Чтение онлайн

— А ты что будешь делать, папа? – осмелела Алена.

— Пойду пить горькую. Горше не бывает!

Алена склонилась над тетрадкой и стала выводить:

«Привет участникам забега!»

(сразу же повзрослев дважды: когда поставила букву «т» в слове «участникам» и когда ее вычеркнула).

В ДОМЕ МОЕМ ПОСЕЛИЛСЯ ТРУПИК. (С)

ХОРОНЯТ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ. (С)

Она помешалась от горя: носила его на руках, считая больным, и просила всех вокруг его вылечить. Никакие уговоры и объяснения не помогали, она никому не верила. Наконец кто-то из односельчан посоветовал ей обратиться к некоему странствующему монаху Будде, который со своими последователями остановился тогда недалеко от их деревни. Она пошла туда, нашла Будду и бросилась перед ним на колени, умоляя вылечить ребенка. Будда посмотрел на мальчика, всё понял и сказал ей: «Хорошо, я вылечу твоего ребенка, но ты должна помочь мне». Она запричитала: «Всё, что угодно» – и тогда Будда сказал: «Для того, чтобы приготовить микстуру, мне нужно, чтобы ты принесла горчичное зернышко, взятое из дома, где никто не умирал». Она бросилась в деревню, вбежала в первый попавшийся дом и закричала: «Будда согласился вылечить моего сына!» «Очень хорошо», – сказали хозяева. «Он сделает снадобье, и для него мне нужно принести горчичное зернышко». «Пожалуйста, – сказали ей. – Конечно, возьми сколько хочешь». И когда ей принесли полную пригоршню горчицы, она вдруг вспомнила об условии и спросила: «А у вас в доме кто-нибудь умирал?» «Да, конечно, – ответили хозяева, – в позапрошлом году дед, три года назад…» Но она уже не слушала, она помчалась в следующий дом. Потом в следующий… Когда она обежала всю деревню, она поняла. Она вернулась к Будде, взяла своего ребенка, похоронила его, и присоединилась к последователям Гаутамы. По легенде, она стала основательницей первой группы буддистских монахинь.

СКАЗКА: ДЕВОЧКА И ЗМЕЙ. (К)

рабби Аврааму, и, напомнив ему о заповеди чтить родителей, повелел ему оставить уединенную жизнь. Авраам ответил: «Я не признаю отца во плоти. Я признаю только милостивого Отца всего живого».

«Но ты получил наследство при условии, что будешь почитать меня как отца и после моей смерти», - сказал маггид.

«Я отказываюсь от этого наследства», - ответил равви Авраам. В тот же момент на дом снизошел огонь, спаливший несколько незначительных вещей, которые маггид оставил в наследство сыну, - и ничего более.

Вскоре после этого шурин равви Авраама подарил ему белое пекеше, сделанное из белого шелка, чтобы он одевал его по большим праздникам. Был как раз канун Йом-Кипура, и Авраам принял подарок, который был знаком признательности его отцу. Но в синагоге, где горели все огни, равви Авраам, облаченный в подаренное праздничное одеяние, нечаянно задел один из светильников. Одежды вспыхнули. Цадик немедленно скинул их. Долго смотрел равви Авраам, как они превращаются в пепел. Он понимал, что происходит.

ОТЕЦ И СЫН (И)

ИДЕЯ ПРОГРЕССА... (К)

услышали, что некто имеет репутацию весьма ученого человека. Кое-кто из них захотел пойти у нему и посмотреть, чему он может научить. Наставник позволил им пойти, но прежде они его спросили: «А как мы узнаем, истинный ли он цадик?»

Баал Шем ответил так: «Попросите его дать вам совет о том, что следует делать, чтобы во время молитвы и учения вас не тревожили нечистые помыслы. Если он даст вам совет, то вы поймете, что он не принадлежит к великим учителям. Ибо таково служение человека в этом мире до самого его смертного часа - всё время бороться с чуждыми помыслами и всё время возвышать себя и уподобляться природе Божественного Имени».

