Лоскутное одеяло или психотерапия в стиле дзен
Шрифт:
КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДЗУЙГАН СИГЭН... (Д)
ВТОРОЙ АКТ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ: ВОЙНА. (К)
СГ: Да, ничего себе.
К: И что мне с этим делать?
СГ: Страдать.
К: Вы серьезно?
СГ: А как еще привлечь внимание родителей? Только грустью и депрессией.
К: Каких родителей? Мои ведь ничего этого не видели! Они вообще живут так далеко...
СГ: А-а-а, каких родителей. Да уж конечно, не твоих несчастных папы с мамой. Что они могут! А вот настоящих родителей, истинных, небесных, которые видят каждую твою слезу, и чем больше ты будешь плакать, тем больше принесут тебе игрушек, счастья... Чего ты там еще хотела вчера? А, смысла жизни. Этого - навалом. Только надо достаточно поплакать.
ВТОРОЙ АКТ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ: ВОЙНА. (К)
ОДНАЖДЫ УТРОМ ПОСЛЕ БЕСЕДЫ...(И)
— Как тебя зовут?
— Саша.
— А меня Рома. Как тебя зовут?
— Вова.
— А меня Виталик.
— Сколько тебе лет?
— Семьдесят.
— Да ну, если бы тебе было семьдесят, ты был бы уже старым. Даже когда человеку двадцать, он уже старый.
— А ты что будешь делать, когда тебе будет семьдесят лет?
— У меня есть друг Валера по фамилии Алеша. Мы с ним поедем на поливальной машине на пенсию.
"ПАПА, МНЕ ПРИШЛА МЫСЛЬ..." (И)
Надежда: Я очень люблю эту сумочку, и мне нравится держать ее при себе… Так уютнее.
СГ: Ага… С сумочкой уютнее… Ну, и что бы вам сказала эта сумочка? Если бы она умела говорить, как в сказках Андерсена, что бы она сказала мне, вам?
Н: Я сумочка, очень изящная, из такой нежной кожи… Во мне много красивых вещей…
СГ: И что поэтому?
Н: Поэтому меня будут беречь…
СГ: Умная сумочка. Холить и лелеять?
Н: Да, холить и лелеять!
СГ: Улавливаете сходство сумки с собой?
Н: Нет, почему?
СГ: Совсем-совсем не улавливаете?
Н: Ну нет, я, например, думаю, в отличие от сумочки. Она просто набита красивыми вещами…
СГ: А вы?
Н: А я… Ой! (закрыв лицо руками, смеется).
СГ: Так, отлично, есть инсайт. Надя, что вы сейчас ко мне чувствуете?
Н: Интерес.
СГ: То есть возбуждение?
Н: Можно так…
СГ: Почему-то думают, что возбуждение – сексуальное чувство. Это может быть просто возбуждение к мужчине, который что-то знает и может научить.
Н: Да, конечно.
СГ: А может, сексуальное. Ты стыдишься? У тебя с этим проблемы. Что ты сейчас чувствуешь?
Н: Ой, что чувствую, ой, что чувствую… (наклоняется вперед, закрывает лицо руками, смеется)
СГ: Ой, ой, щас я вам так и скажу…
Н: (машет головой) Не скажу.
СГ: А может, раскроешь… цветник?
Н: (отрицательно мотает головой).
СГ: Что тебе мешает?
Н: Столько людей…
СГ: «Александр Борисович, только ты и я. Когда мы останемся наедине…»
Н: Да это у вас проблемы, доктор!
СГ: У меня – безусловно. Я слишком падок на сумочки с нежной кожей.
Н: О боже, у меня от смеха болит голова!
СГ: Это симптом. Ну, ничего. Сегодня пришел симптом – завтра придет мужчина.
Н: Нет, нет, хватит. Хватит мужчин.
СГ: Ой, ну что ты мне рассказываешь. Прямо ты сейчас бросишь водить глазками и начнешь работать.
Н: Может, и начну.
СГ: Посмотри мне в глаза.
Н: (не может, хохочет).
СГ: Ну, не сейчас. Но кокетство – это уже хорошо. Эту энергию потом можно будет направить по делу. Главное – оторвать ее от мужчин. Мужчин к ней на самом деле не относятся. И если они этого не понимают и сунутся – ой, как им несдобровать… Ой, что с ними будет…
Н: Мне их не жалко.
СГ: Вот именно.
КОКЕТСТВО – РОДНАЯ ИГРА ДЛЯ ПСИХОТЕРАПЕВТА. (К)
Надя: Знаете, вчера я на вас злилась.
СГ: Это хорошо.
Н: Я злилась, глядя на то, как вы работали - и с Андреем, и с Леной.
СГ: Это плохо.
Н: А сегодня я просто наслаждалась.
СГ: Это хорошо.
Н: И еще я хочу сказать Андрею, что как я вчера к нему хорошо относилась, так и сегодня, без изменений.
СГ: Это плохо.
Н: Ну вот смотрите, с вами можно нормально разговаривать?
СГ: Нет. Зато со мной можно кричать. Давай крикнем.
Н: А-а-а!!!
СГ: Молодец. Дай я тебя поцелую.
НЕСКОЛЬКО РАДОСТНЫХ ВЕЩЕЙ... (М)
СГ: Что ты сейчас чувствуешь?
А: Хорошо я себя чувствую, мне интересно.
СГ: И как тебе ее выступление? (кивает на Надю).
А: Выпендривается слегка… Играет, конечно.
СГ: А можно принять то, что не все люди осознаны?