Чтение онлайн

— Думаешь, кувшинки захватили бы столько земель и расселились бы по Ассалготу, если бы не сеяли своих семян на далёких почвах? — игриво переглядываясь с родственницей, прошептала Нура.

— Ох, посмотри на это.

Кивком головы Неридэя указала на четверых гостей королевской резиденции, что продвигались по саду к царской библиотеке, куда можно было попасть через оранжерею, выходящую во двор. Первую гостью она точно знала — то была бессмертная эльфийка Ирмингаут, любимица Его Высочества, без вести пропавшая два года назад, а теперь вот неожиданно вернувшаяся и снова схватившая двор за горло своей железной рукой. За ней шагали трое: двое мужчин, один очень высокий и такой громадный, что фигура его сразу навевала тревожные мысли, и второй, более миловидный и складный, однако, очевидно, что — иноземец. Позади них следовала некая рыжая девица с нахальным видом, явно простолюдинка и бесприданница, и по уставшим бровям Неридэи промчалась волна негодования.

— Каков великан! — восторженно прошептала Нура, прикасаясь двумя пальцами — указательным и средним, — к собственным губам.

— Да, вроде бы, его имя Барадульф, или что-то подобное. Он прежде был капитаном дворцовой стражи и я, кажется, помню его лицо… да… трудно забыть такого исполина.

— Любопытно! И что с ним за красавец?

Из-за очередного приступа любвеобилия, обуявшего Нуру, четвёртая госпожа Аонов принялась ёрзать на сидении.

— Знаешь, девица тоже ничего! — прищуриваясь и корчась, выдала Нура, подначивая и подковыривая сестру. — Видела бы ты своё лицо! Уморительно!

— Клянусь небесами и священными озёрами, однажды я тебя высеку!

— Да шучу я, шучу, — девчушка похлопала родственницу по тыльной стороне ладони. — Разгоняю твою скуку.

Наконец, обе госпожи дома Тёмных Ручьёв притихли, и уже молча провожали взором визитёров, которых день ото дня становилось всё больше в Янтарном дворце, стены и башни которого оплетали деревянной сеткой строительные леса: здесь повсюду велись ремонтные работы, но это ничуть не тормозило жизнь обновлённого двора.

Если пересечь аккуратный, с любовью возделанный сад, один из множества в замковых владениях, и через длинную оранжерею проникнуть в крытые помещения, то вскоре можно было оказаться в королевской библиотеке — стоило всего-то преодолеть узкий коридор и повернуть налево.

Перед коваными дверями-решётками бдели несколько стражников, лица которых не были известны Гвальду. Бел-Атар и Лили отделились от Ирмингаут и мастера ещё при первом повороте, потому что Его Высочество наследный принц ждал на аудиенцию только одного — некоего Барадульфа, бывшего начальника охраны.

Миновав обширную библиотеку, Гвальд и Ирмингаут занырнули в очередной коридорчик, тесный и запрятанный, за которым располагалась святая святых — кабинет Его Высочества. Сэля Витара ещё не короновали по всем традициям Элисир-Расара, однако он уже принял на себя полную ответственность верховного правителя и не без удовольствия окунулся в государственные дела.

Многие посты и должности в совете пустовали, ведь в конечном итоге нужно было карать изменников и заговорщиков, поэтому юный маг-король накрепко хватался за любую руку помощи, особенно, коли надёжность и преданность той не вызывала сомнений.

Перед неприметной дверью караулил лично Эмерон Чёрный Вереск. Капитан ночной стражи замка всегда уважительно относился к Ирмингаут, бессмертной эльфийской женщине, и внимательно прислушивался к её советам. Она спасала его жизнь, и не раз, так что… подозревать в чём-то «Барадульфа» у Эмерона не было причин. Однако молодой человек всё равно окинул пришельца пристальным и испытующим взором, что, несясь на всех скоростях, мог как пронзить сердце, так и врезаться в память. То был упреждающий удар; как-никак Чёрный Вереск принадлежал семье потомственных вояк, и его лучше обучили нападениям и стремительным атакам, нежели тому, как надлежит держать оборону и выносить затяжную осаду.

Скрестив руки на груди, Эмерон изучал огромного, массивного Барадульфа-Гвальда, и молодому отпрыску Кирнов приходилось задирать голову наверх, дабы иметь возможность целиком обозреть эту поистине гигантскую фигуру, составленную из груды мышц и острых, выпирающих в положенных местах костей.