ОДНАЖДЫ УТРОМ ПОСЛЕ БЕСЕДЫ... (И)

Две и три человеческих жизни – ничто для странствующего монаха. Он разрывает грудью заросли колючего кустарника, он пьет реки и повторяет молитвы вслед за шепотом деревьев. Счастье идущему! Он открыл основной закон: закон маятника. Он знает, что грусть уравновешивает радость, как маятник отходит на равные расстояния от беспечной и пустой середины. Маятник летит, перенося внимание со зла на добро и дальше.

Самая радостная для него мысль – о неминуемой смерти.

И вот представьте себе, как он сидит ночью у костра и помешивает ложкой будущий суп. В какой-то момент из кустов выскальзывает лисица и садится обок.

— Ты весь – комок нервов, – говорит она ему. – Расслабься.

— Что же тогда будет с миром? – спрашивает он.

Лиса начинает смеяться, всё ее тело колышется – или это огонь меняет позу.

— Милый человек, – говорит она, – не на тебе держится мир.

— А на ком? – спрашивает он. Он хочет показать заинтересованность, а не тревогу.

— Мир держится на маятнике…

Он кивает: это давно известно.

—… и колодце, – заканчивает лисица.

Монах хмурит брови, тщетно пытаясь высечь искру понимания.

— Что такое колодец? – спрашивает он.

— Это нечто, чего почти не существует, – отвечает лиса. – Это нечто, чего нет на карте. Его можно заметить, только если ты очень близко.

— Ты знаешь, я тебя не понимаю, – говорит монах и встает. – Пока мы говорили, наступило утро. Давай поклонимся восходящему солнцу и продолжим нашу беседу в живой реальности. Я буду божеством маятника. Попробуй быть тем таинственным колодцем.

— Хорошо, – лисица скользит по поляне. – Начинай.

— Я великий маятник, – возвещает монах, надув щеки и набычив шею. – Я раскалываю мир на противоположности.

— Ну, твори же свой мир, – торопит его лисица.

— Здесь будет суша, а здесь – океан, – размечает монах взмахами рук. – Горы здесь, а там – впадины. Здесь прольются великие дожди, а вот тут будет полная сушь и пустыня.

— Минуточку, – впрыгивает лиса. – И идущие по пустыне умрут от жажды?

— Да, – разводит руками монах, – если колебания маятника достигнут такого размаха…

— Тогда смотри: я стою в середине пустыни. Я беру лопату, это просто палка с железным набалдашником. Я сгребаю песок. Утрамбовываю стенки. Я копаю вглубь… Этого не запрещает маятник?

— Нет.

— Я копаю вглубь. Вокруг меня пустыня. Но – смотри, монах! – там есть вода. Ее нет вокруг, ее нет на карте, но идущий здесь путник напьется и пойдет дальше. Мы очень маленькие, и вся наша жизнь может пройти, пока маятник летит в одну сторону… Подойди, напейся.

И монах, бродяга и неудачник, долго и жадно пьет. Глаза лисы сверкают, как капли этой удивительной воды…

ОДИН ХАСИД ЛЮБЛИНСКОГО РАВВИ...(И)

достиг чего-то в Дзэн, совсем молодым монахом оставил монастырь Цзы-мина и отправился странствовать по Китаю. Когда он через много лет вернулся посетить монастырь, его старый учитель спросил: «Скажи мне, в чем суть учения буддизма?» Цзуй-ень ответил: «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит воды озера». Цзы-мин гневно взглянул на своего бывшего ученика: «Ты постарел. Твои волосы поседели, твои зубы поредели, а у тебя все еще такое представление о Дзэн. Как можешь ты избежать рождения и смерти?» Слезы потекли по лицу Цзуй-еня, и он низко склонил голову. Через несколько минут он спросил: «Скажи мне, в чем суть буддизма?» «Если облако не висит над горой, – ответил Учитель, – свет луны бороздит воды озера». Прежде чем Цзы-мин закончил говорить, Цзуй-ень стал просветленным.