Чтение онлайн

— В следующий раз, — произнес он наконец, — если кто-то придет в мое отсутствие, передавай сообщения через дворецкого. Жена офицера не разговаривает с посторонними мужчинами. Особенно с китайцами. Ты меня поняла?

— Да, Ричард.

— Хорошо. — Он вернулся к ужину. — Тогда больше не будем об этом говорить.

Остаток вечера Виктория провела в напряженном ожидании. Он поднимется за ней в спальню? Закроет дверь? Начнет с вопросов или сразу...?

Но Ричард только поцеловал ее в лоб перед сном и пожелал спокойной ночи.

И следующие два дня был добр.

Ребра все еще болели, если вдыхать слишком глубоко. Синяк на бедре увядал — в центре темно-лиловый, но уже пожелтел по краям. В доме было тихо. Ричард улыбался за завтраком, наливал ей чай, не хлопал дверями. Затишье после шторма — хрупкое, ненадежное, но все же затишье.

Виктория знала, что такие дни длятся недолго. Но пока они есть, можно было рискнуть попросить. Если выбрать правильный момент. Правильные слова.

Рядом с ее тарелкой лежал кремовый конверт. Виктория смотрела на него, не решаясь взять в руки.

Ричард читал «Северный Китайский Вестник». Перевернул страницу, хмыкнул. Она быстро взглянула на его лицо. Брови не нахмурены. Губы не поджаты. Хорошо.

Сейчас!

Она вдохнула — осторожно, чтобы не разбудить боль в ребрах — и заговорила:

— Дорогой, миссис Бромли приглашает меня на чай. Сегодня, в три часа. Небольшое собрание дам.

Ричард не поднял глаз от газеты. Перевернул страницу, просмотрел заголовки.

Виктория ждала. Считала удары сердца. Один. Два. Три. Четыре.

Наконец он отложил газету, посмотрел на нее. Лицо спокойное, но что-то промелькнуло в глазах — раздражение? недовольство? — слишком быстро, чтобы понять.

— Бромли? — равнодушно переспросил он. — Опиумный торговец?

— Да. Его жена очень любезна. Мы познакомились на балу у Пембертонов.

Тишина. Ричард взял чашку, сделал глоток. Медленно. Не торопясь.

Виктория не дышала.

— Чаепития, — наконец с легким презрением произнес он. — Женская болтовня. Сплетни о нарядах и слугах.

Она опустила глаза к тарелке. Пальцы сжали салфетку под столом.

— Это просто вежливость, Ричард... Если я откажусь... нас могут осудить. Подумают, что ты... что мы...

Она не закончила.

Молчание затянулось. Виктория не смела поднять взгляд. Любое давление могло обернуться отказом. Нужно было ждать, молчать, дать ему принять решение самому.

«Пожалуйста, — отчаянно молилась она. — Пожалуйста, пусть он меня отпустит!»

— Ты должна думать о доме, — раздраженно сказал он, — а не болтаться по гостиным с этими пустоголовыми курицами.

Виктория замерла. Сейчас он скажет «нет».

Но Ричард вздохнул — тяжело, словно уступая в чем-то важном.

— Ладно. Иди.

Облегчение нахлынуло так сильно, что закружилась голова.

— Спасибо, дорогой. Спасибо. Я...

— Но чтобы никаких глупостей, — строго перебил он. — Понятно?

— Конечно. Ричард, конечно.

Он встал из-за стола, подошел к ней. Виктория невольно напряглась, но он лишь наклонился и поцеловал ее в лоб. От него пахло одеколоном и кофе.

— Пойду в клуб. Вернусь к ужину.

Он вышел из столовой, и через минуту хлопнула входная дверь. Виктория осталась одна за столом. Пальцы все еще сжимали приглашение, сминая бумагу.

Она медленно разжала кулак, положила письмо на стол, разгладила складки.

Он ее отпустил.

Она выйдет из этого дома. Увидит других людей. Пообщается с женщинами, которые живут в том же мире, говорят на том же языке.

«Может быть… может быть, я не так одинока, как кажется. Может быть, я найду там кого-то, кто поймет».

Виктория встала из-за стола, взяла приглашение и поднялась в спальню.

Нужно выбрать платье. Причесаться. Быть безупречной.

Жена капитана Кэрроу не может выглядеть иначе.

Паланкин нес ее по улицам Международного поселения, покачиваясь словно лодка на спокойной воде. Виктория выглянула наружу сквозь щели в бамбуковой шторке.

Мимо проезжали экипажи, шли пешеходы — европейцы в цилиндрах, китайцы в длинных халатах. Два мира, существующих рядом, почти не пересекались.

«Как я и Ричард, — вдруг подумала она. — Два человека в одном доме, но в разных мирах».

Виктория отогнала эту мысль. Не сегодня. Сегодня она не будет думать о Ричарде. Сегодня она просто женщина, идущая к другим женщинам на чай.

Паланкин остановился.

— Прибыли, мэм.

Виктория поправила шляпку, разгладила юбку. Глубокий вдох. Выдох.

«Может быть, я найду там союзника. Подругу. Кого-то, кто поймет».

Шторка отодвинулась, яркий дневной свет ударил в глаза. Виктория моргнула, привыкая, затем выбралась наружу.

Перед ней возвышалось трехэтажное здание из красного кирпича с белыми колоннами, больше и богаче, чем дом Кэрроу. Опиумные деньги, конечно. У торговцев всегда были деньги. Ухоженный палисадник, цветущие магнолии, дорожки, посыпанные свежим гравием. Респектабельность, купленная ценой разрушенных жизней китайцев.

Виктория знала это — все знали, — но никто не говорил вслух. Опиум был основой благополучия колонии. Без него не было бы ни особняков, ни балов, ни этих чаепитий.

Китайский слуга в ливрее открыл дверь, поклонился.

— Добро пожалуй, — с сильным акцентом произнес он. — Прошу следуй мой.

Виктория вошла в вестибюль. Пахло сладкой выпечкой и паркетным воском. Слуга провел ее к двустворчатым дверям, открыл их.

Гостиная была просторной, светлой, с огромными окнами, выходящими в сад. Кресла с позолотой, диваны с шелковой обивкой, персидские ковры на полу.

Дамы, сидящие в креслах и на диванах, повернулись к двери.

— Миссис Кэрроу! — миссис Бромли величественно поднялась. — Как мило, что вы смогли прийти! Мы так рады вас видеть!

— Благодарю за приглашение, миссис Бромли, — ответила Виктория. — Вы очень любезны.

Хозяйка взяла ее под руку и провела в комнату.

Виктория поздоровалась с остальными дамами. Миссис Харгрейвз ответила коротким кивком и устало откинулась на спинку кресла — четвертая беременность давалась ей нелегко. Миссис Темплтон улыбнулась, поправляя выбившиеся кудряшки.