Чтение онлайн

Человек не послушал. И вместо Бога выбрал "добро". До той поры было Сущее, Безъизъянность, то есть "добро зел'o", - впредь возникли вещи с изъяном, "нужное" и "ненужное". Человек стал раб м'oроков своих домыслов. И теперь говоришь ему: мы живём в состоянии первородных грехов, фальшиво. Он отвечает: как жить без этики? Но не спросит: как жить без Бога?

180

"Эмансипация, поскольку её желают и поощряют женщины (а не только тупицы рода мужского), служит симптомом растущего таянья, угасанья женственных сил". Ф. Ницше.

Бабьи "умности" банальны, плоски,

вроде выставления ..., -

словно менструальные обноски

сорвались и скачут без узды.

Феминизм раздвинул им колени,

но оттуда, вместо малых чад,

повалили стоки "умной" хрени,

так что феминизм и сам не рад.

Скоро омужичатся до матки,

формируя бабо-кобеляж.

Боже, дай им непрерывных схваток,

чтоб

завыли аж!

181

"Мы бессмертны, ибо совокупляемся". Л. Толстой.

182

Я - персонифицированная грусть по раю.

183

Я был подросток. Чувственность мучила. Но вот тайны тайн я не знал. Всяк понял бы, чт'o к чему. Я ж был туп. Однозначный зов эроса заглушался особенным чувством к женщине. Странным образом, но во мне подсознательно и без'oбразно жила память, что, мол, эдем загнан в женщину и сквернить его стыдно. Опыт я черпал в некоей книжке и в туалете, что был на улице. Шесть мест мужских, шесть - женских. Здесь буква "М", там - "Ж". Это очень, очень дразнило; плюс интерьер в картинках. Тайны, так сказать, воплощались в семантике: "хочу тр@хаться" или "@й/@зда - с одного гнезда". Я дивился, что туалет - раздельный. Как, испражнения разделялись? Что, пищевые продукты, всякие каши, переварившись, делались разными, и одни несут их в блок "М", а другие в блок "Ж"? Пища в женщине не подобна пище в мужчине? Но это глупо. Знать, сексуальный раскол искусствен? или постыден? Как убрать стены и в туалетах, но и везде?.. Плюс дырки - дырки в уборных. С женского края их затыкали. Я помню надпись: "Я сюда вп@хивал"... Этот пыл просвещал меня; севши в смежной кабинке, я дожидался, чтоб вошла женщина... Вдруг застенное слилось с Женственным, с Вечным Женственным всей вселенной, коей я объявил себя, тем что сунул часть плоти в эту вот дырку, и вдруг постиг искусственность, то есть феноменальность - ментальность - секса. Женщина - в мозге; строй его создал женские груди и всё, что ниже. Кстати нас учат с неких пор сдерживать и, напротив, будить страсть мыслью. Впих плоти в дырку - в лад выражению, что М "трахает всё, что движется". Жизнь "затрахана" и ободрана им, как чучело. Надо всем вспухнул фаллос, и только женское в силах сбить его.

184

Разум есть иудео-христианский логос.

185

Женщины Безусловно: женщины глупее,

и монахи а монахи - парни на уме.

Женщины рожать, к тому ж, умеют,

а монахи - доки в бурим'e.

186

Блистательно насобачились шельмы, влезшие в интернеты после кочевий по СПА-салонам, "тренингам мысли", "лайф-коучингам", "пси-практикам" и духовным чертогам вроде "Дом-2" и "Пойми меня"! Насобачились в пошлых рецептах "тюнинга личности", "психо-эго" и "роста духа". Массы "психологов", то гламурных в мини и топлесс, то респектабельных, чуть не РАН-ского вида, мигом научат правильно мыслить, преобразят нас.

Шельмы не знают, как мысль рождается в муках при вивисекциях самоё себя и вопит диким голосом. Не умея так мыслить, - вряд ли и мысля выше кишечника, - шельмы тужатся бодрым тресканьем, в стиле сплетен о тряпках, дать путь спасения. "Мы изменим вас к лучшему, - блеют шельмы.
– Надо лишь останавливать, пусть на миг всего, мысли, и увеличивать остановку больше и больше. Вы приходите, мы вас научим".

Шельм славит ветреный био-слой, болтающий о полезности остановки мышления. Это знак, до чего дошли алчбы стать вдруг "духовными", понаслушавшись куриц, квохчущих в ярких модных гнездилищах и коммерческих торжищах далеко от кровавых битв за престиж Человека, там, где нас тщетно ждут изнемогшие и израненные титаны.

