Чтение онлайн

Зоя Ильинична торжествующе посмотрела на соседку – мол, сейчас-то на тебя управу и найдут, захлопнула дверь своей квартиры и первой направилась вниз по ступенькам. Тина пошла следом, а уже за ними – полицейский, придерживавший за локоть Ларису, как будто та могла убежать.

Умостившись кое-как на заднем сиденье патрульной машины, Тина мысленно поблагодарила родителей за свою субтильную комплекцию – Зоя Ильинична занимала две трети сиденья, остальное досталось им с Ларисой. В «клетке» сзади недовольно сопел незадачливый Ивановский, то и дело бормоча что-то о «непрухе» и «очевидном кидалове».

«Надо Вовке позвонить, чтобы за мной приехал, – подумала Тина, представив, сколько времени придется провести в отделении и как там все небыстро. – А то по ночи возвращаться удовольствие, прямо скажем, ниже среднего. Давненько меня Добрыня из отдела не забирал…»

Но звонить из полицейской машины она сочла неудобным, потому наскоро набрала сообщение и отправила, надеясь, что Вовчик уже освободился и сможет приехать побыстрее, благо находится в этом же районе.

Лариса тоже что-то бормотала – совсем как сидящий в «клетке» Ивановский, но в ее бормотании Тина явственно расслышала проклятия в адрес Зои Ильиничны и просьбу к Величайшему наставить на путь истинный и помочь уберечься от мирской скверны и искусителей в погонах. Последнее заставило Тину отвернуться к окну и закашляться, чтобы не расхохотаться – было очевидно, что женщина не понимает смысла слов, которые произносит.

«И если это из возносимых ими молитв в адрес Величайшего, то мне повезло, и дело я имею не с религией как таковой, а с какой-то пародией на нее, и это нравится мне куда больше», – подумала Тина.

В отделении их сразу развели по разным комнатам – писать свою версию произошедшего, а Тине еще и предложили написать заявление на Ивановского.

– Да что там писать, товарищ капитан? – попробовала отказаться Тина, обращаясь к дежурному. – Это ж не он меня, а я его с лестницы спустила.

– То есть это вы на него напали, а он с ножом оборонялся? – меланхолично уточнил капитан.

– Нет, конечно, но…

– Тогда садитесь и пишите.

– Я не хочу выдвигать обвинений.

– Да можете нехотя написать, мне-то какая разница? Факт нападения есть? Есть. Вызов наряда был? Был. Нападавший задержан? Задержан. Пишите заявление.

– Послушайте… у меня нет времени заниматься ерундой, я частный детектив, я разыскиваю пропавшую девушку, – попробовала Тина зайти с другой стороны. – Ну напишу я заявление, ну наварят ему новый срок – он же судимый, гарантированно закроют. Кому лучше?

– Странная логика у вас, – заметил капитан. – Ну, допустим, вы от него приемами отбились, подготовка есть. А другая женщина могла и пострадать.

– Товарищ капитан… а мы можем договориться? Я понимаю, вам за вызов отписаться нужно. Но в квартире Ларисы Ифантьевой постоянно находятся вот такие, как этот Ивановский, – живут несколько дней, потом исчезают. Не хотите проверить, куда?

– Это кто сказал?

– Соседка.

Капитан только рукой махнул:

– Терпеть не могу с бабками работать. От нефиг делать такого насочиняют, а ты потом проверяй и отписывайся.

– Но мне-то вы можете поверить?

– Это с какой радости? – удивился капитан. – Только потому, что вы тут корочками детектива размахиваете?

– Ну, во-первых, я ими не размахивала, а предъявила в качестве документа по требованию сотрудника. А во-вторых, говорят, участковый на заявления граждан не реагирует и странную квартиру не навещает. И кто знает, чем вообще занимаются тамошние постояльцы? И куда они исчезают? – понизив голос, сказала Тина. – Послушайте, мне действительно не помешала бы ваша помощь. Хозяйка квартиры, похоже, сектантка, пропала ее дочь, а она приводит к себе вот таких, как этот Ивановский, бывших зэков, а потом куда-то их сплавляет. Ивановский, кстати, сказал, что ему обещали работу вахтовым методом, – ничего не настораживает?

