Чтение онлайн

Напротив кивнули и поманили её за собой. Су Сяоюн немного поколебалась, но увидела, что паланкин уже добрался до дверей. Она знала, что за характер у этого человека, и должно быть, дело было действительно важное, иначе тот, кто избегал её всеми силами, ни за что не стал бы её окликать, так что кивнула, и они прошли к гостевым покоям. Вокруг толпились люди, но почти никто не обратил внимания на то, что Су Сяоюн ушла, все надеялись хоть одним глазком увидеть, как Цяо Ваньмянь выходит из паланкина.

Под весёлую музыку шедший впереди человек в соломенной шляпе уже подмёл порог церемониального зала. У Цяо Ваньмянь не было братьев, а значит, и двоюродного дедушки, который мог бы идти впереди, и уж тем более, свата, поэтому некому было встретить невесту, и паланкин поднесли сразу к дверям — когда наступит благоприятный час, невеста сможет выйти и жених проведёт её совершать поклонения. Как только красный паланкин Цяо Ваньмянь остановился, гости шумно загалдели, послышался смех и беспорядочные возгласы. Сяо Цзыцзинь оглянулся, на его губах тоже играла лёгкая улыбка.

Фан Добин сидел на пиру за почётным столом, рядом с ним — нынешний глава клана Фан Эръю, и при собственном дедушке Фан Добин вёл себя примерно, был осмотрителен в речах и осторожен в поступках. За этим же столом сидели Гуань Хэмэн, трое из “Фобибайши”, трое из “Четверых тигров с серебряными копьями” — поздравить приехали все оставшиеся соратники по ордену “Сыгу”. Только Юнь Бицю остался дома — нельзя было оставить усадьбу “Сотня рек” без присмотра, к тому же, ему нездоровилось. Ли Ляньхуа сидел в седьмом ряду, сначала он хотел сообщить, что является владельцем легенды цзянху — загадочного “Благого лотосового терема”, но вспомнил, что Фан Эръю присматривает мужа для Хэ Сяофэн, перепугался и тут же передумал говорить что-либо. Слева от него сидел “Герой Сы-пи” Фан Кэху, справа — “Снежная фея” Лю Ханьмэй. После того, как наконец отзвучали все приветственные слова, Ли Ляньхуа не удержался и тихонько спросил “Снежную фею” Лю Ханьмэй, кто такой и откуда взялся этот “Герой Сы-пи”. Лю Ханьмэй обворожительно улыбнулась и прошептала ему на ухо:

— Сы-пи — крохотное местечко в бесплодных землях южных варваров, не более двадцати ли в окружности…

Ли Ляньхуа ахнул и с благоговением посмотрел на Фан Кэху.

— Двадцать ли тоже очень много.

— Да какой же это герой тогда? — тут же выдала презрение Лю Ханьмэй.

Ли Ляньхуа покорно покивал, а через некоторое время шёпотом обратился к Фан Кэху:

— Кхе-кхе… А откуда такой… выдающийся человек как фея Лю?

Фан Кэху расхохотался.

— Она ученица школы сабли пяти колец с Хуанхэ. Ни о какой “Снежной фее” я не слыхал, может, она только сегодня сама себе придумала это прозвище?

Лю Ханьмэй хлопнула по столу и вскочила на ноги, от гнева её брови стали почти вертикальными.

— Что ты несёшь? Кое-как выбился в люди и не знаешь, кто такая в цзянху “Снежная фея”?

Ужаснувшись, Ли Ляньхуа сложил руки в почтительном жесте.

— Вы оба знаменитые личности, все здесь присутствующие были рады с вами познакомиться, не надо сердиться, присядьте, присядьте.

Лю Ханьмэй сердито плюхнулась на место, а потом вдруг покосилась на него.

— А каково ваше имя и прозвание?

Ли Ляньхуа замер.

— Это… ну… фамилия вашего покорного — Ли…

Не успел он договорить, как Лю Ханьмэй заметила в его руках красную коробку со свадебными сладостями.

— Это что… — оторопела она. — Ваш подарок?

Ли Ляньхуа кивнул. Лю Ханьмэй ответила тяжёлым молчанием и пересела за другой стол, посчитав слишком унизительным находиться рядом с ним. После её ухода многие тоже один за другим покинули седьмой стол, пока не осталась лишь пара-тройка человек, которые, похоже, пришли поесть и выпить задарма. Однако кое-кто грациозно грациозно присел рядом с ним — это была Лун Фуцзе. Она слегка улыбнулась Ли Ляньхуа, видимо, будучи невысокого мнения об ушедших.

