Чтение онлайн

Фену, не долго думая, перемахнула через заграждение. К чему стоять в стороне и наблюдать за недоступным телом, когда можно повеселиться вместе со всеми? Ведь, если повезет, Локи наконец-то попадет в ее длинный список мужчин и получит самую честную в мире оценку.

— Никто не будет против, если я сыграю с царевичем? — томно прошептала она, обращаясь к Ивару.

— Божественный Локи. — Взмах ресниц, поворот головы: сын царя, в первую очередь, мужчина, а потом уже маг и воин. Он не сможет устоять перед ней.

— Будь осторожен, — предупредил Ивар, отдавая коричневую птицу. — Когда игру только привезли, Фену была в ней лучшей!

Девушка позволила себе кивок и легкую улыбку. О да! В отличие от всех прочих мужчин и женщин, она никогда не забывала о том, что здоровое, сильное тело — это необходимость, а вовсе не блажь. Она задорно подмигнула безучастному царевичу и отошла на другую сторону сети, покачивая бёдрами.

Толпа вокруг притихла. Да, когда-то она побеждала любого. Ее тело и сейчас в прекрасной форме, а руки еще помнят, как правильно держать птицу, чтобы удары были сильными, хлесткими и меткими. Даже платье и полужидкая грязь не помешают ей очаровать царевича. Она чуть повела плечом, размяла пальцы, обернулась к толпе и… Одним резким движением послала птицу сопернику! Локи среагировал молниеносно, будто не любовался только что вместе со всеми ее фигурой. Удар! Легкий. Он думает, что она не успеет подбежать к сети? О нет, только не она! Пара изящных прыжков — соблазнительные щиколотки показались из-под длинной юбки. Их проводили голодными глазами все зрители мужского пола. И вот птица снова у Локи! Небольшой обман: повернуть коричневую птицу в самый последний момент, чтобы соперник не сразу понял направление удара.

Локи носился по полю с невероятной скоростью, а его удары, сильные, выверенные, пару раз чуть не попали в цель! Фену тяжело дышала, все больше распаляясь. Давно у нее не было такого сильного соперника. Легкий удар: белая птица едва преодолела сеть, едва не коснулась самого краешка. Локи замер с другой стороны, напряженный, словно струна, готовый броситься в любую сторону! Фену оттолкнулась от земли обеими ногами, целясь не столько в птицу, сколько в… получилось! Резкий прыжок сбил не только сеть, но и Локи, на которого Фену очень удачно приземлилась.

— Мой царь! — томно прошептала она, накрывая его губы своими. Толпа ахнула. Фену торжествовала: никогда еще поселение не видело такого зрелища! Она валяется в грязи вместе с самим младшим царевичем Асгарда и страстно целует его! Какая жалость, что скамья не может появиться по мановению руки!

Она с трудом заставила себя отпрянуть от губ Локи и заглянуть в его глаза. Будь она не она, если в них не отражается звериное желание!

— Слезь, — прошептал он одними губами, одаривая девушку ничего не выражающим взглядом. Фену с неудовольствием повиновалась, выпутываясь из сетки. Ее платье, как и защитная одежда царевича, были безвозвратно испорчены, но кому какое дело до одежды, когда рядом такой мужчина?

— Продолжим. — Локи поднял с земли коричневую и белую птиц и отошел подальше. Фену мановением руки вернула сорванную сеть на место — не зря же всю жизнь изучала бытовую магию. Магичка встала на позицию и приготовилась отбивать. Локи замахнулся… Первый же удар, невероятный по силе, выбил коричневую птицу у нее из рук, чуть повредив запястье. Она вскрикнула, схватилась за поврежденную руку, пропустив момент, когда острейшие кинжалы пришпилили ее одежду к одному из толстых столбов, огораживающих площадку. Фену дернулась: послышался треск разрываемой ткани. За всем этим она и не заметила, как Локи оказался совсем рядом. На его лице сияла восхитительная улыбка, которую Фену не встречала никогда и нигде, кроме как в отражении реки. Улыбка настоящего убийцы, которому приносят нескончаемое удовольствие муки и издыхание жертвы. Фену только чуть приоткрыла губы, наслаждаясь невиданным зрелищем. О, она не ошиблась, положив глаз именно на сына Одина! Хотя когда она ошибалась? Локи подошел к ней вплотную и одним резким движением разорвал ткань на плече, открывая изображение тимьяна. Остриё кинжала, которым он поигрывал всё это время, приблизилось к плечу и осторожно провело по всем изгибам цветка, не повреждая кожу. Фену едва сдержала стон наслаждения.

