Чтение онлайн

— Давай сюда руку. Сейчас намажу, и всё быстро заживёт.

Он аккуратно, почти не касаясь кожи, нанёс на место ожога масло.

— Ну вот и всё. Только надо почаще мазать.

— Моя бабушка тоже облепиховым мазала, — вспомнила я.

— Это не облепиха. Растение называется волосовник — и листья, и стебель этого небольшого кустарника покрыты мелкими волосками. Масло его красных ягод заживляет ожоги, раны и порезы. И хранится долго, не портится годами.

— Запах похож на облепиховый, вот я и решила, что это она.

Теперь я распознала чужие нотки — пахло нагретым солнцем мхом и чуть-чуть свежесрубленным деревом. Запах леса и лета посреди зимы.

— Чудик сказал, что сердце забрал крэд, — помолчав, огорошила Рейнольда я. — Как думаешь, мы можем узнать, здесь он или в том мире, куда ведёт заблокированный портал?

— Наверное, можем. Но отбирать артефакт у крэда — плохая идея.

— Почему? Сердце очень важно для ахтари.

— Ну, во-первых, ахтари только я. А, во-вторых, один я это сделать всё равно не смогу. Я не справлюсь с ним.

— А я что, не считаюсь? У меня есть магия, и я вижу мир духов.

— А при чём здесь ты? Если кто и должен сражаться с врагами Междумирья, то это я. И к тому же ты всего лишь человек, слабый и беспомощный, несмотря на твою магию, заметь, созидательную, а не разрушительную.

— Хочешь сказать, я ни на что не способна? — вырвалось у меня.

— Да нет же, я не об этом. Но ты не знаешь, что может крэд. По правде, и я знаю об этом лишь по рассказам.

Рейнольд сел рядом со мной на стул, потирая пальцами пузырёк с маслом волосовника.

— Надо поднять летописи пятисотлетней давности. Ты со мной?

Я с готовностью вскочила с места и в третий раз за утро отправилась в библиотеку, забыв о яичнице. Пока я поднималась по лестнице, Рейнольд обогнал меня, своими длинными ногами перепрыгивая сразу через три ступеньки. И когда я присоединилась к нему, он уже нашёл нужное место в летописи.

— Смотри, Ми, что тут написано. Я знал эту историю, но без подробностей.

— «…старейшина Риг тоскует по жене. Он всё время проводит в своей комнате, не реагирует на других ахтари, перестал нормально есть и спать. Некоторые из нас боятся, что он сойдёт с ума или умрёт. Его не интересует ничего, кроме своего горя».

А ниже написано:

«…Вчера ночью в библиотеке что-то шуршало. Проверили шкатулку с артефактами — оба на месте».

Вот оно, Ми, «оба на месте». Значит, в ту ночь крэд и забрал сердце. Мог ли он проникнуть в Междумирье до того, как портал заблокировали?

— Могло быть, наверное, что угодно. Как он выглядит?

— Тут не написано. Но мне говорили, что он вселяет в ахтари безотчётный, животный страх, который трудно преодолеть. Может, он где-то прятался, а потом, в нужный момент, украл сердце.

— И скрылся в одном из миров. Или даже… — я невольно вздрогнула, — остался здесь, в Междумирье.

Глубокая складка прорезала лоб Рейнольда, но спустя мгновение он отрицательно покачал головой.

— Нет. Тогда он тоже исчез бы. Ведь всё живое исчезло. Выжил лишь я.

— И Чудик, — напомнила ему.

— Да, но он призрак, может, поэтому и остался. И мы до сих пор не знаем, кстати, откуда он взялся.

Я задумалась: а ведь правда, мы о нём ничего толком не знаем, зато он знает о Междумирье очень много.

— Может, Чудик не так прост, как кажется. Но он хочет нам добра, я уверена. И он точно не лжёт.

— Не уверен, — хмыкнул Рейнольд, — но, думаю, насчёт крэда он не врёт. Единственное, чего я не понимаю, что крэд собирался с сердцем делать. Артефакт любви, артефакт жизни. Зачем он существу, которое несёт смерть? Кажется, на сегодня слишком много информации.

Рейнольд запустил пальцы в волосы, подёргал кудрявые пряди.

— Давай сделаем перерыв. Хочу уложить в голове новую информацию и поесть наконец крэдову яичницу.

— Не ругайся, — поморщилась я. — А вообще ты прав, нужно поесть. Голодное брюхо к ученью глухо.

Поговорка всплыла в памяти неожиданно, и Рейнольд, кажется, ничего не понял.

— Я имею в виду: лучше думается, когда желудок полный. Надо к яичнице ещё салат нарезать.

— И чай заварить, земляничный, как ты любишь, — поддакнул Рейнольд.

Рейнольд

Мия разливала по чашкам пахнущий лесом и солнцем чай и ставила еду на поднос. Она решила поесть в столовой, и Рейнольд был совершенно не против. Он так долго ел как попало, что попало и где попало, что сейчас ему захотелось ощутить атмосферу роскоши и красоты. Наверное, когда-то здесь всё-таки и танцевали, и устраивали приёмы, ещё до того, как ахтари потеряли золотое сердце.

Сердце. Источник любви и счастья и в то же время источник боли и горя — зависит от многих вещей. Например, от желания быть счастливым и любить. Так было на Земле и в некоторых других мирах, за которыми наблюдал Рейнольд. Наверное, так было и у ахтари — раньше.

Интересно, что изменилось бы в его жизни, если бы артефакт не пропал? Может, ему доверили бы спасение миров, и ахтари остались бы живы. И тогда не пришлось бы заманивать сюда всех этих людей, не пришлось бы стирать им память.

Осознание пришло неожиданно: тогда и Мия не была бы нужна, и они никогда бы не встретились. Дрожащей рукой он подцепил кусок яичницы, положил в рот, но не почувствовал вкуса. Нет, он уже не может представить себе жизнь без неё. Уж лучше потерять свой народ, чем любимую девушку.

Он покосился на Мию — она расправилась с яичницей и сосредоточенно пила чай, наслаждаясь каждым глотком. Такая красивая и определённо замечательная!

— Рейни, — вдруг сказала она, ставя чашку на стол, — я тут подумала: может, нам заняться спасением миров? Пузыри работают, порталы мы открывать теперь умеем. Дело за малым — захотеть.

— Ты думаешь, всё так просто? — возразил он. — Вдвоём мы не то что мир спасти, выжить едва ли сможем. И я не хочу, чтобы ты занималась этим.

— Почему? Мы оба владеем магией, а ты хорошо знаешь теорию спасения миров. Справимся.

Кажется, она была настроена решительно: во взгляде читалась воинственная решимость. Его храбрая девочка!

— Это плохая идея, Ми, — снова отказал Рейнольд. — Да, когда-то я сам рвался в спасатели, но четыре года одиночества убедили меня, что, возможно, наставник Вирон и мать были не так уж не правы, не доверяя мне. Пусть миры спасает кто-то другой.