Чтение онлайн

— Прошло два года, — пробормотала она невнятно. — Это большой срок. Это очень большой срок. Всё изменилось. И моя жизнь изменилась, тебя не было рядом, а жить изо дня в день одним впечатлением, даже таким сильным, я себе позволить не могу. Прошло слишком много времени.

— Какие же вы, смертные, непостоянные, — пробасил Тор слишком громко — на него обернулась парочка из-за соседнего столика. — Всего два года прошло.

— Ну прости, — Джейн нервно кусала губы. — Я совершенно точно не готова переезжать в Асгард. Если бы ты переехал ко мне… — она запнулась. Жить вместе с Тором в Америке ей тоже не очень хотелось. Бог среди смертных принесет кучу проблем и неприятностей, не даст сосредоточиться на работе. Вот если бы он всё своё время проводил в ЩИТе, вспоминая о своей ненаглядной только иногда… Но нет, даже такой расклад не подходил: зачем ей парень, с которым не составить полноценной семьи, который будет только изредка приходить и при этом настаивать на верности? Как у них там в Асгарде с неверностью, лучше было даже не думать.

— Я не могу пока покинуть Асгард, — к радости Джейн ответил Тор. — Возможно, через несколько лет.

Джейн похолодела: вот только еще не хватало, чтобы он вспомнил о ней лет через пять-десять, когда она найдет какого-нибудь хорошего, преуспевающего парня и станет счастливой женой, матерью и ученой.

— Вот тогда и поговорим, — выпалила она так громко, что на нее зашикали. — Если хочешь, приходи ко мне, я рада пообщаться. Ты такой… — она хотел сказать «смешной», но вовремя спохватилась, — милый.

— Я сделаю все, что в моих силах — произнес Тор величаво, — но я не ожидал, что вы, смертные, так быстро забываете о своих чувствах и изменяете собственным намерениям.

Джейн только глаза закатила. «Быстро», ага. Да если бы он ее не бросил два года назад, может, она бы и согласилась стать женой бога и поехать в Асгард. Тогда она была на нервах, не могла поверить, что сказка превращается в явь прямо на ее глазах; была готова с головой окунуться в таинственный Асгард и богов, больше напоминающих психов. Осознание того, насколько все эти магические миры опасны, пришло много позже.

— До встречи. Даю слово, что не забуду о тебе, — произнес Тор и раскрутил не пойми откуда взявшийся молот.

— Нет, не смей! — крикнула Джейн, но поздно: сияющий Тор со скоростью метеора вылетел прямо через большое стеклянное окно, едва не задев огромную букву «М». Во все стороны полетели осколки, заорали посетители: кто-то от страха, а кто-то и от боли. Джейн вскочила на ноги и бросилась к выходу, едва протискиваясь сквозь толпу раненых и испуганных людей. Сердце колотилось как ненормальное, во рту пересохло. Тор не знал, чем обернется его полет или специально ранил людей из чувства досады и мести? Спасительная машина была припаркована прямо у входа. Джейн юркнула внутрь и дала газу, на ходу разбирая телефон и выбрасывая сим карту, чей номер был известен слишком многим. Больше в Америку ни ногой. В Японию, в Австралию — куда угодно, главное, подальше от вездесущего Асгарда.

За столетия спокойной, сытой жизни в закрытом от внешнего мира поселении Хагалар отвык от быстрого принятия более серьезных решений, чем разбор мелких дрязг среди магов. Когда-то он действовал мгновенно и интуитивно верно, за что его ценили полководцы и политики, а противники опасались, но сейчас он не знал, на что решиться. Рассказывать Одину о надвигающемся конфликте не имело смысла: царь слишком закостенел в своем эгоизме и самолюбовании. Длительное время, в течение которого он руководил Асгардом и повелевал народами, а также безграничная власть кардинально изменили его. Теперь Всеотец не согласится ни на какие уступки. Протекторат не мог длиться вечно, раньше это все понимали, но Один слишком стар для смены курса, а на старшего сына Хагалар не имел никакого влияния. Он все больше склонялся к варианту, что придётся действовать самому и втихомолку. Ни один правитель иного мира не мог в здравом уме желать полного уничтожения Асгарда. Слишком влиятельными были асы и слишком большим могуществом обладали. Народы жаждали всего лишь свободы и дополнительных благ от сильнейшей армии Девятимирья, от истинного бога. Надо хотя бы попытаться договориться, а не вводить карательные войска, что непременно сделает Один. Если достроит Радужный Мост, создание заклинания которого заботливо можно замедлить.

