Чтение онлайн

Ряд авторов либерального толка уверяют, что многие «консерваторы», в том числе М. А. Федорович, М. З. Бор и Л. А. Вааг [1051] , понимая необходимость «корректировки сталинской модели, не были готовы к ее замене» и говорили о том, что «харьковская система», претендуя на замену старой управленческой модели, была полна противоречий. Они справедливо утверждали, что «цель социалистического производства — не получение прибыли…, а достижение в интересах всего общества наибольших результатов при наименьших затратах» и «с наименьшей себестоимостью продукции». Но профессор Е. Г. Либерман, а за ним и академик В. С. Немчинов, заявляя что то, «что выгодно предприятию, должно быть выгодно и обществу в целом», забыли прописную истину: «прибыль отдельного предприятия вовсе не конечная прибыль, реализованная в народном хозяйстве». Плановики-практики, которых было немало в лагере «консерваторов», делали особый акцент на невозможности «встраивания» новых принципов управления в реальность советской плановой экономики, ибо главным камнем преткновения было реальное отсутствие конкуренции как регулятора классической рыночной экономики. Более того, в качестве «фатального» обстоятельства для внедрения новых методов хозяйствования указывалось отсутствие «свободных» резервов в народном хозяйстве страны, которые жестко распределялись двумя союзными монстрами — Госпланом СССР и Госснабом СССР.

Понятно, что сторонники Е. Г. Либермана, в частности Б. М. Сухаревский, В. С. Немчинов, А. М. Бирман, В. А. Трапезников, Н. Я. Петраков и Г. С. Лисичкин, в разных вариациях настойчиво продвигали свои идеи о том, что «лучший регулятор общественного производства — это закон стоимости, который сможет устранить все диспропорции и повысить эффективность народного хозяйства, что социализм — это разновидность товарного производства, поэтому необходимо обеспечить свободный перелив капитала из одной отрасли в другую, а значит, и формирование всех цен на основе спроса — предложения», и что, составляя план, «государство должно лишь создать хозяйственный механизм, которому в дальнейшем предстояло работать в автоматическом режиме», где «плановые органы имели право вмешиваться в работу предприятия только для того, чтобы изучить передовой опыт или помочь отстающим». При этом, всячески обороняясь от «ортодоксов», они особо упирали на три позиции: во-первых, «никто не предлагает забрать рычаги управления у центра»; во-вторых, «речь идет только о замене методов воздействия на хозяйствующие субъекты, то есть замене директивных норм экономическим регулированием»; ну и, наконец, в-третьих, «альтернативы предложенным мерам нет», так как перестройка всей «системы управления народным хозяйством диктуется не прихотью, а необходимостью» [1052] .

В конце концов «товарники» одолели «планомерников», и, как считает тот же В. Н. Лисовицкий, своеобразным символом их «идейной победы» стала очередная статья Е. Г. Либермана «Еще раз о плане, прибыли, премии», которая была опубликована в «Правде» 20 сентября 1964 года. Хотя и позднее, уже в условиях реализации косыгинской реформы, дискуссия между «товарниками» и их оппонентами будет продолжена. Достаточно сказать, что в одном только 1966 году будут опубликованы десятки работ, в том числе книги и брошюры З. В. Атласа, В. С. Немчинова, С. П. Первушина, Л. А. Леонтьева, И. С. Малышева, Б. С. Николаева, Н. Я. Петракова, С. И. Лушина, Л. А. Ваага, В. М. Костенникова, В. В. Кистанова, Е. А. Чертока, Е. А. Целыковской и С. И. Шкурко [1053] .

Между тем, пока шла бурная дискуссия и обсуждались разные проекты реформ, состоялся октябрьский Пленум ЦК, приведший на вершины власти новое коллективное руководство страны. А. Н. Косыгин, находившийся тогда «над схваткой», не только внимательно следил за ходом самой дискуссии, но и изучал реформаторский опыт других стран. Как уверяют ряд специалистов (Ю. Я. Ольсевич, Р. А. Белоусов, Г. В. Будкевич [1054] ), посещение им с рабочим визитом Великобритании еще летом 1963 года, а также детальное изучение рыночных реформ в Югославии, где в рамках т. н. «самоуправленческого социализма» было установлено дуалистичное планирование — общественное (народнохозяйственное) и производственное, окончательно убедили нового главу советского правительства в необходимости реформирования сталинской модели экономики. Однако, как уверяет многолетний косыгинский помощник Юрий Васильевич Фирсов [1055] , отдавая себе отчет в том, что либермановская концепция «сырая», он принял решение «дорабатывать» ее на ходу.

