Чтение онлайн

Локи хотел задать следующий вопрос, как вдруг его внимание привлек черный силуэт на окне. Всеотец следит за всеми и ничто не укроется от его вездесущего взгляда.

— Здравствуй, Хугин, — Локи с трудом заставил себя встать с теплой шкуры и подойти к птице. — Передай отцу, что я приехал на несколько часов повидать учителя и что если я ему не нужен, то предпочту уехать без лишнего шума. И извинись перед ним за то, что я не присутствовал на празднике… Если вы вообще праздновали несостоявшуюся Охоту.

Ворон наклонил голову влево и поскреб лапкой по подоконнику. Царевич вспомнил, что так до конца и не разгадал таинственный шифр пернатых советников. Он многое не сделал из того, что собирался, потому что его постоянно увлекали новые идеи. Он бросал старые, едва начав. Возможно, это его и погубило. Как и еще одна мелочь, игнорировать которую в последнее время было все сложнее: он привык искать виновных вокруг себя. В поломке системы отопления виноваты Раиду, фелаг, логисты, мастера, кто угодно, только не воспитанник Одина. Как и во всех предыдущих неудачах. Первым крупным провалом стало разрушение Радужного Моста и попытка убить Тора чужими руками. Потом заведомо невыгодная сделка с Таносом, детали которой так и остались неясными. Потом поражение в Нью-Йорке, а теперь еще и водопровод. Всё, к чему Локи стремился, рушилось, даже если победа была близка. Из-за чего? Сначала помешали Хеймдаль и брат. Убей он обоих, отцу пришлось бы сделать наследником единственного сына. Потом он очень неудачно перенесся в мир читаури. В Нью-Йорке надо было не упиваться битвой, а стоять рядом с Тессерактом и атаковать скипетром каждого, кто пытался подойти — и всё, Мидгард пал бы к его ногам. По крайней мере, до появления подмоги из Асгарда. В поселении стоило лучше следить за подчиненными. Не допустить поставок смертельных газов, не ставить ничего в теплый дом, не мешать вместе два проекта — по электричеству и по отоплению.

Как и большинство асов, задним умом Локи был очень крепок, только вот многочисленные «если бы» уже не имели значения. Со случившимся ничего нельзя поделать, но он мог по крайней мере не повторять ошибок, просчитывать дальнейшие события хотя бы на шаг вперед и получать больше необходимой информации. С такими мыслями он заснул.

— Ты знал, что Локи здесь, почему же не сказал мне? — спросил Тор за завтраком.

— Думаю, он и сейчас еще здесь, — пожал плечами Один. — Взгляни в окно. Гуликамби возвещает рассвет, а твой брат в последнее время привык вставать поздно.

— Я пойду к нему, — Тор решительно отодвинул огромную тарелку с яствами. — Позову к столу. Он и так пропустил вчерашний праздник.

— Не стоит, — подала голос Фригг. — Если бы твой брат хотел разделить с нами трапезу или торжество, он бы сам спустился к нам. Мы должны уважать его мнение.

— Но зачем он здесь? — Тор внимательно посмотрел на отца. — Что вдруг привело его домой посреди ночи да еще и в канун Йоля? Что-то случилось? Или он опять задумал недоброе?

— Он передал мне, что хочет повидаться с вашим учителем пыток, — Один осушил очередной кубок, и расторопные слуги немедленно заполнили его до краев.

— В середине праздничной ночи? — Тор решительно встал. — Отец, он наверняка что-то задумал. Я должен остановить его, пока не поздно…

— Сядь! — Один чуть повысил голос, а громогласное эхо тут же повторило его, усиливая в десятки раз. — Оставь Локи в покое. Пусть делает, что хочет.

— Но…

— Мунин присмотрит за ним.

Под потолком послышалось призывное карканье. Тор поднял голову: живые глаза отца могли появляться и исчезать по мановению руки своего повелителя. По крайней мере, так казалось тем, кто не верил, что птица может летать абсолютно бесшумно. Мунин спикировал вниз, схватил куриную ножку и вместе с ней вылетел в окно. Один сделал вид, что ничего не заметил, Фригг тепло улыбнулась и покачала головой. Тор проводил птицу недовольным взглядом. Шпион Всеотца ни о чем не расскажет ему, а ведь он тоже вправе знать, чего ожидать от Локи. С тех пор, как он притащил его в Асгард, он понятия не имеет, чем занимается скользкий братец в своем мире магии и почему сбегает домой по ночам, никого не предупреждая и ни с кем из семьи не общаясь. Тор мог расспросить учителя, но тот был столь простодушен и прямолинеен, что Локи вертел им, как хотел, еще в детстве, а сейчас изворотливости у него поприбавилось. Тор мог в любой момент отправиться в поселение отверженных, но там он смотрел, а не видел. Он ничего не понимал в научной зауми, подозревал только, что именно оттуда Локи прислал Сиф таинственного наставника, который в последние дни не появлялся к немалому огорчению царственной невесты. Зато Ивар прислал ей сову. По крайней мере, Тору показалось, что это обыкновенная маленькая сова, однако Сиф пришла от птицы в полный восторг и сказала, что это сплюшка. Тор разразился бурным смехом, подумав, что это личное имя совы, но оказалось, что название вида. Отсмеявшись, Тор сказал, что хотел бы посмотреть на аса, который дал сове такое комичное название. Сиф посмотрела на него волком и заявила, что ничего смешного не видит ни в сплюшке, ни в лесном коньке, ни в пятнистом сверчке, ни в еще нескольких названиях, который Тор не запомнил, но которые он бы точно не дал птице, если бы ему довелось заниматься выбором имени. Одним словом, они чуть не поссорились с Сиф из-за птиц и расстались крайне недовольные друг другом. Раньше Сиф ловила птиц лично, это была охота, и Тор горячо поддерживал ее увлечение, считал его достойным. Теперь же она все чаще принимала птиц в дар от этого странного поселенца. Откуда только он их брал? Однако Тор привык доверять Сиф как себе, она потом и кровью доказала свою верность старшему сыну Одина. В отличие от Локи. И есть только одна возможность узнать хоть что-то о том, что творится в голове у скользкого братца.