Сидя за почётным столом, Фан Добин искоса следил за происшествием на седьмом ряду и чуть не лопался от смеха. Однако тут длиннобородый старец с достоинством поднялся на ноги и провозгласил:

— Благоприятный час настал!..

Все зашумели и повернули головы, чтобы увидеть, как Сяо Цзыцзинь в красном платье с алым цветком на груди* медленным шагом подошёл к стоящему в воротах паланкину. Гомон постепенно затих, Сяо Цзыцзинь легонько отодвинул колыхнувшийся красный шёлк занавески, и из паланкина осторожно спустилась изящная красавица в красном покрывале и ярко-красном платье. Жених потянул за свой конец красного шарфа, и невеста медленно двинулась вперёд. Когда гости, не в силах больше сдерживаться, разразились радостными возгласами, Сяо Цзыцзинь слегка вздрогнул — даже такой человек как он испытывал волнение в столь торжественный момент.

По традиции, и у жениха, и у невесты на груди был приколото по красному цветку, символизирующему счастье и благополучие.

С чашей вина в руках Ли Ляньхуа не сводил глаз с Сяо Цзыцзиня. Двор был полон гостей, но Сяо Цзыцзинь видел лишь Цяо Ваньмянь, ведя невесту мимо пиршественных столов в церемониальный зал. Длиннобородый старец — дядюшка Сяо Цзыцзиня — набрал в грудь побольше воздуха и провозгласил:

— Первый поклон — Небу и Земле…

Сяо Цзыцзинь и Цяо Ваньмянь, взявшись за руки, поклонились вратам.

— Второй поклон — отцу и матери… — снова прокричал старец.

Они повернулись к нему и поклонились.

— Третий поклон — друг другу…

Они развернулись друг к другу, низко поклонились и встали, взявшись за руки.

— Поздравляем героя Сяо и барышню Цяо со свадьбой! Поздравляем героя Сяо с женой! — принялись кричать гости. — Счастья и долголетия! Скорого рождения сына! — и тут же расхохотались.

Сяо Цзыцзинь наконец улыбнулся и повёл жену в покои новобрачных.

Ли Ляньхуа всё ещё держал в руках коробку свадебных сладостей, слегка улыбнувшись, он положил её на поднос с другими подарками от гостей седьмого стола. Большинство даров были ценными, и коробка сладостей сильно бросалась в глаза. Затем он взял палочки для еды, подцепил ими овощи и положил в рот. Соседи по столу были поражены вопиющей бесцеремонностью этого нахлебника. Через некоторое время за главным столом приступили к еде, все наперебой уговаривали друг друга выпить, воцарилось необыкновенное оживление. Ли Ляньхуа однако съел лишь кусочек и отложил палочки. Рядом с ним никого не было. Чуть погодя он с лёгкой улыбкой поднял чашу и тихонько пропел:

— В этот вечер мы выпьем с тобой, как некогда пили не раз…

Как вдруг кто-то подошёл к нему сбоку и спокойно продекламировал:

— Как воды Сицзяна блестят бирюзой!

Таимся в беседке речной, из дальних краёв возвратясь.

Скитальцы из дальних краёв,

в этот вечер мы выпьем с тобой, как некогда пили не раз.

Оплывает свеча, в песне больше тревог —

ни с циньских застав, ни из ханьских цветущих земель нет вестей.

Нет вестей,

и на башне дозорной играет рожок…

Всё трудней встретить старых друзей*.

Стихотворение Чжу Дуньжу (дин. Сун) на мелодию “Вспоминая Циньскую красавицу”

Ли Ляньхуа вздрогнул и поднял голову: подошедшая гостья была прелестна и очаровательна лицом, в роскошном красном платье и со сверкающей золотой шпилькой в форме лотоса в узле чёрных волос она казалась ослепительнее новобрачной. Это была Хэ Сяофэн.

Сидевшие рядом признали в подошедшей женщине “третью красавицу Улиня” и невольно удивились. Гости с соседних столов тоже повернули головы из любопытства, что же за дело у “третьей красавицы Улиня” к этому человеку? Она хихикнула, глядя на Ли Ляньхуа, и села на пустовавшее место Лю Ханьмэй.