Чтение онлайн

— Я всё понимаю, — слегка улыбнулся Ли Ляньхуа и похлопал его по плечу. — Я рад, что вы поженились, правда рад.

В глазах Сяо Цзыцзиня отразилось сложное мучительное выражение, он тихо простонал, словно раненое животное:

— Сначала… спаси её…

Ли Ляньхуа сел рядом с Цяо Ваньмянь, легонько дотронулся до её волос. Сяо Цзыцзинь вытащил из-за пазухи скомканную до неузнаваемости записку и положил её рядом с подушкой. Это был красный листок с приглашением на свадьбу, на котором значились слова: “Во льду замёрзшая цикада, морозный иней и снег, избавить можно от яда, лишь замедлив вселенной бег”. Яд “цикада во льду” находился на двадцать восьмом месте среди сильнодействующих ядов Поднебесной — поскольку во рту ощущался холодным, его легко было распознать, так что он не считался особенно опасным, и мало кто на самом деле от него пострадал. Если во рту нет ранок, то достаточно прополоскать и выплюнуть, тогда яд не причинит никакого вреда. Но если ранки есть или если случайно проглотить “цикаду во льду”, то через кровь яд попадёт в желудок, половину большого часа спустя превратит внутренности в лёд, и человек замёрзнет насмерть. Большинство способов лечения предполагает согревание, но очень часто согревающие лекарства не успевают подействовать, тело не получает достаточно тепла, и человек умирает. Единственный сравнительно осуществимый способ — найти мастера с чистой внутренней силой, с её помощью защитить внутренние органы и противостоять яду, тогда, как только действие яда сойдёт на нет, больной не только поправится, но и до конца жизни не будет страшиться холода, что называется, нет худа без добра. А среди техник внутренней силы лучшая по чистоте и гармонии в Поднебесной — “замедление вселенной”, если же в противостоящей холоду внутренней силе будет хоть немного агрессии, то можно повредить хрупкие от холода сосуды и ускорить смерть больного.

Со всё ещё румяным лицом, в свадебном платье и украшениях, Цяо Ваньмянь выглядела сдержанно и изысканно, словно лишь задремала, но стоило дотронуться её кожи, как чувствовался исходящий изнутри холод, и чем дольше длилось прикосновение, тем более невыносимым он становился. Ли Ляньхуа смотрел на изящно написанные строки на красной бумаге — хотя почерк был небрежный, почему-то его наклон казался очень красивым. Он вздохнул.

— Главарь Цзяо, можно сказать, из кожи вон лезла…

Он не продолжил мысль, но Сяо Цзыцзинь вдруг осознал: Цзяо Лицяо отравила Цяо Ваньмянь, скорее всего, чтобы проверить, жив ли Ли Сянъи — если её вылечат, значит, это подтвердится. Но даже так, исцеление Цяо Ваньмянь серьёзно подорвёт его жизненные силы, и если на восстановление уйдёт много времени, то он не будет соперником Ди Фэйшэну. Видя, как переменился в лице Сяо Цзыцзинь, Ли Ляньхуа вдруг слегка улыбнулся.

— За эти десять лет мне в руки попал один замечательный трактат по искусству врачевания, в котором освещались различные способы лечения. Для лекарства от “цикады во льду” требуется три яйца с оранжевым желтком, шестьдесят цветков зимней сливы, три шэна снега не старше десяти дней, один шэн мёда, пятицветный петух, пять шэнов крепкого вина, всё это сварить на сильном огне. Одной чашки будет достаточно, и лечение внутренней силой не потребуется.

— Всё это несложно достать, — тяжело произнёс Сяо Цзыцзинь, — я пойду соберу.

Он пинком распахнул дверь и вмиг исчез, цингун был даже стремительнее, чем во время схватки с врагом. Ли Ляньхуа невольно вздохнул и посетовал: знал бы раньше, что его боевое мастерство так выросло, сказал бы, что требуется цзинь яиц с двойным желтком, шестьсот шестьдесят шесть цветков зимней календулы и белой сливы, шэн мёда из цветков лотоса с горы Тяньшань, четырёхногий петух и кувшин лучшего императорского вина. Поразмыслив, он приподнял Цяо Ваньмянь и закрыл глаза; чистая и спокойная внутренняя сила “замедления вселенной” проникла в её грудь и моментально распространилась по меридианам всего тела, помогая побороть холод.