Капитан задумчиво смотрел на нее и, видимо, решал, чего ему не хочется больше – разборок с начальством, если эта пигалица окажется права, или лишней суеты с выездом на осмотр квартиры и допросом ее хозяйки.

В этот момент в отделение ввалился Добрыня, сразу обвел взглядом помещение и увидел жену в комнате дежурного:

– О, тебя не упаковали еще? А я-то думал…

– Так, а вы к кому? – оживился капитан.

– А я за ней, – бесцеремонно ткнув пальцем в сторону Тины, заявил Кущин. – Документики мои вот, – он просунул в окошко удостоверение, и капитан, посмотрев, вернул обратно и хмыкнул:

– У нас тут что, слет частных детективов?

– Съезд, – невозмутимо поправил Вовчик. – Ну, я ж на машине, вот и съезд, – объяснил он удивленно уставившемуся на него капитану. – В общем, давайте закругляться, у нас работа еще.

– Тогда уговорите свою даму заявление написать, и может быть свободна.

Вовчик уже было открыл рот, но заметил, как за спиной капитана Тина отрицательно качает головой, давая понять, что заявление писать не будет. Ей и вызов наряда был нужен только затем, чтобы потом заполучить незадачливого нападавшего и потрясти его как следует – он ведь наверняка пришел с Ларисой как раз с собрания, а значит, сможет рассказать хоть примерно, где это было и что там происходило. Кто же мог представить, что дежурный вдруг упрется и захочет непременно упаковать этого Ивановского хоть на пятнадцать суток. Кроме того, она быстро ткнула пальцем в сторону «обезьянника», где на скамейке сидел, удрученно опустив голову, Геннадий, и тут же подняла этот палец вверх, обозначая важность его персоны.

Кущин перевел взгляд на «обезьянник», оценил внешний вид задержанного и все понял. Надо было действовать.

– Минуточку, – мгновенно сориентировался Добрыня и выскочил на улицу.

Он по взгляду жены понял, что ей зачем-то нужен тот, на кого она не хочет писать заявление, потому надо было сделать все, чтобы его выпустили. И решить этот вопрос можно было при помощи давнего приятеля майора Кошелева, работавшего в Хамовниках.

Вовчик набрал номер и, когда Кошелев радостно ответил, не подозревая, чем грозит ему этот ответ, тут же начал:

– Здорово, Кошель! Расшаркиваться некогда, давай сразу к делу. Мне надо, чтобы ты нашел знакомых, – тут он назвал отделение полиции, в котором сейчас находился вместе с Тиной. – И чтобы эти знакомые могли отдать мне одного человечка.

– Добрыня, ты дурак? – по-свойски поинтересовался Кошелев. – С какой радости?

– Никита, мне очень надо. Тинка не хочет заяву писать, я еще толком не разобрался, но ты ведь Тинку знаешь – она просто так ничего не делает. И этот ханурик ей зачем-то нужен, мы тут дело новое крутим. Помоги, а? Тут такой капитан пробитый – пиши, и все. А там бомж какой-то, ну на фиг ему возиться, если не хочет на него что-то повесить?

– А вам-то этот бомж зачем? – не понял Кошелев, и Вовчик повторил:

– Дело раскручиваем. Никита, ну сделай что-нибудь, а? К себе его затребуй – как будто по вашему району проходит, а мы по дороге его из вашей дежурки к себе пересадим.

– Толкаешь ты меня вечно на должностные, Добрыня, – вздохнул майор. – Ладно, сейчас в базу залезу, должны уже зарегистрировать. Я перезвоню.

– Спасибо, Кошель, – с чувством произнес Вовчик и убрал трубку в карман.

Вернувшись в помещение, он незаметно показал Тине, все еще спорившей с капитаном, большой палец, и присел на лавку у стены.