Чтение онлайн

Назначение А. Н. Косыгина на пост главы советского правительства было вполне ожидаемо, так как после ухода Ф. Р. Козлова на работу в Секретариат ЦК именно он был повышен в должности до первого заместителя главы Совета Министров СССР. Это решение было вызвано тем, что Н. С. Хрущев именно в А. Н. Косыгине увидел очередную «рабочую лошадку», которая де-факто должна была тянуть всю работу союзного правительства. Однако, как мы уже писали, вскоре он стал разочаровываться в новом первом заме, поскольку, как уверяет Г. И. Ханин, при «обсуждении хозяйственных вопросов А. Н. Косыгин вел себя весьма пассивно», а все его выступления и реплики «не отличались свежестью мысли» [965] . Тем не менее после отставки Н. С. Хрущева главой союзного правительства мог стать только А. Н. Косыгин, так как на тот момент из девяти других заместителей председателя Совета Министров СССР — Д. Ф. Устинова, В. Э. Дымшица, М. А. Лесечко, П. Ф. Ломако, И. Т. Новикова, Д. С. Полянского, К. Н. Руднева, Л. В. Смирнова и А. Н. Шелепина — только Дмитрий Степанович Полянский был членом Президиума ЦК. Как считает А. В. Сушков, его позиции в правительстве заметно окрепли после того, как в июле 1964 года А. И. Микояна переместили на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР [966] . Однако это обстоятельство все же не позволило ему стать реальным конкурентом А. Н. Косыгина, поскольку, во-первых, на октябрьском Пленуме ЦК верх одержала партия «Брежнева — Суслова», и, во-вторых, судя по Постановлению СМ СССР от 3 апреля 1963 года № 393 «О распределении обязанностей между заместителями председателя Совета Министров СССР», Д. С. Полянский отвечал только «за вопросы сельского хозяйства, заготовок сельскохозяйственных продуктов и торговли», в то время как А. Н. Косыгин отвечал за подготовку вопросов к Президиуму СМ СССР, за рассмотрение готовых проектов решений СМ СССР, а также за «вопросы финансирования и кредитования народного хозяйства» [967] .

Надо сказать, что многие авторы до сих пор причисляют Д. С. Полянского к команде А. Н. Шелепина. Однако, на наш взгляд, это ошибочное представление, поскольку их союз накануне свержения Н. С. Хрущева носил временный, чисто тактический характер. Это со всей очевидностью подтвердилось чуть позже, когда «брежневская группировка» стала громить «шелепинцев» в 1967–1970 годах. Д. С. Полянский же, напротив, только укрепил свои позиции и уже в начале октября 1965 года стал первым заместителем А. Н. Косыгина по союзному правительству. О несовместимости с Д. С. Полянским позже говорил и сам А. Н. Шелепин, поведавший о том, что в их кругу ему дали кличку «Остап Бендер» [968] .

По мнению ряда авторов (С. Н. Хрущев, Р. А. Медведев, А. В. Сушков [969] ), Геннадий Иванович Воронов не только слыл, но и реально был жестким руководителем, что сильно напрягало его подчиненных, но импонировало Н. С. Хрущеву. Однако это вовсе не мешало ему самочинно переставлять Г. И. Воронова на «шахматной доске», что неизбежно вызывало у последнего приступы особой нелюбви к своему патрону. Последний раз он подвинул Г. И. Воронова в ноябре 1962 года, сняв его с двух ключевых должностей: первого заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР и главы Бюро ЦК по руководству сельским хозяйством. Понятно, что, уйдя из центрального партаппарата на работу в российское правительство, Геннадий Иванович стал более активно контактировать с А. Н. Косыгиным и особенно с Д. С. Полянским, который отвечал за сельское хозяйство страны. Кроме того, у Г. И. Воронова явно не сложились отношения с М. А. Сусловым, А. П. Кириленко и другими секретарями ЦК, что также толкало его в объятия «косыгинской команды». Но самое главное состояло в том, что, как уверяет А. И. Микоян, Г. И. Воронов буквально ненавидел Л. И. Брежнева, и тот платил ему той же монетой [970] .

