Чтение онлайн

Застолье на какое-то время замерло, воздух можно было резать ножом.

— По… — медленно начал Гуань Хэмэн. — Вы же убьёте человека… — Он собирался назвать его “почтенный Ли”, но от потрясения и злости не смог заставить себя произнести слово “почтенный”.

— Если он сошёл с ума от яда, то тигриная лапа может привести его в чувство, — сказал Ли Ляньхуа. — Если внутренней силы недостаточно, чтобы бороться с ядом, можно предварительно замочить в воде. Хотя тигриная лапа сильно ядовита, но она способна задержать или сократить приступы безумия…

Гуань Хэмэн и Су Сяоюн не знали, что Ли Ляньхуа не разбирается во врачевании, и только недоумевали, Фан Добин же весьма удивился: Ли Ляньхуа ничего не смыслил во врачевании, однако на этот раз вдруг осмелился заявить, что тигриной лапой можно вылечить безумие, как-то подозрительно…

— Откуда вы знаете, что больной был отравлен? — тяжёлым голосом спросил Гуань Хэмэн.

Су Сяоюн знала, что “больной”, о котором говорил Гуань Хэмэн — его хороший друг “Сердце дракона, рука мастера” Чжан Чангун, которого одурманили ядом, и он уже несколько месяцев страдал от сумасшествия. Гуань Хэмэн полмесяца потратил на его лечение, но улучшения так и не наступило. Ли Ляньхуа замер и принял извиняющийся вид.

— Просто мысли вслух…

— Разве можно так легко говорить, если нет уверенности, что спасёте жизнь? — сердито скривился Гуань Хэмэн. — Вам удалось таким способом вылечить больного?

Ли Ляньхуа проглотил язык. Хотя Гуань Хэмэн больше ничего не сказал, но Фан Добин видел, что он очень раздражён — если поначалу у него ещё было немного уважения к хозяину “Благого лотосового терема”, то сейчас он стал относиться к Ли Ляньхуа с большим предубеждением. Вдруг Гуань Хэмэн бросил на Су Сяоюн пристальный взгляд, и Фан Добина резко озарило, почему этот герой-лекарь с самого начала был не слишком дружелюбен с Ли Ляньхуа. Он мысленно расхохотался — оказывается, лекарь-герой Гуань был недоволен симпатией, которую его названая младшая сестра проявляла к “чудесному целителю”. Ли Ляньхуа, видя холодность Гуань Хэмэна, с виноватым видом сидел сбоку, Фан Добин закатил на него глаза.

— Гуань-дагэ, откуда ты знаешь, что Ли… Ли-дагэ никого не вылечил свежей тигриной лапой? — вмешалась Су Сяоюн. — Ли-дагэ известный врачеватель нашего поколения, и хотя тигриная лапа очень ядовита, может, как раз именно этот яд помогает при каких-то видах безумия?

— А… — начал Ли Ляньхуа, но не успел поддакнуть.

— Вы можете гарантировать, что больной, приняв южную звезду, точно сможет поправиться и не умрёт? — сурово спросил Гуань Хэмэн.

— Не могу, — горько усмехнулся Ли Ляньхуа.

Гуань Хэмэн стукнул по столу и вскочил на ноги.

— Тогда вы проверяете лекарства на больных, не считаясь с человеческой жизнью! — в ярости выкрикнул он.

Ли Ляньхуа с Фан Добином вздрогнули.

— Гуань-дагэ! — воскликнула Су Сяоюн.

Гуань Хэмэн был человек прямолинейный, ненавидел зло всей душой, и пусть характер у него был не самый приятный, но к больным он всегда относился с огромным терпением. Ей редко доводилось видеть его в такой ярости, но она всё же смутно понимала, что проверять лекарства на живых людях — жестоко и бесчеловечно. Фан Добин с натянутой улыбкой попытался разрядить обстановку.

— Не страшно, если принять яд, нужно лишь, чтобы кто-то растворил его с помощью чистой внутренней силы, тогда никакой угрозы для жизни, ха-ха-ха.