187

Нас всех отметила роковая печать: нас строят на общепризнанном и на логике, омертвелой и чёрствой, - дабы все поняли. Непонятное давится. Чтоб стать понятым, мы заискиваем перед логикой и моралью, чтоб не казаться глупым, смешным, нелепым; мы церемонимся ради личностной и общественной этики, опасаясь быть искренним, чтоб не быть осуждённым и не остаться в конце концов в одиночестве, словно пария. Но ведь хочется - часто! чаще, чем кажется!
– сделать то, чего требует вольная и бегущая рамок сущность.

Всё хаотично, если живое.

Истина есть живая и не желает быть пойманной и пришпиленной к стенду.

Смотришь кино, чтоб найти ответ. Слушаешь споры, дабы внять смыслам, или читаешь... Но - там всё мёртвое. Там понятное, чтоб прочло его множество, - ради денег и славы автора. Общепринятое корыстно. Ведь даже Ницше, выкрикнув про слом ценностей, вдруг притих перед данностью и внушал "любить рок". Достоевский, выведший, что пусть мир падёт, только б лично ему беспрепятственно чай пить, оговорился: мысль, мол, "подпольная". И Христос рек: "Боже, что Ты забыл Меня?" (Марк, 15, 34) - на кресте, став из Бога жалкою жертвой.

Логике и морали нужно быть новыми. Самым острым должен быть стыд за рай, что брошен, за первородное преступление. Если съешь с древа знания зла-добра, то умрёшь, заявил Бог. Мы всё же съели и потеряли рай. То есть умерли.

С нас поэтому спрос: для чего познавать зло с добром, если это смертельно? Этика множит горести мира. Этика - для самой себя. Это мать трафаретных, несуществующих; все нотации пишутся усреднённому "человеку вообще", "Das Man", или "всемству", - так что в нас чувство, что всё изложенное мы знаем, и убеждённость, что всё написано о статистике и цифири, не о реальной жизни живого.

Цифры и формулы, дважды два есть четыре - это мужской мир, патриархатный. "Зло" с "добром" - предикаты мужского. Женское, райское, есть иное. Случка с животным, взять мораль рая, столь же ужасна и аморальна, как случка с женщиной. Фаллос в гр'aффити на стене коробит - а между ног, что, радует? Если вдуматься, всё мужское "добро" есть "зло" по Богу. Женское топчут, дабы в разделах типа "Знакомства" дать сущность женщин как нумерованных, годных к купле и сбыту кукол.

Главное прячут. Главное - чт'o внутри нас и чт'o не съедено смыслами и культурой. Нам нужно жить - не быть. А для этого возлюбить нужно истину, но не то как устроено: "Вас имели, имеют, будут иметь", или, как наставлял де Сад: "Девы, тр@хайтесь! Вы к сему рождены". Не взвоем: "Милый, целуй меня! Полони меня страстью!" - но да вольём в себя мир по слову: "Длань, что ласкала, в кровь включена".

188

Вдруг впало мне, что, казня порок, Бог даёт его легионами текстов Библии, а про рай Свой, Царствие Божие, куда кличет всех, - ничего, кроме призраков в белом. Что же, рай - морок?

189

Ищешь смысл жизни, кружишься в сложностях и терзаешься, рыща главное. Но, взяв библию и прочтя патриархов, мудрых, почтенных, даденных образцом, вдруг видишь, чем заменён рай, чт'o стало ценностью. Вот она:

"Появился Аврам в Египет, и там увидели, что она (его Сара, жена) красивая; нахвалили её фараону и взяли в дом его. А Авраму доходно; был ему за жену скот, челядь и лошаки с верблюды" (Быт. 12, 14-16)... "Стал Аврам пребогат скотом, серебром, да и золотом" (Быт. 13, 2).

Ради этого и пропал рай: ради вещей, на кои мы променяли Жизнь. Сара - правнучка Евы (Жизни). Стало быть, вновь Аврам заложил её, как когда-то Адам?

190

Раз общество, следуя нормам, стало дурдомом, надо держаться правил дурдома, чтоб сталось общество.

191

Бах и западная экстравертность. Гульд играл Генделя... Телеман, Рейнкен, Гендель жили в эпоху Баха и были в славе. Бах же был неизвестен. Как так, что и поныне есть, кто равняет их, безусловно талантливых, но довольно банальных, с Бахом? В чём корень славы этих счастливцев?