Что касается Кирилла Трофимовича Мазурова, то сама жизнь заставила его делать ставку на А. Н. Косыгина. Дело в том, что его переезд в Москву был, по сути, предрешен еще самим Н. С. Хрущевым. По его воспоминаниям, в ноябре 1962 года, когда Первый секретарь накануне Пленума ЦК приехал поохотиться в Беловежскую Пущу, между ними возник принципиальный спор по поводу раздела партийных комитетов на промышленные и аграрные. Этот разговор принял столь острый характер, что Н. С. Хрущев даже психанул и уехал в Москву, где дал задание Ф. Р. Козлову подыскать другую кандидатуру на пост Первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии [971] . Но по каким-то причинам, возможно из-за болезни Ф. Р. Козлова и неизбежных перестановок в высшем руководстве страны, этот вопрос повис в воздухе. К нему вновь вернулись уже после отставки Н. С. Хрущева, в конце марта 1965 года, когда К. Т. Мазуров после почти девятилетнего руководства Белорусской ССР переехал из Минска в Москву на должность первого заместителя председателя Совета Министров СССР. В самом же Минске с подачи К. Т. Мазурова на должность Первого секретаря ЦК КП Белоруссии пришел Петр Миронович Машеров, занимавший еще с декабря 1962 года пост второго секретаря ЦК. Причем, по уверениям секретаря ЦК М. В. Зимянина, на которого ссылаются ряд авторов (И. И. Антонович, В. П. Величко [972] ), изначально на этот пост рассматривали кандидатуру председателя Совета Министров БССР Тихона Яковлевича Киселева. Однако в конечном счете остановились на фигуре П. М. Машерова, который был куда как популярнее в республике и заслуженно пользовался уважением всего партийного актива, костяк которого составляли фронтовики и участники партизанского движения, в том числе все первые секретари белорусских обкомов: Минского — И. Е. Поляков, Могилевского — Г. А. Криулин, Витебского — С. А. Пилотович, Гродненского — В. Ф. Мицкевич и Брестского — В. А. Микулич.

4) Наконец, четвертый центр власти был представлен «группой Шелепина», которую в историографии часто именуют также «группировкой Железного Шурика», «шелепинцами» или «комсомольцами», поскольку ряд ее членов, в частности сам А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный, Н. Н. Месяцев и Д. П. Горюнов, начинали свою партийно-государственную карьеру именно в Секретариате и Бюро ЦК ВЛКСМ в 1950-х годах [973] .

По мнению буквально всех историков и мемуаристов, общепризнанным лидером этой группировки был Александр Николаевич Шелепин, который на тот момент являлся единственным членом высшего руководства страны, одновременно занимавшим посты председателя Комитета партийно-государственного контроля ЦК КПСС и СМ СССР, заместителя председателя Совета Министров СССР и секретаря ЦК. Мы уже писали о том, что осенью 1963 года, когда Н. С. Хрущев лихорадочно искал замену тяжело болевшему Ф. Р. Козлову, он высказал идею о перемещении А. Н. Шелепина на пост второго секретаря ЦК с одновременным введением его в состав Президиума ЦК, но очень быстро отказался от этой затеи [974] . При этом, как заметил А. В. Сушков, Н. С. Хрущев, несмотря на столь широкий круг полномочий своего «любимца», так и «не предпринял никаких действий по введению его в состав Президиума ЦК КПСС» [975] . Только в середине ноября 1964 года А. Н. Шелепин наконец-то получил вожделенный «приз» и, минуя кандидатский предбанник, сразу стал членом Президиума ЦК, превратившись на очень короткий срок в одну из самых влиятельных фигур в высшем руководстве страны.

Между тем внутри самого Президиума, как и в недрах Секретариата ЦК, сторонников у А. Н. Шелепина практически не было. Возможно, ситуативными союзниками могли стать два секретаря ЦК — Леонид Федорович Ильичев и Петр Нилович Демичев. Но уже в конце 1964 года первый был нейтрализован М. А. Сусловым, а затем в конце марта 1965 года выведен из Секретариата ЦК и «задвинут» на дипломатическую работу на пост зам. министра иностранных дел СССР. А второй, вовремя «переобувшись», сам успел переметнуться в лагерь победившей стороны.

При этом за рамками Президиума и Секретариата ЦК у А. Н. Шелепина была довольно внушительная группа соратников, первую скрипку в которой, безусловно, играл глава КГБ СССР генерал-полковник Владимир Ефимович Семичастный. Еще одной знаковой фигурой команды «младореформаторов» был Первый секретарь МГК КПСС Николай Григорьевич Егорычев, который пришел на работу в Московский горком партии в самом конце февраля 1961 года после нескольких месяцев работы инспектором Отдела партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам, главой которого тогда стал Виталий Николаевич Титов. Как утверждает сам Н. Г. Егорычев, эту работу в должности второго секретаря МГК ему неожиданно предложил Петр Нилович Демичев, ставший в июле 1960 года Первым секретарем МГК КПСС [976] . Хотя совершенно очевидно, что этот переход из ЦК в Московский горком был предварительно согласован с Ф. Р. Козловым и Н. С. Хрущевым. Он был рад такому повороту в своей партийной карьере и позднее писал, что отношения между ним и П. Н. Демичевым «сложились деловые, товарищеские и даже доверительные», работать с ним было «интересно и легко». Однако буквально через год П. Н. Демичев перешел на работу в Секретариат ЦК, и в конце ноября 1962 года Н. Г. Егорычев был избран Первым секретарем МГК КПСС.