Сейчас, когда она пришпилена к столбу острейшими кинжалами, которые перерезали не одну сотню хрупких шей, а над ней возвышается лучший из мужчин, ее неукротимое желание возрастало, с бешеной силой ударяя в виски, застилая кроваво-красным туманом глаза, создавая шум в ушах… Воротник защитной одежды царевича был расстегнут и открывал восхитительный вид на горло, плавный изгиб кадыка и пульсирующую жилку… О, как же ей хотелось к ней прикоснуться! Ощутить пульсацию, почувствовать, как кровь, одиннадцатую сотню зим циркулирующая в этом теле, раскаляется, превращается в жидкую лаву, которую так хочется испить до последней капли! Проведя языком по верхним зубам, Черная Вдова подумала, что еще чуть-чуть и сорвется, вопьется зубами в эту шею, разорвет молочную кожу, стенки артерии, попробует, наконец, Локи Одинсона на вкус! Нет, она не будет пытаться собрать кровь в чаши, чтобы потом по капле выпивать ее, придаваясь будоражащим сознание воспоминаниям. Она выпьет только малую часть, сохранит в себе память об очередном мужчине, который окажется недостоин ее! Горячая алая жидкость будет обжигать нутро, но сладкий вкус и запах просто не дадут задуматься о такой мелочи! Фену закрыла глаза, отдаваясь на волю победителя. К величайшему сожалению, смерть царевича не сойдет ей с рук, но, как давно известно, единения можно достигнуть и другим, чуть менее незаконным способом. Она чувствовала, как ледяные руки схватили ее запястье, не прибитое кинжалами к столбу, и плотно прижали к прохладному дереву. Девушка с трудом удержалась от того, чтобы погладить ласкающую ее руку. Возбуждение и желание заглушали легкую, по сравнению с ними, боль. Она чувствовала, как по тыльной стороне ладони струится что-то горячее, наверняка, кровь, но открывать глаза не собиралась. В своих мечтах она была далеко, вместе с Локи. Там, где никто не мог бы помешать ей открыть царевичу все прелести плотских утех с настоящей женщиной. Она почувствовала, как царевич наклонился к ее уху, и ей стоило больших усилий не впиться губами в его шею, не покрыть ее сотней страстных поцелуев.

— В следующий раз я вырежу тимьян на твоем сердце, — послышался вкрадчивый шепот, в котором отчетливо слышались нотки безумия, настолько знакомого и любимого, что при соединении с ее собственным создаст единое целое, — предварительно вынув его из груди.

Кинжалы исчезли. Фену с неудовольствием открыла глаза, ощутив, что больше ее у столба ничто не держит. Локи медленно удалялся, будто специально дразня внутреннего зверя. Зрители, так и не посмевшие подойти ближе, неодобрительно качали головами.

— Фену, ты неосмотрительна. — Ивар влез очень некстати: одним своим присутствием прогнал томное наваждение. Он нежно взял ее искалеченную руку в свои. — Раны надо промыть!

Черная Вдова безучастно смотрела на запястье, залитое кровью. Локи, воистину, настоящий художник: он изумительно точно повторил форму цветка, который она носила на шее. Фену мягко высвободила свою руку, поднесла к лицу, слизнула кровь, размазав ее по языку. За столетия, проведенные в поселении, она успела забыть, какая она приятная, приторно-сладкая на вкус. Пускай и ее собственная.

