Чтение онлайн

А: Да, наверное, это так...

СГ: Что ты сейчас чувствуешь?

А: Вот эту самую горечь.

СГ: Ну, крикни, разрядись. Здесь хорошая обстановка. И маме никто не расскажет.

А: (сидит, молчит).

Кто-то из группы: Блин, хочется уже крикнуть за тебя, или убить тебя нафиг.

А (поворачивается): Ну убей.

СГ: «Умру! Погибну! Но не предам святых идеалов!»

А: Ну ладно, смейтесь...

СГ: Слушай, открывай общество жертв родительского насилия. Сразу куча народа запишется. Вон Лена - Лен, пойдешь, в общество к Андрею?

Лена (смеется): Пойду... Но не хочется...

СГ: А кому хочется? Что поделаешь - надо. «Мы путей не выбираем». Там, где есть долг и вина, вообще нет выбора.

ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ДОЛГ И ВИНА...(К)

ВТОРОЙ АКТ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ДРАМЫ: ВОЙНА. (К)

ИНТЕРВЬЮ С САШЕЙ ГРАНКИНЫМ В КОРОТКИЙ ПЕРИОД УВЛЕЧЕНИЯ ДЗЭН-БУДДИЗМОМ. (Д)

– Как приходит просветление?

Рэндзай ответил:

– Как ветер пробегает по траве.

Рюнзю поклонился.

ЭТО ПОХОЖЕ НА САМУЮ ИДИОТСКУЮ... (К)

тот засмеялся и сказал:

«ТЫ ЭТОГО НЕ ЗНАЕШЬ!» (К)

ВЫ К ЛЮДЯМ НЕУВАЖИТЕЛЬНО...(Д)

— Так в чем же состоит цель такой терапии?

— Цель состоит в том, чтобы убивать людей. Когда все убиты, появляется живой человек.

— Стоп, стоп, стоп! Так вы работаете убийцей или психотерапевтом?

— Я работаю липучкой для трансферов. И почти всегда ловлю образ комнатного бога. Я – отец народа, как Пушкин. Они меня ловят, чтобы использовать, как родителей, для борьбы с собой, но я ловче и сильнее, и я уворачиваюсь, и вовремя отнимаю сисю.

— То есть вы как бы поздний родитель, проводящий ребенка ко взрослости, причем вам это удается лучше, чем биологическим родителям, потому что вы сильнее.

— И еще скромнее.

— А это, простите, в чем выражается?

— Когда Тао-ву, китайский мастер дзэн, сидел однажды, погруженный в медитацию, и к нему подошел некий монах, спросивший: «В чем величайшая глубина учения?», то Тао-ву встал со своей скамеечки, стал на колени и сказал: «Ты пришел сюда издалека, но боюсь, я ничего не смогу тебе ответить».

— То есть дохлый номер, нет никакой истины, ничего найти невозможно и т.п.?

— Ничего не возможно найти ТАК. За вопросом должен стоять весь человек, действие должно быть абсолютным, и пока этого нет, я играю в Станиславского и лениво говорю: «Не верю». На самом деле я еще скромнее, и не думаю, что я что-то сильно могу усилить. Созревание – внутренний процесс, и я для него – символ, хорошо, если красная тряпочка.

— Созревание сознания или бессознательного?

— Ни того, ни другого. Бессознательное у всех гениальное, это без вопросов. Сознание тоже у кучи народа отличное, не хуже моего, то есть гипертрофированное. Отношения между ними – вот это главное.

— Дружат – не дружат?

— Господи, да хоть вообще берут друг друга в расчет. А то ведь как: сознание, например, живет так, как будто бессознательного нет, инфлируется, и начинается кошмар и психосоматика. А сознание всё гонит интеллектуализации и рационализации во всё возрастающем количестве.

— И чтобы вывести человека из рационализаций, вы смеетесь над ним?

— Я смеюсь над масками, я не смеюсь над людьми. Мы все в одном корыте свои маски полощем. Так что можно и посмеяться.

— А если людям это не нравится?

— Я легионер, а не проститутка.

СОН ЛЕГИОНЕРА (С)

УЧЕНИКИ БААЛ ШЕМА ОДНАЖДЫ... (И)

ОДНАЖДЫ УТРОМ ПОСЛЕ БЕСЕДЫ... (И)

об истинной вере, спросили: «А что делать человеку, который боится быть один, и не только удалиться в пустыню, но и дома не может вынести одиночества?» Рабби Нахум сказал: «Покажите мне такого». И сколько он не ходил и смотрел на каждого, никто не смог сказать ему: «Я».

Есть же какие-то вещи…

Прежде всего нужно определить рамки, а потом уже – пожалуйста – гуляйте в этих рамках. Только так достижима подлинная свобода. Свобода – это осознанная необходимость. Неважно даже, насколько осознанная. Можешь осознать – твое счастье. Не можешь – следи за умными людьми.

Но и злоупотреблять тоже не надо.

В общем, ничего не надо.

Все-таки, это было грубо.

Девушка ему сказала: «Я думаю, психологи – хорошие люди».

Другой вопрос, зачем она так сказала. Может быть, она так всегда раньше думала. Потому что никогда не видела психологов. Это была ее милая иллюзия. Она сама бы с нею постепенно рассталась. Она бы вышла в перерыве в коридор и всё бы сказала.

А он – тоже, начинает. Из-за таких у нас психология так и сидит в девках, никем не любимых. Ни правительством, ни широкими массами людей. Скажешь в гостях, что психолог, – люди отсаживаются подальше. Может, они никогда психологов не видели, как та девушка. Или, наоборот, видели.

Короче, есть же какие-то вещи, и нарушать их отнюдь никому не надо. А то еще обидится кто.

НЕСКОЛЬКО БОЛВАНОВ. (И)

— ЧТО Ж, ДЕВОЧКА, – СКАЗАЛ ЗМЕЙ...(Д)

РАЗГОВОР НИ О ЧЕМ. (Д)

Нет ничего хуже, чем группа людей, сознательно собравшихся для исполнения общего дела. У них в глазах сияет подростковый пыл. Редкие прохожие шарахаются на другую сторону улицы.

Что такое подростковая логика? Сильнее – значит круче. Стая – закон. Завтра больше. Маза наша. Цой жив.

«Просьба о помощи со стороны пациента всегда означает регрессию. Пациент может просить о помощи по-разному. Младенческая установка как бы говорит в нем: «Мамочка, поцелуй, чтобы перестало болеть». Если он похож на ребенка, просьба о помощи будет примерно следующей: «Папа, сделай это, пожалуйста. Я маленький, а ты сильный». Пребывая на уровне подростка, пациент скажет: «давайте встретимся и вместе сделаем то, что не получается у меня одного». Иногда пациент может оказаться старше и его просьба будет звучать так: «Помогите мне преодолеть мои победы над самим собой»; «Помогите мне не быть таким преуспевающим». (К.Витакер, «Полночные размышления семейного терапевта»)