Чтение онлайн

— Дорогая, — продолжил Ричард, — не будешь ли так любезна налить нам виски? Мы с майором немного засиделись, обсуждая дела. Хотелось бы приятно завершить вечер.

— Конечно, Ричард.

Виктория прошла к буфету. Руки едва заметно дрожали. Взяла графин и налила в два стакана — щедро, как любит муж.

Харгрейвз уже развалился в кресле, широко раскинув ляжки. Ричард сел напротив — более сдержанно, но с той же самодовольной ухмылкой.

Виктория подала стаканы.

— Благодарю, мэм, — майор сально подмигнул. — Вы образец женской добродетели!

Ричард поднял стакан к губам, не отрывая взгляда от Виктории. Сделал глоток. Потом мягко произнес:

— Дорогая, иди, готовься ко сну. Мы с майором ненадолго — просто закончим разговор. Ты, должно быть, устала.

Забота. Притворная. Для Харгрейвза.

— Как скажешь, Ричард. Спокойной ночи. Спокойной ночи, майор.

— Спокойной ночи, миссис Кэрроу! — весело откликнулся тот.

Она вышла из гостиной и закрыла за собой дверь. В прихожей остановилась и выдохнула — долго, дрожаще, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи.

Обошлось. Пока обошлось. Может, сегодня все закончится мирно? Может, он напьется с Харгрейвзом и просто ляжет спать?

Позади, из гостиной, донеслось:

— …нужно действовать осторожно, — голос Ричарда. — Чтобы никто не пожаловался властям.

— Да кому какое дело до этих… — Последнее слово потонуло в бое часов.

Виктория невольно затаила дыхание: «О чем это они?»

Она не должна подслушивать. Это неправильно. Жены не подслушивают мужей.

Но ноги не двигались дальше.

— ...возьмем не больше двадцати, максимум тридцати, — деловито произнес Ричард. — Если набить трюм под завязку, товар испортится в пути.

Товар? Виктория сдвинула брови.

— Верно, верно! — пробасил Харгрейвз. — Лучше меньше, да лучше. Но тогда выбирай помоложе. За молоденьких в Сингапуре дадут хорошую цену. Там спрос большой…

Голос стал тише. Виктория, не дыша, прильнула к двери.

Еще обрывок — Ричард:

— … главное найти деревню подальше… чтобы никто не хватился…

Как Виктория ни прислушивалась, больше ничего не смогла разобрать.

Она начала подниматься по лестнице.

Двадцать. Молодых. Сингапур.

Что это? О чем они говорят?

Внезапно — с ослепительной ясностью — мозаика сложилась в ужасающую картину. Виктория судорожно вцепилась в перила.

Они говорят о людях. О женщинах.

К горлу подступила тошнота.

Ричард, ее муж, офицер Британской Короны собирается похитить двадцать китайских девушек и продать в Сингапур.

Виктория зажала ладонью рот, сдерживая рвущийся крик.

Нельзя здесь оставаться. Если он выйдет и увидит ее на лестнице, замершую, с этим выражением лица…

Она заставила ноги двигаться. Поднималась тихо, осторожно, крадучись. Одна ступенька. Скрип половицы — она замерла. Вторая. Третья.

Когда Виктория добралась до верхней площадки, по спине струился холодный пот. Она вошла в спальню, закрыла дверь — медленно, бесшумно, придерживая ручку, чтобы не щелкнул замок.

Привалилась спиной к стене. Дышала — быстро, рвано, не в силах отдышаться. Сердце выпрыгивало из груди.

Двадцать девушек. Чьи-то дочери. Чьи-то сестры. Будут похищены из деревни. Брошены в трюм корабля. Проданы в Сингапур.

Виктория заставила себя оттолкнуться от двери. На негнущихся ногах подошла к туалетному столику. Села. Взглянула на свое отражение.

Бескровные губы. Мертвенно-бледное лицо. Глаза широко раскрытые, почти черные в тусклом свете свечи.

Она начала вытаскивать шпильки из прически — медленно, одну за другой. Взяла гребень, провела по волосам. Зубцы зацепились за спутанный узелок. Она не стала распутывать, дернула, не замечая боли.

Двадцать. Молодых. Товар.

Она расчесывала и расчесывала, прядь за прядью. Машинально. Бездумно.

Хорошая цена.

Наконец она положила гребень на столик. Руки дрожали. Поднялась, сняла платье, распустила корсет. Вдохнула полной грудью, но облегчения это не принесло.

Продать в Сингапур.

Она надела ночную рубашку, села на кровать. Обхватила себя за плечи и застыла, глядя в пустоту.

Что мне делать?

Внизу хлопнула входная дверь — Харгрейвз ушел. На лестнице раздались шаги. Тяжелые. Неровные. Пьяные.

Он идет сюда.

Сердце заколотилось — быстро, больно, где-то в горле.

Ричард вошел, закрыл за собой дверь. Повернулся. Посмотрел на Викторию долго, с той же самодовольной ухмылкой.

— Готовишься ко сну?

— Да, — тихо ответила она.

Он подошел к стулу, начал снимать сюртук. Расстегивал пуговицы медленно, неловко. Пальцы не слушались: выпивка делала свое дело.

— Помоги мне, — велел он.

Виктория подошла. Взялась за пуговицы. Расстегнула — одну, вторую, третью. Он стоял, глядя на нее сверху вниз. Его дыхание пахло виски и табаком.

Последняя пуговица. Виктория помогла ему снять сюртук — тяжелый, жаркий от его тела. Аккуратно повесила на спинку стула.

Потянулась к рубашке. Начала расстегивать воротничок.

И тут ощутила запах. Слабый, но отчетливый. Сладкий, пряный, чужой. Женские духи.

Она невольно потянула носом, принюхиваясь.

Ричард заметил.

— Что ты делаешь? — жестко бросил он.

Виктория подняла взгляд, чувствуя, как все сжимается внутри.

— Я... помогаю тебе раздеться, — пролепетала она.

— Нет. — Он схватил ее за плечо. — Ты обнюхиваешь меня. Как собака.

— Нет, я не…

— НЕ ЛГИ МНЕ! Думаешь, я не вижу? — Он встряхнул ее за плечи так, что дернулась голова. — Этот твой взгляд! Презрительный! Осуждающий!

— Ричард, пожалуйста...

— Ты считаешь себя выше меня? — Его лицо потемнело, глаза блестели от виски. — Судишь меня? Я — твой муж! Я имею право делать то что хочу!

— Я не судила... я просто...

— ЗАТКНИСЬ!

Рука взметнулась. Ладонь ударила по лицу — резко, звонко, с размаху. Щека вспыхнула огнем.