Несомненно, он и был тем Ли Сянъи из ордена “Сыгу”, который тогда пропал в море, вот только эти десять лет оставили на его теле следов больше, чем у кого бы то ни было, тогда… он был лишь ребёнком… теперь он несёт на себе раны от “сокрушающего богов” удара Ди Фэйшэна и в течение пары лет может полностью лишиться разума, стать безумцем, а от его боевых навыков и так давно осталась разве что пятая часть… И если бездумно расточать истинную силу, безумие может настигнуть ещё быстрее. В таких обстоятельствах горько ли ему, что сердечная подруга вышла замуж за близкого друга? Больно ли ему… Ли Ляньхуа улыбнулся. Он больше не ребёнок, повидал и горе и радость. Некоторые вещи на самом деле не так плохи, как кажутся, и выйти замуж не за Ли Сянъи, а за Сяо Цзыцзиня, пожалуй, гораздо большее счастье для неё. Его сила уже разрушена, если бы Сяо Цзыцзинь стоял рядом, то непременно заметил бы… Цзяо Лицяо хочет не ослабить его, а чтобы он сошёл с ума… Не стоит портить день молодожёнам таким скверным обстоятельством… Ли Ляньхуа спокойно управлял своей ци, и холод в теле Цяо Ваньмянь постепенно истаял, в комнате воцарилась тишина.

В другом флигеле Гуань Хэмэн в тревоге и ярости смотрел на лежащую без сознания Су Сяоюн. Её обнаружили в комнате рядом с опочивальней Цяо Ваньмянь. Все стены были залиты кровью, очевидно, она долго с кем-то боролась, но снаружи радостно шумели, все следили за свадебной церемонией и никто не обратил внимание, что в этом флигеле что-то происходит. Потёки крови на стенах были беспорядочными, раны на теле Су Сяоюн тоже выглядели странно: некоторые — как будто в неё глубоко вонзали что-то тонкое и острое, некоторые — вероятно, нанесены клинком, множество из них почти задели внутренние органы, и если бы Фан Добин не предложил пойти искать Су Сяоюн и они не отыскали бы её вовремя, то к окончанию пиршества она была бы уже мертва.

Гуань Хэмэн стоял перед лежащей при смерти Су Сяоюн, его красивые брови были нахмурены, руки слегка дрожали, всё внимание сосредоточено на осмотре. Позади него подошёл Бай Цзянчунь ещё с кем-то, прикинул расположение пятен крови на стенах и застыл с изумлением на лице.

Флигель представлял собой квадрат со стороной два чжана, брызги крови пересекали стены прямыми как стрелы вертикальными и горизонтальными линиями, на полу растеклась большая лужа, уже успевшая изменить цвет — очевидно, из ран Су Сяоюн, и помимо этого, других пятен не обнаружилось. Все стены забрызганы кровью, мебель перевёрнута, даже подушка и одеяло с кровати валялись на полу — похоже, борьба здесь велась ожесточённая. Чем дальше Гуань Хэмэн осматривал Су Сяоюн, тем больше тревожился — хотя порезы были небольшие, однако глубокие, как и колотые раны, похоже, эти два оружия были коротковаты и не достали до сердца и лёгких, иначе она бы уже умерла. Самые ужасные раны были на груди и на щеке. В грудь ударили дважды, и с обеих сторон сломали рёбра, повезло, что сломанные кости не вонзились в лёгкие. Левую щёку проткнули насквозь с такой силой, что достали до горла, эта рана тоже была очень серьёзной. Удары наносились жестоко и безжалостно, явно с намерением убить, но кто напал и так изувечил девушку прямо на свадьбе Сяо Цзыцзиня и Цяо Ваньмянь? Су Сяоюн столь юна, что ещё не успела никак прославиться в цзянху, к тому же, имела покровителем названого старшего брата Гуань Хэмэна. Кому понадобилось убивать таким образом наивную и невинную девушку?