— И сколько людей в мире обладают подобной внутренней силой? — зло усмехнулся Гуань Хэмэн. — Ли Сянъи? Ди Фэйшэн? Настоятель Шаолиня Юаньхуа?

Фан Добин хотел возмутиться, что его дед Фан Эръю тоже обладает такими способностями, Гуань Хэмэн, как ты смеешь свысока смотреть на главу моей семьи… Ли Ляньхуа сунул ему в зубы чашу вина и слегка улыбнулся.

— Я что-то утомился.

Гуань Хэмэн поднялся, взмахнув рукавами, сердито бросил “Позвольте откланяться” и удалился, хлопнув дверью. Су Сяоюн посмотрела на Ли Ляньхуа, поколебалась, как будто хотела что-то сказать, потом кинула на него свирепый взгляд и выбежала за Гуань Хэмэном. Фан Добин чуть не захлебнулся вином, с трудом проглотил и возмутился:

— Ты что творишь?

Ли Ляньхуа вздохнул.

— Боюсь, скажи ты ещё хоть слово, герой Гуань схватился бы за меч.

Фан Добин потёр пострадавшее горло и прошептал:

— Разве не ты напустил на себя вид знатока, нагородил всякой чуши и вывел его из себя?

— В следующий раз надо говорить, что Ли Ляньхуа ничего не смыслит в искусстве врачевания, ни капельки не разбирается, и чтоб ни с головной болью и жаром, ни с простудой и кашлем ко мне никто не подходил… — пробормотал Ли Ляньхуа.

Фан Добин не удержался от смеха.

— Если бы ты сказал, что ничего не смыслишь, он бы разозлился ещё сильнее.

Они уставились друг на друга и вдруг расхохотались, потом выпили ещё пару чаш вина и каждый отправился мыться и спать.

Выспались прекрасно. На следующий день Гуань Хэмэн встал пораньше и куда-то ушёл, Су Сяоюн в одиночестве сидела за столом на первом этаже постоялого двора. Завидев спускающихся Ли Ляньхуа и Фан Добина, она улыбнулась. Ли Ляньхуа ответил очень смущённой улыбкой, отряхнул одежду, и они с Фан Добином сели за её столик.

— Доброе утро, Ли-дагэ. — Су Сяоюн сегодня была в сиреневом платье и слегка накрашена, гораздо красивее, чем вчера — вот только ради кого она прихорашивалась?

Фан Добин в ослепительно-белых одеждах с довольным видом сел рядом с ней.

— А Фан-дагэ доброго утра не пожелаешь?

— Доброе утро, Фан-дагэ, — послушно повторила девушка.

Ли Ляньхуа мягко спросил, куда подевался Гуань Хэмэн, Су Сяоюн ответила, что он сейчас ждёт у подножия Сяоцина, чтобы встретиться с приехавшими вместе “Взметающей пыль стрелой” Лян Суном, “Лиловой хризантемой” Кан Хуэйхэ, “Хлыстом белой лошади” Ян Чуйхуном и “Красавицей с флейтой” Лун Фуцзе. Эти четверо не были знакомы друг с другом, но все они испытывали к Гуань Хэмэну благодарность за спасение жизни, и когда Сяо Цзыцзинь пригласил на свою свадьбу гостей со всего Улиня, эти молодые люди тоже решили приехать издалека. Гуань Хэмэн заранее договорился о комнатах для них и теперь отправился встречать.

Фан Добин горячо похвалил доброту и отзывчивость Гуань Хэмэна, присущие настоящему благородному мужу, Ли Ляньхуа тут же купил восемь маньтоу и поставил восемь чайных чашек в ожидании его с товарищами. Пусть то, как Ли Ляньхуа с самым серьёзным видом раскладывает маньтоу, и позабавило Су Сяоюн, но в то же время показалось ей милым. Он ведь поразительный гений, чья слава потрясает цзянху, однако в нём ни капли высокомерия; глядя на него сейчас, разве можно представить, что он — удивительный человек необыкновенных способностей, чьё искусство врачевания прокладывает дорогу к небесам?