Новая война не должна произойти. До сих пор не все миры отошли от ужасов предыдущей, вторая окончательно подорвет мировую экономику, торговлю и может стать последней, особенно, если хоть один мир обратит внимание на оружие Мидгарда и додумается использовать его. Ситуация выглядела крайне опасной для всего Девятимирья в целом и Асгарда в частности, однако у Хагалара было секретное оружие, причем прямо под боком — детеныш. Вряд ли Всеотец рассказывал младшей плоти и крови, каким образом получил корону Девятимирья, и что ребёнок сыграл в церемонии не последнюю роль. Локи — божественное дитя, ниспосланное свыше силами, неподвластными никому в Иггдрасиле. Его не тронут. Наоборот, если обернуть ситуацию в свою пользу, то недовольные миры сами возведут Локи на трон Асгарда. Убедить Тора принять стезю воина, а не царя — небольшая проблема, если царственная чета поймет весь ужас положения и неизбежность перемен.

Поселенцы уже давно слепо следовали за Локи в безумной надежде на лучшую долю, на признание, на возможность выйти за стены без страха расстаться с жизнью. До сего дня Вождь лишь смеялся над бывшими крестьянами, считал, что Локи приведет их к бездне. Да так оно, по большому счету, и было, пока речь шла только о промышленной революции, о жизни нескольких сотен самоубийц. Хагалар надеялся, что поселенцы в конце концов разочаруются в Локи, вернутся к обычным исследованиям, а царевич приползет к нему на коленях за поддержкой и советом. Но ситуация изменилась. Раньше Вождь искренне желал Локи провала, теперь — безоговорочного успеха. Пускай восхищаются, пускай посадят Локи на трон Асгарда, а уж Хагалар направит молодую, неопытную руку в нужном и выгодном для себя направлении. Не оставит его одного на растерзание недовольным матерым политикам, встанет за его спиной. Осталось договориться с главными действующими лицами грядущего спектакля, к которым Всеотец не относился.

Однако прежде, чем что-то решать, следовало разузнать подробности происходящего. Старая сеть информаторов давно рассыпалась или подчинялась лично Одину, но у Хагалара оставался козырь в рукаве — Царица Листиков, как он окрестил ее после знакомства с карточными играми смертных. Именно к этой женщине он и направился сразу по возвращении из Муспельхейма, даже не позволив себе перерыв на сон и пищу.

Царица Листиков была по настоящему темной лошадкой. Она была той загадкой, которую можно не разгадать за всю жизнь. Тем рассказчиком, чьи уста выдавали самую наглую ложь за истину, не вызывая подозрений. И той, кого лучше иметь в союзниках, чем во врагах. Мастер магии познакомился с ней после путешествия из Бездне. Точнее, не он познакомился с ней, а она с ним. Сам факт того, что девушка из более или менее обеспеченной семьи совершенно случайно набрела на постоялый двор на окраине Асгарда, уже казался подозрительным. С виду обычная асинья слишком настойчиво обращала на себя внимание. Сперва Вождь думал, что это обычная девчонка, сбежавшая от строгих родителей или ненавистного мужа в поисках лучшей жизни для себя с более достойным мужчиной, но спустя несколько встреч выяснилось, что она ни откуда не сбегала, имеет свой дом, причем довольно далеко от столицы, живет одна, без семьи, рабов не держит. Если бы не ухоженные нежные руки аристократки и не красивые формы, то можно было бы подумать, что она ведет хозяйство своими руками и питается водой и ягелем, но нет. Девушка явно не отказывала себе в еде и не занималась поместьем лично. Отсюда появился вопрос: кто готовит еду и ведет хозяйство? Хагалар не спрашивал, а только наблюдал, причем не только за ней, но и за ее аурой, которая вроде бы ничем не отличалась от ауры обычного аса. По крайней мере на первый взгляд. Царица Листиков была миловидна, обладала типичной асгардской внешностью, непомерными невесть откуда взявшимися богатствами, слабой магией, как выяснилось, воды, и молодостью. Она хотела казаться обычной асиньей, и если бы действительно являлась таковой, то Хагалар оставил бы ее спустя несколько ночей после случайного знакомства. Однако ей сопутствовала сомнительная удача: она не могла не вызвать подозрений. Владела стадом в двести коров, стоимостью сто шестьдесят граммов серебра каждая. Коровы сами уходили на луга, обходя стороной посадки ячменя и зерновых, и сами возвращались в стойла. В огромных бочках лежал не уменьшающийся запас засоленного лосося и спирта. При себе Царица Листиков всегда носила оружие, хотя асгардийки предпочитали обходиться без него. Хмельные напитки она неизменно подавала в рогах — символе правящих кругов, к которым, вроде как, не принадлежала. Вождь насторожился в первый же день знакомства, просмотрел её ауру и увидел что-то странное и непонятное, что нужно было сразу же проверить на наличие прямой опасности для жизни. С большим трудом боевой маг вспомнил простое заклинание разума, которому его в свое время обучил Один и… Попал в систему ловушек и контрзаклятий, от которых несчастное заклинание отскочило как мячик. Такой мощный блок молоденькая девочка поставить не могла. Хагалар задал несколько, на первый взгляд, невинных вопросов и понял, что Царице Листиков далеко не полторы тысячи зим и даже не две. Она была либо его ровесницей, либо даже старше. Возможно, вообще не асиньей. Хагалар был готов признать ее нечистью, но по всем сказкам выходило, что нечисть боится солнца и огня, а Царица Листиков — нет. Она тяжело переносила жару, но в этом можно было уличить половину асгардского населения, если не больше — для привыкших к почти круглогодичному холоду асов тепло было, по меньшей мере, непривычным. Главный вопрос так и остался без ответа: почему девушка жила одна, почему столь настойчиво добивалась знакомства именно с ним, исчезнувшим более трех столетий назад? Да и откуда она знала тайные тропы, которые Хагалар в свое время открыл только Локи? Зачем вообще ходила по другим мирам, если работал Радужный мост? До отъезда из Асгарда Хагалар успел насолить многим, личных врагов у него хватало, поэтому первым предположением было, что девчонка — одна из них. Или наемница. Вождь не раз пытался ее спровоцировать, чтобы потом с удовольствием линчевать, но тщетно. Недели сменялись годами, годы — десятилетиями, а те столетиями, однако девица не пыталась ни воспользоваться им, ни убить, ни вызнать информацию. За столь длительный срок она не совершила ничего опасного, по крайней мере, по отношению к Хагалару. Слишком долго она ждала своего часа. Вождь уже был готов поверить в ее бескорыстность, в то, что девица наивно влюбилась в расчетливого воина и жаждет лишь его внимания, как тут новая напасть — грядущая революция. Подозрительная девчонка вполне могла быть осведомителем подчиненных Асгарду миров. Хагалар был уверен, что все лазейки между мирами завязаны на Радужный Мост, и пока он сломан, ими не воспользоваться, но вдруг Царица Листиков знала что-то, ему неведомое? От нее можно было ожидать всего, чего угодно — она поистине была секретом внутри секрета.