Бай Цзянчунь хоть и был толстяком, но сердце у него было чуткое, жуткие раны Су Сяоюн вызвали у него невыразимо неуютное ощущение — казалось, что что-то здесь явно противоречит здравому смыслу, но как бы он ни прикидывал, никак не мог понять, что именно. Гуань Хэмэн, видя, как он молча нахмурился, решил, что ему безразлично состояние Су Сяоюн, тихо пришёл в ярость, подумав про себя, что подобные люди ставят себя выше других и не обращают внимания на чужие страдания. Как только ему удалось остановить кровь, он поднял её на руки и стремительно вышел. Бай Цзянчунь всё ещё размышлял, что же не так на месте преступления… и невольно застыл на месте, когда Гуань Хэмэн вдруг убежал из комнаты с девушкой на руках. Шишуй встал рядом с ним, пропуская лекаря, дождался, пока он ушёл и сумрачно хохотнул.

— Первое убийство.

— Барышню Су тоже первый раз убивали, — хихикнул Бай Цзянчунь.

— Преступник пошёл на убийство первый раз, не знал, куда следует бить, чтобы умертвить человека с одного удара, зря пролил столько крови, — произнёс Шишуй своим жутким голосом.

Бай Цзянчунь расхохотался.

— Этот человек не только первый раз пошёл на убийство, его боевые навыки ниже среднего, ему следовало бы взять урок-другой у старины Четвёртого.

Только когда Гуань Хэмэн с Су Сяоюн на руках вышел наружу, узнал, что Цяо Ваньмянь отравили и она находится без сознания. Большинство гостей уже разошлись, остальные больше переживали за состояние Цяо Ваньмянь. В глубине души он ещё больше возмутился — тот, кто хотел убить Су Сяоюн, наверняка был среди гостей, однако пока его личность остаётся невыясненной, придётся уйти. Видя, что никого не волнует, жива ли Су Сяоюн, он набрал в грудь побольше воздуха, поудобнее обнял девушку и с помощью цингуна без оглядки помчался обратно на постоялый двор “Улинь”. Фан Добин хотел было окликнуть его, но удивился, заметив его хладнокровный вид, а потом невольно пробормотал: не слишком ли быстро убежал этот герой цзянху?

С тех пор, как Сяо Цзыцзинь выбежал из дома, двери оставались закрыты, всех на самом деле беспокоило, сумеет ли чудесный целитель, чьё искусство врачевания прокладывает дорогу к небесам, спасти Цяо Ваньмянь, больше десятка людей не сводили глаз с флигеля. Немного погодя двери со скрипом распахнулись, Ли Ляньхуа вышел наружу, развернулся и прикрыл их за собой.

— Ну что? — опередил всех Фан Добин.

— Её отравили “цикадой во льду”… — подтвердил Ли Ляньхуа. Все ждали, что он продолжит, но так и не дождались, напротив, он удивлённо оглядел собравшихся. — Слышал, барышня Су тоже пострадала? — Все кивнули. — И где она? — Все помотали головами.

— Несносный Ляньхуа! — воскликнул Фан Добин. — Она вся изранена и истекает кровью, её нашли в комнате рядом с покоями барышни Цяо. А барышня Цяо, как она?

— Её отравили “цикадой во льду”…

У Фан Добина лопнуло терпение.

— Да понял я, что её отравили “цикадой во льду”, дальше-то что? Как она сейчас?

Ли Ляньхуа вздохнул.

— Её отравили “цикадой во льду”. — Снова услышав эту фразу, Фан Добин чуть не сошёл с ума, но к счастью, его друг наконец продолжил: — Кроме как отыскать удивительного человека вроде Ли Сянъи, Ди Фэйшэна, настоятеля Шаолиня или главы Удана, чтобы устранить яд с помощью ци, есть лишь один способ — чтобы самый близкий и любимый человек провёл с ней брачную ночь.