— Эмерон, — проговорила Ирмингаут своим придворным голосом. — Позволь представить тебе моего старинного друга, Барадульфа. Ты же помнишь его? Вы виделись прежде в поместье твоего отца.

На этих словах мастер кивнул и слегка поклонился знатному дворянину. Эмерон, сохраняя за собой право на недоверие, тоже кивнул гостю. Здесь, в узком коридоре перед кабинетом Его Высочества, даже не пахло радушием или хотя бы малейшей обходительностью, потому что тут всегда царили иные вещи: осторожность, аккуратность и подозрительность.

— Я помню, госпожа, однако тогда его величали Гвальдом.

— Когда-то давно он жил во дворце под именем Барадульф и являлся начальником стражи.

— Кажется, я что-то припоминаю, — прищуриваясь, прошептал Чёрный Вереск. — К Его Высочеству с оружием нельзя.

— Обижаете, Ваше Сиятельство, — насмешливо хмыкнул Гвальд, неловко почёсывая затылок. — Я бы никогда не принёс оружие во дворец, ибо прекрасно осведомлён о местных правилах.

Эмерон ещё недолго помялся, стреляя глазами то в Ирмингаут, то в её плечистого и рукастого спутника, но вскоре отпрянул в сторону, освобождая путь для посетителей. В конечном итоге, Его Высочество наследный принц желал видеть этого бугая, который может и побрился, и причесался, однако всё равно навсегда остался частью омута, самого грязного и зловонного района Исар-Динн. И от него за версту веяло прогорклым.

Чёрный Вереск вначале лично постучался в двери, а затем сам же их и приоткрыл, пропуская вперёд Гвальда. Когда, чуток наклонившись, мужчина перешагнул порог и скрылся в проёме, Эмерон накрепко затворил за гостем дверь.

— Надеюсь, этот Барадульф — честный человек, — вышептал юноша. — Мне опасливо оставлять Его Высочество наедине с незнакомцем из омута, однако и ослушаться приказа я не смею.

— Успокойся, Эмерон, — отразила Ирмингаут. — Если бы мне пришлось доверить свою жизнь Барадульфу, то я бы сделала это без раздумий. На него всегда можно положиться, даже с закрытыми глазами.

Эмерон лишь нервно покачал головой и ещё плотнее вдавил руки в грудную клетку. Он, безусловно, уважал и верил Ирмингаут, но бессмертные живут по иным законам; им неведомы страхи людей, им чужды бесконечные тревоги смертных, для которых другой — это скорее враг, чужак, потенциальная угроза, нежели возможный друг, созвучный и однокоренной с искомым словом.

Когда Гвальд проник в весьма скромную комнату, одну стену которой завешивала холщовая материя, заслоняющая ремонтные работы, он сразу обратил внимание на письменный стол из красного дерева и на того господина с благородной осанкой, что восседал за ним. Вообще-то, Гвальд уже не единожды видел Его Высочество наследного принца, только всё это было в далёком прошлом, и тогда Сэль оставался ребёнком, озорным мальчишкой с раскрасневшимися щеками и белоснежными кудрями, что обрамляли его баснословно прекрасный лик. Теперь всё изменилось, и бывший начальник стражи сразу это ощутил, ещё до того, как Его Высочество поднял свои обновлённые, янтарно-золотистые глаза на пришлого.

Что бы там не судачили в народе, сейчас наследный принц не походил на «милейшую девицу», напротив, он казался образцовым воплощением правителя, мужественного, величественного и добродетельного. Только вот его коротко остриженные волосы, уже подровненные и хорошо уложенные, смотрелись как-то слишком дерзко и новомодно, совсем не «по-элисир-расаровски». Никто из знатных господ и уважаемых вельмож, входящих в число потомственных магов, не стал бы стричь волосы под страхом смерти, ибо до тошноты и головокружения боялся потерять волшебные силы… Впрочем, эта участь, разумеется, миновала Его Высочество — его статную и чуток вытянувшуюся фигуру уже обволакивала плотная пелена из чар, невидимых глазу, зато весьма ощутимых для внутреннего мира. Слуги и подданные малость опасались Его Высочество и робко подрагивали в его присутствии, ибо Сэль Витар, как-никак, обладал поистине впечатляющим колдовским могуществом. Он единолично уничтожил Зархеля и его армию из големов, прогнал демона-оборотня и даже повелевал морской стихией! И всё это — без длинных волос! Кто бы мог представить подобный поворот?