— Отец, ты говорил, что не будешь против, если один из моих друзей, бравый воин, пересечет ворота бессмертного города.

— Не буду, — кивнул Один, даже не глядя на сына. — Но ты выбрал не лучшее время года для того, чтобы звать гостей. Со дня на день выпадет снег, красоты потускнеют, даже сейчас светового дня слишком мало. Обожди до лета.

— Не обожду, — Тор покачал головой. — Я дал ему слово, а я привык сдерживать свои обещания.

Царевич понимал, что к лету Локи успеет натворить массу дел и что откладывать визит Беннера нельзя. Да, он говорил, что человеку лучше не вмешиваться в дела Локи, но времена изменились.

— Что ж, если твоё желание столь сильно и неизменно, я разрешаю тебе привести сюда этого смертного мужа, — Всеотец говорил очень торжественно. — И если он окажется достойным, я разрешу ему остаться на твой день рождения.

— Это честь для меня и для него, отец! — Тор не ожидал такого щедрого предложения. И очень наделся, что Беннер оправдает оказанное ему доверие.

Он хотел немедленно отправиться в поселение за Тессерактом, но вдруг дверь отворилась, и стражник доложил, что Гринольв просит аудиенции у великого Всеотца, как только тот изволит откушать. Тор фыркнул на старомодное обращение и с сожалением остался на месте, чтобы послушать речи воскресшего полководца. Царевич восхищался им всю жизнь, и возродившийся фантомный образ полностью оправдал все ожидания и надежды. От Гринольва веяло непоколебимой решимостью, как и от его статуи на мосту гигантов. Разговоры с ним, его неприукрашенные рассказы о былых походах развлекали молодых асов и тешили стариков, со многими из которых Гринольв был связан близкими узами и чуть ли не родством. В свое время он совершил столько подвигов, что едва не половина дворца Асгарда считала его благодетелем и готова была присягать на верность. И хотя нынешняя армия отнеслась к нему с недоверием, его влияние постоянно увеличивалось. Это был самый достойный ас в окружении Всеотца, и Тор хотел походить на него почти во всем. Особенно в преданности Асгарду. Гринольв не скрывал, что в свое время Всеотец поступил с ним несправедливо, но даже былая вражда не мешает ему сейчас служить на благо своей страны. Одним словом, Тор восхищался Гринольвом и не мог дождаться, когда же мать доест и удалится в Фенсалир решать насущные вопросы мелкого производства.

Наконец, со столов убрали золотые тарелки, Хугин опустился на плечо Всеотцу, а царица встала подле него, словно безмолвный страж. Тор знал, что мама неплохо владеет оружием, но старается никому не показывать своих умений.

Дверь открылась, пропуская Гринольва, который напоминал темную страшную тучу. То ли он успел повздорить с кем-то с утра пораньше, то ли его мучило похмелье. Тор склонялся ко второму варианту.

— Всеотец, царица, царевич, прошу прощения, что не смог присутствовать вчера на празднике, — Гринольв изобразил положенные церемониалом поклоны, и Тор едва сдержался, чтобы не ответить ему тем же. — Я получил все интересовавшие меня документы. По поводу последней войны, — добавил он после паузы. — Я встретился с Ар… Хагаларом. Или как его теперь зовут? Неплохо посидели, Орма вспомнили… Ты не знаешь, Всеотец, он жив?

— Если и жив, то это выживший из ума глубокий старик, — ответил Один, а Тор попытался вспомнить, о каком именно Орме идет речь. Скорее всего, о советнике, но, может, и о ком другом. «Орм» — достаточно распространенное имя, во времена Гринольва «Ормов» могло быть несколько.

— Если он жив, я могу попробовать разыскать его, но хочешь ли ты увидеть старость и слабость того, кто для тебя всего несколько дней назад был молод и полон сил?

— Он даже не попытался меня найти, — процедил сквозь зубы Гринольв так тихо, так что Тору пришлось напрячь слух.

— Он пытался. Все мы пытались, и ни у кого не получилось. Даже взгляд Хеймдаля не проникает к стенам лабиринта. Мы обыскали весь дворец, все миры.

— Меня не интересуют все, — гаркнул Гринольв, когда Один замолчал. — Только он был мне настоящим другом, пусть и не побратимом. Ему я верил. И в него. А что он сделал?

— Сбежал, когда понял, что найти тебя невозможно, — спокойно пояснил Один. — Он боялся, что падет следующим. И, возможно, он был прав. Я не посылал за ним убийц, но и не интересовался его дальнейшей жизнью. Возможно, он прожил ее достойно.

— Достойно, — Гринольв скривился и оперся о колонну. — Достойно — это умереть с твоим именем на устах и попасть в Вальгаллу.

— Там его точно нет. Но это может означать, что он еще жив.

— Ну и пусть живет, — Гринольв замолчал.

Тор переводил взгляд с бесстрастного отца на злого Гринольва и обратно. Историей советников Одина он никогда не увлекался, считал, что они были всего лишь марионетками при сильном царе, которые ничего не решали и существовали только формально по многотысячелетней традиции. Но, познакомившись с Гринольвом, он изменил свое мнение и решил поискать какие-либо упоминания в книгах. Исторические деятели появлялись один за другим, и информация о них, пускай и официальная, могла пригодиться.