К числу активных «комсомольцев» причисляют и еще целый ряд персон. Во-первых, Владимира Ильича Степакова, которого Н. Г. Егорычев как раз и сменил на посту второго секретаря Московского горкома в феврале 1961 года. Правда, в отличие от сменщика, он, напротив, перешел на работу в аппарат ЦК, где возглавил Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС по РСФСР, а чуть позже — Идеологический отдел ЦК. Во-вторых, Вадима Степановича Тикунова, который с июля 1961 года занимал ключевой пост министра МВД — МООП РСФСР. В-третьих, Николая Николаевича Месяцева, который в самом конце октября 1964 года перешел с должности зам. заведующего Международным отделом ЦК по связям с коммунистическими и рабочими партиями соцстран на пост председателя Гостелерадио СССР. В-четвертых, Дмитрия Петровича Горюнова, занимавшего с августа 1960 года пост генерального директора ТАСС. В-пятых, Бориса Сергеевича Буркова, бывшего с самого момента его основания председателем правления АПН — Агентства печати «Новости». В-шестых, Сергея Павловича Павлова, который после В. Е. Семичастного в конце марта 1959 года стал Первым секретарем ЦК ВЛКСМ, и ряд других персон. Наконец, целый ряд авторов (А. С. Черняев, А. Е. Бовин, С. Ф. Черняховский, Б. В. Межуев [977] ) уверяют, что видным членом «шелепинской группировки» был Александр Николаевич Яковлев — будущий «архитектор» горбачевской перестройки, который на тот момент занимал пост заместителя заведующего Идеологическим отделом ЦК, то есть В. И. Степакова. Более того, как уверяют А. Е. Бовин и Б. В. Межуев, именно А. Н. Яковлев был не просто членом этой команды, но в определенной мере ее главным идеологом, который создавал идеологическую программу этой группы. Хотя сам А. Н. Яковлев этот факт всячески отрицал [978] .

Не только формально, но и реально на октябрьском Пленуме ЦК власть в стране была передана «дуумвирату» в лице Л. И. Брежнева и А. Н. Косыгина, однако, как считают большинство историков и мемуаристов (Ф. М. Бурлацкий, Г. А. Арбатов, Р. А. Медведев, С. Н. Семанов, П. А. Родионов, М. С. Восленский, Л. М. Млечин [979] ), целый ряд членов Президиума и Секретариата ЦК, прежде всего Н. В. Подгорный и А. Н. Шелепин, рассматривали Л. И. Брежнева только как временную компромиссную фигуру, возглавившую партию до проведения очередного партийного съезда, который был намечен на март 1966 года. Кроме того, А. Н. Косыгин, который пользовался немалым авторитетом в партии и правительстве, собирался перетянуть на себя значительную часть властных полномочий и восстановить тот статус председателя Совета Министров СССР, который был во времена В. И. Ленина, позднего И. В. Сталина и Г. М. Маленкова.

Однако все они просчитались в своих прогнозах и «наполеоновских» планах, поскольку Л. И. Брежнев, обладая настоящим бойцовским характером и являясь непревзойденным мастером закулисных интриг, вовсе не собирался уходить с поста Первого секретаря. Кроме того, прекрасно сознавая место и роль центрального партийного аппарата во всей властной пирамиде, он уже в марте 1965 года осторожно, но решительно переходит в наступление.

24-26 марта 1965 года состоялся очередной Пленум ЦК [980] , на котором Л. И. Брежнев выступил с докладом «О неотложных мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства СССР». О содержании данного доклада, его обсуждении и принятых решениях мы поговорим несколько позже, поскольку в данном случае нас будут интересовать новые кадровые решения, принятые по итогам работы этого Пленума ЦК.

Во-первых, как уже было сказано, с поста секретаря ЦК и руководителя Идеологической комиссии ЦК был отставлен Леонид Федорович Ильичев, которого «сослали» на должность заместителя министра иностранных дел СССР, ответственного за «китайское направление», главным образом ведение переговоров с Пекином по госгранице. Считается, что этот шаг был явным реверансом в адрес М. А. Суслова, который теперь получил полный контроль над всем идеологическим аппаратом ЦК [981] . Однако это не совсем так. До статуса «серого кардинала» было еще далеко, поскольку новым председателем Идеологической комиссии, вплоть до ее упразднения в марте 1966 года, был назначен секретарь ЦК П. Н. Демичев. Кроме того, в мае 1965 года главой Идеологического отдела, переименованного в Отдел пропаганды и агитации ЦК, вместо Л. Ф. Ильичева будет назначен видный «шелепинец» В. И. Степаков, который просидит в этом кресле до конца 1970 года.