Вместе с тем, как вспоминали сам Ю. В. Фирсов, а также Н. К. Байбаков, практики-управленцы, которым теперь предстояло пройти между «Сциллой (рынком) и Харибдой (директивным планированием)», вовсе не надеялись на помощь теоретиков, поскольку «в то время наша экономическая наука ничего, кроме общих рассуждений о необходимости реорганизации управления народным хозяйством, не предлагала», в то время как А. Н. Косыгин имел одну «слабость» — «он отдавал предпочтение профессионалам, занимавшим государственные должности, резонно считая, что такие подходят к делу более ответственно, чем представители «чистой» науки». Более того, видимо, сам того не сознавая, «он «оградил себя от участия» в схоластическом диспуте о «превращенной» категории стоимости и других абстракциях политэкономии социализма» [1056] .

Тем временем 23 декабря 1964 года по запросу самого А. Н. Косыгина президент АН СССР академик М. В. Келдыш направил на его имя развернутый доклад и сопроводительное письмо следующего содержания: «В соответствии с Вашим поручением Президиум Академии Наук СССР представляет доклад «О путях повышения экономической эффективности общественного производства», подготовленный Институтом экономики АН СССР, Научно-исследовательским экономическим институтом Госплана СССР и Институтом мировой экономики и международных отношений АН СССР» [1057] . Оба эти документа, впервые опубликованные А. В. Сафроновым только в 2020 году, как и доклад А. Н. Шелепина — Д. С. Полянского, более чем красноречиво говорят об итогах «великого десятилетия» главного десталинизатора страны.

В своей сопроводительной записке академик М. В. Келдыш дословно писал: «В докладе устанавливается, что при выполнении ряда важнейших показателей семилетнего плана по развитию промышленного производства, в экономической жизни страны за последние годы имеет место ряд серьезных отрицательных явлений, которые в целом выражаются в замедлении темпов экономического развития и снижении экономической эффективности общественного производства. Об этом свидетельствуют следующие сводные данные, характеризующие темпы экономического развития (в %):

Замедление темпов экономического развития тесно связано с понижением «отдачи» основных производственных фондов и снижением темпов роста производительности труда (в %).

Далее М. В. Келдыш подчеркивал, что «материалы доклада говорят о снижении эффективности производственных накоплений более чем на 40%», что, в свою очередь, «стало одной из важных причин ухудшения соотношения между производством средств производства и производством предметов потребления». По мнению авторов доклада, причины такого положения вещей носили многофакторный характер, в том числе из-за «замедления темпов технического прогресса…, освоения новой техники, большого удельного веса устаревшего оборудования…, недостатков в организации капитального строительства, приводящие к замораживанию огромных средств» и, наконец, «крупных недостатков в организации планирования и управления народным хозяйством».