Время пришло: пора либо привлечь ее на свою сторону, убедившись в лояльности Асгарду и преданности лично ему, либо убить. Хагалар даже не знал, чего хочет больше, но знал, что поступит так, как будет выгоднее Асгарду. Он не торопясь подъехал к пустынному поместью, вызывающему тревогу одним своим заброшенным видом. Небольшой главный дом состоял из шести или семи рядов неотесанного камня, на которые неизвестный строитель (если он был) положил высокую деревянную крышу с окнами, покрытую торфом и травой. Дверное кольцо в виде дракона чуть не сломалось от настойчивого стука. Наконец, Царица Листиков распахнула дверь. Ночная сорочка с пуговицами из золотой проволоки и распущенные, сбившиеся в колтун волосы совсем не портили ее. Что она делала ночью, если спит днем? Уж вряд ли проводила опыты по естественной науке, как некоторые сыновья Одина. Хагалар недобро сощурился: на ночной сорочке сияла брошь с орнаментом в виде клевера, а на шее — ожерелье из стеклянных бусин, янтаря и драгоценных камней. Не в них же она спала… Наверняка, надела только что, а значит, под украшениями дева что-то скрывает, но что? Отметины, оставленные одним из любовников, татуировки, символы клятв, или еще что-то, вроде полос от веревок?

— Ты не говорил, что придешь, — обойдясь без приветственной речи, изможденно зевнула она, прикрывая рот ладошкой и пропуская гостя внутрь.

— Я люблю неожиданности, моя Царица, — Хагалар, пронзавший давнюю знакомую внимательным, сосредоточенным взглядом, не сдвинулся с места. У него слишком мало времени и сил, тратить их на девчонку не было никакого желания. Асинья поняла его незамысловатый намек и сама ступила на прогретую землю, ежась от холодного ветра и с завистью глядя на походный плащ мага. Босоногая, русая, с по-детски невинным взглядом, она походила на Прекраснейшую из бессмертных в пору ранней юности.

— Тебе нужна моя помощь, да? Ты же знаешь, что я всё для тебя сделаю.

— Сообразительность делает тебе честь, почти самая прекрасная. — На лице Хагалара сияла извечная усмешка, однако про себя он отметил поразительную осведомленность давней знакомой, которая скептически искривила губы — она любила быть самой лучшей во всем, и Вождь, зная это, любил подшучивать над ней. — Я привез тебе подарок.

— Подарок? — она по-птичьи, очень похоже на то, как любил делать сам мастер магии, наклонила голову. — Какой?