Чтение онлайн

– Пустиии… больно…

– А нож когда доставал, думал, сладко будет? – процедила Володина, которую захлестывал адреналин – давно она не проделывала таких фокусов.

На шум выскочила Зоя Ильинична, глянула в пролет и увидела Тину, сидящую верхом на непрошеном соседе, его завернутую за спину руку и то, как он сучил ногами, пытаясь выбраться.

– Тебе помочь?

– Принесите какую-нибудь веревку и полицию вызывайте.

– Ка… ка… какую полицию? – очнулась Лариса, все это время с открытым ртом наблюдавшая за происходящим.

– С наручниками и мигалкой, – процедила Володина, с трудом удерживая изо всех сил дергавшегося под ней мужика. – Прокатимся с ветерком до ближайшего отдела.

В это время Зоя Ильинична уже притащила какой-то метровый кусок веревки, и Тина быстро скрутила руки своего пленника, для надежности зафиксировав еще и к перилам. Мужик выл волком, клял и Тину, и, что самое странное, Ларису последними словами, а та пыталась одолеть не пускавшую ее вниз Зою Ильиничну. К счастью, силы у них были абсолютно неравные, и крупная Зоя без труда удерживала маленькую Ларису там, где она и была.

– Слышь… – забормотал привязанный к перилам пленник. – Отпусти, а? Я ж ничего не сделал, так… погрозил только…

– Ага, – кивнула Тина. – А нож ты мне хотел просто показать, да?

– Ну отпусти… нельзя мне в ментовку…

– Давно откинулся?

– Да неделю…

– Ну, погулял, и хватит. В подъезде как оказался?

– Так баба эта… квартира, говорит, у нее пустая, пригласила пожить, потом обещала на работу устроить… вахтой…

– Вахтой? И где же?

– Что ты врешь, ничего я не обещала! – взвизгнула вдруг Лариса. – Переночевать, сказала, пущу, это правда, а про работу ни слова не было!

– Ты че, курица? Как не было?! – удивился мужик. – Сказала – знакомый есть, ему охранники требуются на прииск…

– Та-ак… – протянула Тина. – Интересно.

– Нет у меня знакомых таких, нет! – визжала Ифантьева все громче, словно стараясь заглушить то, что говорил или мог еще сказать ее гость.

Внизу хлопнула подъездная дверь, Тина посмотрела в пролет и увидела поднимающихся полицейских.

– А вот и карета прибыла, – сообщила она привязанному мужику.

Лариса в это время попыталась зайти в квартиру, но помешала Зоя Ильинична:

– Куда? Нет уж, дорогая, не выйдет. Сейчас все ваши с мамашей махинации богомольные наружу выплывут!

– Матушку не тронь, слышишь?! – Лариса начала как кошка кидаться на соседку, но на площадке уже появился наряд, и старший, оглядев участников битвы, негромко приказал:

– А ну, успокоились все и документы приготовили. В чем дело?

Тина протянула свое удостоверение:

– Я частный детектив Володина. На меня только что было совершено нападение, я успела отреагировать и обезвредила нападавшего.

Вернув ей документы, старший наряда повернулся к привязанному к перилам мужчине:

– Нападавший, я так понимаю, этот красавец? Документы есть?

– Справка об освобождении, – признался тот. – В левом кармане… Начальник, да я не нападал на нее, так, припугнуть…

– Нож твой? – присев на корточки и рассматривая лежащий нож, продолжил полицейский.

– Не знаю…

– Понятно, разберемся. Старшина, упакуйте, отдадим на экспертизу, отпечатки снимем, и все станет ясно.

Тина посмотрела на привязанного к перилам мужика – тот занервничал:

– Погоди, начальник… ну, мой нож, мой… Только он чистый, проверяй не проверяй, нет на нем ничего. Я его купил два дня назад на рынке.

– На рынке? Такое штучное изделие? – усмехнулся аккуратно упаковавший в пакет нож старшина. – Да я тебе даже могу рассказать, по какому адресу умелец живет, что его сделал.

– Не знаю я никакого умельца! – запротестовал мужик. – Говорю же – купил на рынке, могу показать, где и у кого!

– А чего тогда так напрягаемся? – спросил старший. – Если нож чистый, купил ты его на рынке – чего ногами сучишь?

– Да мало ли… я ж судимый, пришьете еще чего…

– Делать нам нечего. Фамилия, имя, отчество, статья, срок, где отбывал, быстро!

– Ивановский Геннадий Николаевич, сто шестьдесят вторая, пункт два, срок девять лет, отбывал в ИК-44, – отчеканил бывший зэк, и Тина зачем-то запомнила номер колонии.

– Разбой, значит, в группе и с применением оружия? – вздохнул старший наряда. – Любим все-таки ножички? Или стволы предпочитаем?

– Начальник, да не у меня оружие было…

– А дали тебе столько, как будто и у тебя тоже. Все, хватит заливать. Старшина, забирай его, я тут с дамами разберусь, и поедем, – распорядился он и повернулся к Ларисе: – Ваши документы.

Женщина занервничала, и Тина подумала, что, возможно, в этой секте, как и во многих подобных, запрещается иметь документы и все, что связывает человека с государственными органами.

«Интересно, как выкрутится?» – наблюдая за Ларисой, думала она.

Однако женщина вынула из своей потрепанной сумки паспорт и протянула его полицейскому:

– Вот…

Он полистал его, посмотрел прописку:

– А гражданин Ивановский кем вам приходится, Лариса Васильевна?

– Братом, – сказала она, и Зоя Ильинична даже крякнула:

– Кем?! Да ты что врешь-то, бесстыжая?! Ты у матери одна, каким братом?!

– Погодите, гражданка, – остановил полицейский, но Зоя Ильинична возмущенно перебила:

– Да у нее таких братьев каждую неделю по три штуки! Таскает в дом всех, кого ни попадя! Устроила ночлежку тут!

– Да вы что, тетя Зоя, какую ночлежку? – заголосила Лариса, прижимая обе руки к груди. – То, что людям помогаю, разве можно осуждать? Если человеку идти некуда, а он уже свою вину искупил, отработал? Что ж ему, пропадать теперь?

– Да?! – воинственно уперла в бока руки Зоя Ильинична. – Праведница, значит, такая? А что ж ты, праведница, собственного мужа на порог-то не пустила, когда он из тюрьмы вернулся?! Или ему было куда пойти? Или это другое что-то? Вот такая у вас с мамашей мораль вывернутая! Серега пусть хоть подохнет, а иных-прочих подбираете! Ты хоть подумала, где сейчас твой муж, а?! Праведница! Может, он сгинул уже где-то под забором, не стыдно тебе?!

– Так, стоп, уважаемые! – громыхнул уставший слушать перебранку полицейский. – Не понял, кто на ком стоял, потому сейчас все дружно отправляемся в отдел, там и разберемся. Там и разберемся, я сказал! – предостерегающе поднял он руку, заметив, что Лариса собралась возразить, и она сникла.