В результате уже в начале нового 1965 года под руководством самого А. Н. Косыгина началась реальная работа над конкретным проектом новой экономической реформы узкой группой специалистов, которые были хорошо знакомы «с практикой планирования, финансов и трудовых отношений в промышленности». Хотя надо сказать, что в профессиональном сообществе экономистов до сих пор нет единства в том, кто же тогда конкретно работал в команде премьера над проектом этой реформы. Так, Я. Н. Дубенецкий и В. В. Ивантер в своей статье для «Большой российской энциклопедии» [1058] некорректно указали на то, что в разработке этого проекта приняли участие Н. К. Байбаков, А. В. Бачурин, А. И. Анчишкин, Л. И. Абалкин, Л. М. Батовский, Р. А. Белоусов, В. С. Немчинов, Л. В. Канторович и С. С. Шаталин. Дело в том, что целый ряд указанных персон, в том числе будущие академики Л. И. Абалкин и С. С. Шаталин, которых автор этих строк знал лично, были тогда еще слишком молоды и занимали очень скромные посты, чтобы попасть в состав столь представительной команды реформаторов. Профессор Р. А. Белоусов, автор фундаментального научного исследования «Экономическая история России: XX век», уверяет в том, что ядро авторов данной реформы, «которые детально обсуждали у А. Н. Косыгина принципиальные вопросы, определявшие общую концепцию реформы управления промышленностью», составляли теоретики прикладного направления: руководитель группы — бывший Управделами СМ СССР, зам. председателя Госплана СССР Анатолий Васильевич Коробов, первый зам. министра финансов, а позднее председатель Государственного комитета цен при Госплане СССР Владимир Ксенофонтович Ситнин, зам. председателя Госкомитета по труду и заработной плате Борис Михайлович Сухаревский и первый зам. главы ЦСУ СССР Иван Степанович Малышев [1059] . Помощник премьера Ю. В. Фирсов, с которым солидарен Н. А. Митрохин, утверждает, что его патрон, «проявляя заметную осторожность в отношении к ученым-обществоведам, особо если таковые работали в ЦК», в конце декабря 1964 года отобрал сравнительно небольшую группу ученых, «близких к конкретной экономике», которая под плотной опекой его старшего помощника Анатолия Георгиевича Карпова и приступила в Совете Министров СССР к разработке концепции реформы» [1060] . Насколько он помнит, «главными действующими лицами» в этой группе были зам. председателя Госплана СССР Александр Васильевич Бачурин, директор Института экономики АН СССР членкор Лев Маркович Гатовский, директор НИИ экономики Госплана СССР членкор Анатолий Николаевич Ефимов, зам. председателя Госкомитета СССР по труду и заработной плате Борис Михайлович Сухаревский, зам. академика-секретаря Отделения экономики АН СССР членкор Кирилл Никандрович Плотников и директор Института экономики мировой социалистической системы АН СССР членкор Геннадий Михайлович Сорокин. По его образному выражению, «именно эта «группа «генералов» и одновременно грамотных марксистов, не склонных к упражнениям в схоластике», работала в тесном контакте с параллельной группой, организованной в Госплане СССР для подготовки конкретных предложений и документов по реформе». Профессор Г. И. Ханин, ссылаясь на воспоминания И. Я. Бирмана и В. К. Ситнина [1061] , утверждает, что «на начальном этапе подготовки реформы в различных комиссиях», которые определяли само ее содержание, участвовали немногие сторонники радикальной для той поры «реформы экономической системы рыночной направленности», в частности Л. А. Вааг, И. Я. Бирман и В. Д. Белкин. Но «окончательный ее вариант формировался сторонниками несущественных изменений» советской экономической системы, «убежденных противников рыночной экономики при социализме и ветеранов командной системы», в том числе А. В. Коробовым, И. С. Малышевым и А. В. Бачуриным. При этом, как подчеркивает Г. И. Ханин, «эти проницательные авторы отмечают пассивную роль А. Н. Косыгина в процессе подготовки реформы», а И. Я. Бирман пишет «о его посредственном интеллектуальном уровне». Более того, еще один член «харьковской школы» В. Д. Белкин, который работал тогда над различными моделями планового ценообразования и выпустил в свет свою классическую работу «Цены единого уровня и экономические измерения на их основе», гораздо позже утверждал, что первоначально именно А. Н. Косыгин негласно тормозил подготовку «либермановской реформы» и только после отставки Н. С. Хрущева дал ей ход, создав Комиссию при Госплане СССР во главе с А. В. Коробовым. Причем эта Комиссия во многом взяла за основу наработки упраздненного Государственного научно-экономического совета, который в хрущевский период возглавлял А. Ф. Засядько, в частности проект одного из членов этого совета, профессора Л. А. Ваага, который затем и воплотился в серии конкретных решений двух ближайших Пленумов ЦК [1062] .

Наконец, Н. А. Митрохин, ссылаясь на В. К. Ситнина и тогдашнего зам. зав. Отделом плановых и финансовых органов ЦК Б. И. Гостева, говорит о том, что «центральная организующая роль в подготовке конкретных предложений по «хозяйственной реформе» принадлежала зампреду Госплана Анатолию Коробову», который был «душой реформы» и ранняя смерть которого в 1967 году стала, по словам М. В. Славкиной, личной «трагедией» для Н. К. Байбакова. При этом Н. А. Митрохин особо педалирует тот факт, что именно он с марта 1953 года «был одним из ближайших соратников Маленкова, осуществившего наиболее серьезную либерализационную экономическую реформу», а на пике своей карьеры в 1953–1958 года был Управделами Совета Министров СССР [1063] .

Забегая несколько вперед, скажем, что в самом начале реализации реформы, 24 ноября 1965 года, Президиум Совета Министров СССР принял решение о создании Междуведомственной комиссии при Госплане СССР (далее МВК), о которой в советской историографии практически не писали [1064] . Исключение составили лишь работы Е. Э. Бейлиной, В. С. Лельчука и Н. Ф. Воробьева, где есть только упоминания о факте ее существования [1065] . Между тем, как следует из диссертации Н. М. Бабкиной, защищенной в 2018 году [1066] , эта МВК, которая занималась вопросами внедрения новой системы планирования и экономического стимулирования, сыграла ключевую роль в практической реализации косыгинской реформы. Об этой роли мы скажем чуть ниже, а здесь лишь упомянем, что в состав МВК вошли ее руководитель А. В. Бачурин и 9 членов: председатель Государственного комитета цен при Госплане СССР Владимир Ксенофонтович Ситнин, заместитель председателя Госкомитета по труду и заработной плате Борис Михайлович Сухаревский, первый заместитель председателя правления Промстройбанка СССР Павел Дмитриевич Подшиваленко, заместитель министра финансов СССР Иван Васильевич Гужков, первый и «рядовой» заместители начальника ЦСУ Иван Степанович Малышев и Лев Мордкович Володарский, заместитель председателя Госснаба СССР Владимир Мартынович Лагуткин, заместитель председателя Госстроя СССР Виктор Алексеевич Воробьев и секретарь ВЦСПС Иван Максимович Владыченко. Позднее, в начале 1967 года, членом этой Комиссии будет назначен и Лев Маркович Гатовский.