Чтение онлайн

Клинок Крови и Воды дрожал и шипел от негодования, однако он не мог пересилить волю владельца и не исполнять его приказов по личному желанию.

— «Не должно проливаться крови», так? Ведь только благодаря договору я не пострадал сегодня! Я побывал… я побывал в стольких битвах! Участвовал в сражении с големами, чудом отбился от Дуностара, собственноручно убил дядю… Слетел вниз по опасному скату из мрамора и даже не поцарапался! Почему? Потому что твоё колдовство меня берегло! Но!..

Растерянный и выбитый из колеи Эр опустил руки вниз. Он сделал первый шаг в сторону принца, но Сэль тут же отшатнулся назад, ещё сильней прижимая меч к собственному горлу. Зоркие глаза Данаарна отчётливо видели, как раскраснелась белоснежная, тонкая кожа Его Высочества в том месте, где в неё впивался металл. Там словно бы уже распустился демонический цветок, ибо так всегда происходило: от прикосновений на алебастровом теле Сэля появлялись алые отметины, которые бесследно исчезали, если давление вовремя ослабевало. Пускай на белом поле маки расцветут…

— Но! — продолжил принц. — Если ты не одумаешься и будешь упорствовать дальше, то мне придётся нарушить договор! Одакисом клянусь, я сам пущу себе кровь и даже пронжу собственное горло, коли только это удержит тебя от уничтожения моего народа!

— И кто из нас двоих истинный безумец? — рыкнул Эр, напористо шагая к принцу.

— Я нарушу договор, и ты станешь моим рабом до тех пор, пока не исполнишь загаданное желание! Я желаю, чтобы ты не трогал моих подданных! Чтобы ты оставил в покое Элисир-Расар и…

За мгновение Эр перевоплотился в плотное облако чёрного дыма, а потом материализовался рядом с принцем. Бессмертный голой рукой ухватился за клинок, не позволяя Сэлю и дальше разыгрывать этот спектакль. Тем более, принц уже переусердствовал, и остриё меча давно окропила алая жидкость, брызнувшая из рассечённой кожи. Правую ладонь и пальцы Эймана теперь тоже исполосовали ровные порезы, его кровь капала вниз, на каменные плиты, но какие-то из ручейков скапливались в доле, где и произошло смешение — на мече, словно на палитре, соединились две горячие жидкости.

— …хочу, чтобы ты оставил в покое Элисир-Расар, и затем остался со мной, — тихо прошептал Сэль, глядя точно в глаза друга.

На его длинных пепельно-серых ресницах повисли грозди из хрустальных слёз, через которые проскальзывали шальные лучики света, ибо солнце давно воспряло над землями мага-короля, видимыми и невидимыми. Оно взошло и окрасило могучие пресные реки и солёные озёра в золотистый, так похожий оттенком на зеницы Эра.

— Это уже два желания, Высочество, — хмыкнул демон-оборотень, не давая принцу продвигать вперёд оружие. — Так и быть, я не трону местных жителей и вообще миную Элисир-Расар стороной, коли тебе ради этого даже жизни не жалко! — злобно прокричал он, выпуская клинок Крови и Воды.

— Правда? — ошеломлённо, но радостно вопросил принц.

— Правда, глупый мальчишка. Посмотри, что ты натворил. Тем более, наш договор уже себя изжил. Я ведь тоже заполучил обещанное.

Сэль немного расслабился и опустил меч на уровень талии, пока Данаарн извлекал из кармана сияющий золотисто-белыми искрами арашвир.

— Видишь, камень у меня, а это значит, что договор уже не работает. Тебе незачем жертвовать собой, отныне даже нарушение правил не превратит меня в вечно обязанного раба, да и исполнить твою просьбу не столь уж…

Пожалуй, у судьбы были иные планы: гора из мусора — не столь устойчивый фундамент, каким кажется издалека. Сэль и Данаарн давно покинули монолитный гранитный обелиск и ступили на более опасные и рыхлые земли. Внезапно что-то зашевелилось под сапогами Сэля, затем покатилось вниз, и вместе с плитой принц и демон-оборотень рухнули к подножью груды хлама, туда, где залегали более ровные и надёжные пласты.

