Чтение онлайн

Мне снова захотелось сказать ему три порядком заезженных слова о любви, но, помня прошлый опыт, я просто поцеловала его колючую щёку — он не брился со вчерашнего дня — и обняла, благодарно и нежно. Когда-нибудь он тоже поймёт, что любит меня, а пока пойдёт и так.

Рейнольд

Ему всегда нравилось заниматься любовью с Ми, но сегодня он испытывал особое наслаждение. То ли оттого, что сам был счастлив, то ли потому, что счастливой оказалась его девушка. Причины для счастья у них, кажется, были разные, но это не имело значения. Главное, что они вместе и понимают друг друга с полуслова.

Ми пошевелила губами, словно хотела что-то сказать, но слова так и остались непроизнесёнными. Она лежала на полке для парения, глядя в потолок остановившимся взглядом, словно душой унеслась на другую планету или в безбрежный космос. Она так легко краснела, и сейчас не только лицо, но и всё тело стало малинового цвета. А эта сумасшедшая улыбка до ушей выглядела очаровательно и заставляла Рейнольда гордиться собой. Значит, он хороший любовник и нравится ей как мужчина.

Шатаясь, как пьяная, она наскоро помылась, пока Рейнольд ополаскивал тело из тазика. Между прочим, он ещё ни разу не видел Ми пьяной, а вот она его всяким видела. Он бы хотел посмотреть, какая она под алкоголем. Наверное, смешная и милая, а может, наоборот, дерзкая и смелая. Эх, жаль, что звёздный напиток закончился.

А пока вместо одурманивающего напитка они потягивали чай, а Ми теребила влажные волосы, облепившие плечи и шею.

— Сейчас допью, потом высушусь, и погуляем. Ещё ведь есть время?

— Думаю, да. В крайнем случае просто вернёмся попозже. Не страшно.

Прогулка всё-таки состоялась, хоть и позднее, чем он планировал. Лес, созданный Ми, верещал, свистел, рычал и топал — животные и птицы бегали, прыгали и летали здесь и, кажется, не испытывали недостатка в пище, несмотря на зиму. Удивительная штука магия!

Животные приветствовали Ми как родную: белки подбегали, выпрашивая орешки или семечки, зайцы ластились к подолу длинного платья, и даже лисица выбежала из чащи и, стоя в отдалении, пристально глядела на его девушку.

— Они помнят, Рейни, хотя я уже давно здесь не была. Интересно, если в Междумирье вернётся лето, лес останется?

— Кто знает, — покачал головой Рейнольд. — Мы хотели проверить Барьер, помнишь?

— Да-да, конечно. Только поглажу воо-он того зайца!

С умиротворённым лицом она тронула длинные ушки животного, провела вдоль белоснежной спинки. Ей нравился лес, и нравилось Междумирье, и везде она была на своём месте.

А Рейнольду нравилось, как она говорит, двигается, моет посуду и целуется, даже как смешно кричит от радости, когда у неё что-нибудь получается. Он чувствовал, что готов провести с ней всю длинную жизнь ахтари, и знал, что ему никогда не будет с ней скучно. Так, может, это и есть любовь, и он должен признаться, а потом жениться на Ми?

Однако что-то останавливало его от решительного шага. Может, разница в продолжительности их жизни, может, сомнения в себе. Да и с загадками надо разобраться, найти пропавший артефакт. Дел много, а значит, жениться ещё не время.

Мия наконец оторвалась от зайца, и, больше нигде не останавливаясь, они дошли до Барьера. Рейнольд и сам не знал, зачем ему понадобилось проверять стену именно сейчас, лишь чувствовал неясное беспокойство, смутное томление с левой стороны груди. Как будто в нём есть частичка золотого сердца и он всё-таки умеет любить.

Стена мерцала разноцветными огнями, как и всегда. Сквозь неё Рейнольд, как в тумане, видел Дикий лес, и Междумирье казалось его отражением. Ми приложила ладошки к поверхности, всматриваясь в сплетение ветвей на той стороне, и вдруг радостно вскрикнула.

— Рейнольд, там мой папа! Смотри!

И правда, Андрей Васильевич тоже стоял, упёршись ладонями в стену и приложив правое ухо. Конечно, он ничего не слышал и не видел, потому что через Барьер можно было что-то разглядеть лишь со стороны Междумирья. Но отец Мии знал, что там, за полупрозрачной магической стеной, его дочь, и, должно быть, хотя бы так хотел ощутить её присутствие.

— Он скучает, Рейнольд. И я тоже, — вздохнула Ми. — Сходим к нему в гости как-нибудь, а пока у нас с тобой другие дела.

— Это какие же?

— Как это какие? Найти артефакт и вернуть ахтари в Междумирье.

— Насчет второго я по-прежнему не уверен, а вот первое… Крэд должен быть в одном из миров. Больше ему просто некуда деться, а если бы он был в Междумирье, мы бы его почувствовали. Не смог бы он ждать годами, никак не проявляя себя. Но я это уже говорил, да?

— Слушай, а старейшина Риг… когда он умер? — помолчав, спросила Ми.

— Дай подумать… Лет пятьдесят назад или чуть больше.

— Значит, ты хорошо его помнишь. Какой он был?

Рейнольд задумался, перебирая воспоминания.

— Собранный, строгий, даже жёсткий. Не прощал другим ошибки, даже самые незначительные. И никогда не говорил о своей жене, словно её и не было.

— Как интересно: он забыл о жене, а ахтари забыли о третьем артефакте.

Ми снова замолчала, что-то соображая, а потом уточнила:

— Тогда, пятьсот лет назад, погибла ведь не только жена старейшины, но и другие ахтари, так? А вспоминали о погибших когда-нибудь остальные?

— Нет, Ми, все делали вид, что это ничего особенного не значит. Как будто умерли совершенно чужие и незнакомые.

Рейнольд понял, куда клонит Мия. В день, когда пропал артефакт, ахтари и стали равнодушно-расчётливыми машинами. Но он, Рейнольд, пожалуй, выбивался из общей картины.

— Даже если мы найдём сердце и сумеем отобрать его у крэда, толку от этого не будет, — рассуждала Мия. — Ну то есть будет, конечно, на тебя-то артефакт тоже влияет. Но создавался он для целой расы, а остался лишь ты. Мы должны вернуть ахтари во что бы то ни стало.

Рейнольд не ответил: в глубине души он был согласен с Ми, но не хотел, чтобы она участвовала в этом — слишком опасно. Особенно опасной виделась ему та часть замысла, которая касалась поисков крэда.

Он ещё раз взглянул на Барьер — отец Ми, слегка прихрамывая, медленно пошёл прочь из Дикого леса. Пора и им уходить.

— Идём домой, Ми. Ты, наверное, устала.

Рейнольд взял её под руку, и она благодарно оперлась на него.

— Ты не ответил, Рейни. Ты ведь хочешь увидеть родителей и друзей?

— О чём ты? Конечно, я хочу их видеть. И, может быть, они действительно живы. Но что мы можем для них сделать?

— Повернуть Ключ, что же ещё.

— Но я же говорил, что пытался и не смог.