей в жизни не посмел бы сравнивать Ирмингаут с обычной людской женщиной, хоть исподтишка и заглядывался на её великолепную фигуру, обтянутую тёмной курткой и кожаными штанами.

— Наших ушей уже достигли плачевные известия, прискорбно это слышать! — громогласно объявил Эйлетт, пока сын его помогал гостям расположиться в зале. — Печально, что мы лишились аванпоста на задворках омута!

Совершив могучий глоток вина, Чесферон с грохотом водрузил опустошённый кубок на стол.

— Впрочем, до кануна празднества осталось совсем немного, и настроения в городе отнюдь не играют на руку Главному советнику и королеве-матери! Сие — и ваша заслуга, Белая Семёрка!

— Однако, мы считаем, что у Зархеля ещё имеются кое-какие припрятанные карты, — вымолвил закадычный приятель и правая рука Эйлетта. — В Исар-Динны движется процессия так называемой Тысячелетней Фахарис, великого и прославенного божества, окружённая почитателями из культа Служителей костей, и поговаривают…

— …и поговаривают, — продолжил за старинным другом хозяин, — что к процессии уже присоединились полчища страждущих фанатиков. Ходит слух, что в деревнях и весях, через которые проезжает караван Фахарис, население бросает свои урожайные поля и тучные стада скота, и отправляется в паломничество в столицу под покровительством божества. Что будет, когда вся эта честная толпа заявится в Исар-Динны?

— Хм… скорее всего, Зархель запланировал возвестить от имени Фахарис о том, что правление Её Милости Зармалессии — предприятие угодное небожителям, а посему и вполне законное, — ответил седовласый уроженец боковой ветки Кирнов, и единственный здесь маг, бывалый волшебный гебр.

— Это понятно, Асармон! То был вовсе не вопрос! Нам следует… — Эйлетт задумчиво покрутил ус на пальце и лишь потом закончил фразу. — Нам следует ответить врагу той же монетой. Игла Виликарты! Вы ведь добудете её, госпожа Ирмингаут?

Благородный мужчина с угловатым и острым лицом перевёл свой грозный взор на Ирмингаут, и эльфийка незаметно поперхнулась.

— Коли Вы добудете сей священный камень, как и обещали, моя госпожа, то, уверяю, нашим планам будет просто обеспечен успех! Как дряхлая мумия прогнившей до основания старухи, наверняка даже не божественной по природе своей, сумеет сравниться в силе с чудодейственным минералом, который неустанно стерегут неподкупные стражи, и который, согласно легенде, невозможно заполучить?

Когда Эйлетт Чесферон завершил свою представительную речь, возле каждого присутствующего члена собрания уже дожидался кубок, полный вина. Пятнадцать пар нетерпеливых глаз уставились на Ирмингаут, в том числе и Гвальда, и женщину охватил непонятный жар.

— Солнечный камень, этот бесценный арашвир, нашими трудами окажется в руках Его Высочества наследного принца и возвестит об эпохе нового процветания для всего Элисир-Расара! — добавил Эйлетт, взволнованно постукивая пальцами по кромке стола и вскидывая вверх густые брови. — Разве не славное дело, а?

— Да! — подхватил лучший друг Чесферона. — А поганый змей Зархель будет свергнут сразу же, как только Его Высочество вернёт себе корону…

— Только в камне этом течёт кровь… — пробубнил себе под нос седой волшебник. — Он проклят!

— Тише ты! Зачем я вообще тебя позвал, Асармон? Ты спятил, как и всякий маг! Довольно молоть суеверный вздор и пугать наших союзников! Ну так что, госпожа Ирмингаут? Мастер Гвальд?

Глава почему-то молчала и сохраняла робкую неподвижность, настолько несвойственную ей, что Гвальд шагнул вперёд, загораживая хрупкую дамскую фигуру боевой подруги своей размашистой спиной.

— Мы всё помним, Ваша Светлость, и мы постараемся раздобыть камень к кануну…

— Нет, мы не постараемся, мы раздобудем арашвир, — наконец, очнулась Ирмингаут и сразу переняла бремя лидерства. — Вам не следует тревожиться об этом, лучше подумайте над тем, как поквитаться со Служителями костей, и, в особенности с Фирамом, этим рыжим демоном, главарём независимой банды чистильщиков.

Эйлетт как-то подозрительно ухмыльнулся, а затем поднялся на ноги и направился к эльфийке. Похлопав союзницу по спине тяжёлой кистью, словно своего товарища по оружию, он тихо вышептал ей на ухо:

— До меня дошли ещё одни пренеприятные сведенья, моя госпожа, мол, один ваш подопечный самостоятельно навлёк на себя беду и гнев небес. Он развязал грязную вражду с Азурком Алном, а этот прохиндей — на хорошем счету у Служителей костей. Толкуют, будто Азурок проводит некие изыскания лично для Главного советника, его покрывает даже Суклеман, властелин всех менял и ростовщиков, так что… пока мы не в силах проучить ваших злопыхателей. Однако, когда камень будет у нас… то есть, у Его Высочества, тогда всё переменится, склоняясь нам на пользу. Уверен, Его Высочество ещё помнит ваши заслуги, и с чистым сердцем…

Ирмингаут уже давно не слушала извинительные, аккуратные и упредительные речи Его Светлости. Она сама слишком долго прожила под светом солнца, Дион и Цер для того, чтобы не догадаться, каким законам подчиняется мир знатных и благородных людей, и насколько ничтожны для настоящего вельможи такие понятия как истинные долг и честь. Дворяне знают лишь те короткие слова, за которыми легко укрываются горы из накопленного впрок золота, потому что их честь всегда чего-то стоит, и неуклонно уменьшается от потраченного или пролитого.

После часовых обсуждений, сверок и сглаживания неточностей в общих планах, все присутствующие поклялись придерживаться обозначенного и торжественно осушили кубки с вином. Сошлись на том, что арашвир, великолепный магический камень, должен будет очутиться в руках Его Высочества на кануне Дней Великих Жертв — именно в тот момент, когда Эйлетт и его альянс поднимет открытый бунт против Главного советника и «изменников» Аонов в целом.

Ирмингаут медленно прохаживалась по тёмной зале, заполненной изящной мебелью и странными предметами обихода. Но источников освещения здесь было мало, поэтому даже её зоркие глаза едва находили для себя твёрдую опору. Замерев возле одного подставочного столика, прижатого к стене, эльфийка с ужасом обнаружила распластанные на серебряном подносе останки повреждённых негулей, точно таких же, каких она недавно крушила в устье Басул, возле Сломанного берега.

Затаив дыхание и округлив от удивления алые зеницы, Ирмингаут потянулась к иссушенной голени дохлого негуля рукой в перчатке.

— О, небеса… — тихо прошептала эльфийка.

— Да, да! — вдруг подтвердил её мрачные догадки подоспевший Эйлетт. — Асармон, конечно, полнейший безумец, у которого никогда не закрывается рот и который не ведает меры, однако, в то же самое время, он — настоящий гений! Это он исследовал останки негулей, которые нам довелось захватить в тот чёрный день. И он определил…