— Прелесть, — тихо прошептала девушка, все еще глядя вслед Локи. — Он будет моим!

Лето — время легких платьев, украшенных несравненными сокровищами, которые могли позволить себе только поселенки мира отверженных. И хотя Беркана никогда не испытывала особой страсти ни к открытой одежде, выдававшей все дефекты ее фигуры, ни к драгоценностям, так и норовившим соскочить в самый ответственный момент, этого лета она ждала с нетерпением. Девушка дрожащими руками открыла небольшой холщовый мешочек, где хранила подарок из мира ванов. Брильянты. Настоящие. Совсем не похожие на алмазы, которые использовались для разрезания особенно твердых поверхностей. Магиолог провела рукой по колье — в первый день лета она покажет несравненную красоту. Теперь все поселение заметит ее, и даже признанные красавицы, вроде Фену, увидят, что именно она обласкана вниманием самого сына Одина.

Беркана не очень понимала, как жить дальше и чего от нее ждут. Когда Локи достал из сумки бесценный алкогольный напиток, дорогущие конфекты и колье, она лишилась дара речи, как и остальные софелаговцы. Подарки были слишком дорогими для опального сына царя. Он своими руками застегнул на ее шее замысловатую пряжку, прошептал что-то вроде «Ты прекрасна» и более не обращал на нее внимания. Но ведь все это не могло быть просто так! Беркана советовалась сперва с Хагаларом, потом с Лагуром, но никто не мог дать ей вразумительный ответ. Хагалар делал вид, что ему нет ни до чего дела, Лагур не отрывался от книжки, состоящей из одних картинок. По крайней мере, Беркана видела в ней только картинки, естественник же утверждал, что там есть текст. На ее расспросы он ответил что-то таинственное, но Беркана так поняла, что ей надо получше присмотреться к сыну Одина.

Так она и поступила. Девушка слышала что-то насчет надвигающихся изменений в родном мире, но пока проход между мирами закрыт, достать что-либо невозможно. Всем пришлось подчиниться воле сына Одина. Раиду поостыл к своим идеям и теперь только и делал, что развлекал Локи. Ивар, работавший не только с ними, не всегда сопровождал брата и друга, но, когда бывал свободен, то приходил к ним.

Быть четвертой в компании Беркана быстро привыкла. Она смотрела на Локи и восхищалась им. Он был блестящим во всем, начиная от невероятно идущей ему одежды и заканчивая множеством умений. Он собирал огромные толпы ученых, когда демонстрировал свое искусство стрельбы из лука. «Во имя Адоро» — уже все запомнили эту странную присказку, с которой царевич начинал стрелять. И мало того: он умел голыми руками ловить стрелы, причем даже с закрытыми глазами! В любом соревновании на силу или ловкость он с легкостью побеждал, оставляя соперников далеко позади. В заворотном мире были приняты лошадиные и петушиные бои, а также драки с оружием и без него. Ученые были лишены подобных развлечений, но в их аналогах царевичу не было равных. И ладно физическое искусство, Локи еще и великолепно рисовал, пел, его почерку мог позавидовать любой. Беркана не сомневалась, что и танцевать, и играть на инструментах, и слагать стихи он тоже умеет, просто не хочет хвастаться. Не ас, а само совершенство. Дочь Одина завидовала ему, восхищалась и задавалась вопросом: «Как он умудрился достичь таких высот?». И не она одна. Прочие асы, кто посмелее, спрашивал прямо. Ответы Локи, правда, особой радости не приносили. Он говорил мало и скупо о своей жизни и не жаловался ни на что, но кто, как не она, девушка, слышала за его словами истину. Боль, лишения, голод, убийства — такими методами его заставляли постигать науки и искусства. И хотя Локи почти ничего не говорил непосредственно о своих родителях, все больше упоминая наставников, впечатлительные девушки слышали за его сухой речью то, что хотели услышать, и представляли себе жизнь во дворце как одну нескончаемую пытку.