Падение только рассмешило и раззадорило Эра. Что он вообще о себе возомнил? Подобные события отлично сбивают спесь с самых могущественных, удачливых и смелых. В конечном итоге, они с принцем — лишь расходные фигурки на столе игр для высших сил, безразличных и поистине бесчувственных к страданиям живых. Эти силы, как настоящие хозяева правды и природы, знают только те законы, которые нельзя нарушить в любом из случаев, они властвуют над стихиями, повелевают космосом и распоряжаются всем сущем, в упор не замечая никого. Для них, что смертные, что бессмертные — всё едино; просто-напросто однородный и бесплодный песок.

Когда грохот падающих камней прекратился, а пыль осела, Данаарн заключил:

— Не сложно будет исполнить твоё новое повеленье, Высочество.

Он присел на колени и принялся отряхиваться от грязи. Оглянувшись вокруг, демон-оборотень подметил, что водоворот в море ещё не усмирился, хотя уже перестал исторгать из своего чрева струи зиртана, но, в целом, всё как-то слишком притихло.

— Сэль? Ты счастлив? — насмешливо и иронично вопросил маг, поднимаясь на ноги.

Принца нигде не было видно, ровно, как и Ирмингаут.

— Сэль? Ты язык проглотил?

Вскоре из-за поваленной на бок двери из массива красного дерева раздался сдавленный кашель, и Данаарну вновь выпал шанс испытать кое-что, что он давненько не испытывал: это неприятное, инородное и зудящее чувство, когда по наличию маленькой тревожной детали в голове сразу складывается картинка худших обстоятельств, которая выбивает почву из-под ног, и ты будто бы плывёшь в пространстве, сам становясь чем-то несуществующим. Дыхание замирает, сердце леденеет, и по всем членам струится холодный ветерок, шепчущий на ушко как проклятье страшные слова — «непоправимая беда».

— Кха-кха-кха! Кха-кха!

Эр что есть мочи помчался на внутриутробные звуки.

— Хорошо, что королевы здесь нет, а то бы она пришла в ярость из-за того, что ты снова её ослушался и осмелился кашлять, — наигранно выдал Данаарн.

Однако на сей раз явь оказалась куда страшней фантазий: в тени огромной двери на спине лежал наследный принц, и из его живота торчал его же собственный меч, рукоятью устремляясь влево и вверх, к солнцу. Данаарн, лишившись дара речи, просто покачал головой из стороны в сторону. Он то ли пытался изгнать из глаз это наваждение, то ли счёл, что всё происходящее — лишь результат проделок больного воображения. Призрак, дурное и скверное приведение наиболее жутких и нежеланных ситуаций, как отголосок странной тяги к всему чудовищному и запретному, или как знамение неминуемой расплаты; как наказание после смерти. Но — нет, это бедствие произошло взаправду, и его мираж было не развеять даже столь передовому магу, даже властелину всяческих иллюзий.

Упав на колени рядом с обречённым принцем, Данаарн, выпучивая глаза, пристально уставился на белеющее лицо раненого. Кровь, что питала и обогревала кожные покровы Сэля, медленно отступала, сдавая врагу позиции. Его щёки и губы бледнели, однако из раны стремительно вытекали густые, насыщенно-бордовые реки.

Сэль потянул руку к подельнику, и Эр тут же принял его изящные, остывающие пальцы в свою массивную ладонь. Бессмертный до сих пор поверить не мог, что, когда уже практически все трения успешно разрешились, а перипетии были преодолены, случилось это несчастливое… эта безобразная, отвратительная, чудовищная несправедливость.

— Что я натворил?! — сорвавшимся голосом заревел маг.

— Нет, ничего. Ты не виноват. Прошу… — принц произносил каждое последующее слово всё тише и тише, и Данаарну пришлось склониться над ним, дабы иметь возможность хоть что-то слышать. — Прошу, убирайся с миром из моих земель и никогда не возвращайся. Если хочешь… можешь забрать моё сердце себе, в мире теней оно мне не пригодится.

— Что ты такое несёшь?!

Пальцы Его Высочества начали выскальзывать из могучей руки демона-оборотня, и тогда бессмертный приподнял его, крепко обнял за плечи и прижал к себе.