Чтение онлайн

Нет нужды доказывать, что принятые организационные решения привели к серьезным кадровым передвижкам во всей номенклатурной обойме страны. По форме этот процесс напоминал известную «перетряску» кадров, которая весьма болезненно происходила в связи с созданием совнархозов весной 1957 года. Однако теперь она шла в противоположном направлении, не из Москвы, а, напротив, в Москву или в столицы союзных республик. Естественно, что многие «региональные бароны», поддержавшие тогда Н. С. Хрущева в немалой степени из-за его готовности передать им больше власти и полномочий, теперь же оказались недовольны принятыми решениями, повышавшими роль центра в управлении страной в ущерб регионам. Такое же недовольство, как считает Г. И. Ханин [922] , вызвало и усиление борьбы с коррупцией во всей властной вертикали. Судя по той части доклада Н. С. Хрущева на ноябрьском Пленуме ЦК, которая не вошла в официальную стенограмму, только за последние два года за экономические преступления было арестовано более 4000 партийных работников и вынесено более 150 расстрельных приговоров. Причем впервые со сталинских времен под раздачу попали и ряд членов ЦК и ЦРК, в том числе первые секретари ЦК Компартий Киргизии и Таджикистана И. Р. Раззаков и Т. У. Ульджабаев, глава Совета Министров Таджикской ССР Н. Д. Додхудоев, второй секретарь ЦК Компартии Таджикистана П. С. Обносов и ряд других вип-персон [923] . Более того, в том же докладе Н. С. Хрущев заявил об отмене довоенного Постановления ЦК, требующего решения партийных органов для привлечения членов партии к судебной ответственности, что, естественно, настроило против него немало нечистых на руку партработников. Тем более что сразу после громкого скандала с «хлопковыми приписками» 24 мая 1961 года Л. И. Брежнев подписал Указ Президиума ВС СССР «Об ответственности за приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов», где было установлено: «приписки в государственной отчетности и представление других умышленно искаженных отчетных данных о выполнении планов должны рассматриваться как противогосударственные действия, наносящие вред народному хозяйству СССР, и лица, виновные в этом, наказываются лишением свободы… или исправительными работами… с лишением права занимать» ответственные должности.

Еще одной особенностью кадровой политики начала 1960-х годов стало выдвижение на первый план очень крупных хозяйственных руководителей с огромным опытом работы в военно-промышленном комплексе. Достаточно сказать, что, помимо Д. Ф. Устинова, заместителями председателя Совета Министров СССР тогда были назначены новый глава Госплана СССР Петр Фадеевич Ломако, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам Леонид Васильевич Смирнов, председатель Госкомитета СССР по координации научно-исследовательских работ Константин Николаевич Руднев, а также постоянный представитель СССР в СЭВ Михаил Авксентьевич Лесечко. Кроме того, новым главой СНХ РСФСР был назначен Сергей Александрович Афанасьев, а его первым замом остался его предшественник Василий Михайлович Рябиков и т.д. Как считает Г. И. Ханин, такое «выдвижение на первый план в руководство экономикой страны видных представителей ВПК преследовало цель перенести во все гражданские отрасли организационный и технологический опыт этого самого передового сектора всей советской экономики» [924] .

Что касается причин отставки Н. С. Хрущева, то почти все авторы солидарны в том, что последние два-три года его пребывания на вершине власти, которые ознаменовались крупными провалами во внешней и внутренней политике, и особенно реформаторский зуд в административно-управленческой сфере, приведший его к непримиримому конфликту со всей партийно-хозяйственной номенклатурой страны, поставили окончательную точку в его многолетней партийно-государственной карьере. Внимательный анализ многих документов и исторических исследований позволяет нам сделать ряд собственных выводов о главных обстоятельствах и мотивах смещения Н. С. Хрущева с занимаемых им постов и уход его в политическое небытие.

Итак, хорошо известно, что с начала мая 1960 года самой влиятельной фигурой в высшем советском руководстве был второй секретарь ЦК Фрол Романович Козлов, который, по мнению А. В. Сушкова, «оставил далеко позади не только всех «рядовых» членов Президиума ЦК, но и наиболее влиятельных, составлявших ближайшее окружение главы государства». Сам Н. С. Хрущев совершенно не скрывал, что именно в Ф. Р. Козлове он видел своего преемника на посту руководителя партии и государства. Да и в западных политических кругах и тамошней прессе его уже давно окрестили «кронпринцем», то есть реальным наследником хрущевской власти. Тем более что в апреле 1962 года на сессии Верховного Совета СССР он стал членом его Президиума, что придало ему дополнительный властный статус как члена высшего органа государственной власти страны.

По мнению ряда мемуаристов (Н. В. Новиков, Ф. М. Бурлацкий, С. Н. Хрущев [925] ), неплохо знавших Ф. Р. Козлова, которое разделяют и ряд историков, в том числе А. Ф. Агарев и А. В. Сушков [926] , он гораздо в лучшую сторону отличался от многих своих коллег по Президиуму и Секретариату ЦК своими деловыми качествами, рабочей хваткой, государственным мышлением, умением быстро отделять «зерна от плевел» и дальновидностью. При этом, в отличие от ряда мемуаристов, утверждавших, что Ф. Р. Козлов везде и всегда шел в хрущевском фарватере, тот же А. В. Сушков утверждает, что это было далеко не так. Во-первых, он не разделял хрущевских игр в «демократию», а во-вторых, «видя негативные последствия скороспелых, непродуманных и часто наносивших вред» решений как в сфере экономики, так и в области внешней политики, он по возможности стал «блокировать некоторые из них, а также более активнее проводить собственную политику». Аналогичную оценку автору этих строк дал и сын Николая Романовича Миронова, который хорошо знал Ф. Р. Козлова еще со времен совместной работы в Ленинграде [927] .

Но, увы, вечером 11 апреля 1963 года после напряженного рабочего дня, когда ему пришлось в очередной раз вести заседание Президиума ЦК, у Ф. Р. Козлова случился тяжелый геморрагический инсульт правого полушария головного мозга с левосторонним параличом. Болезнь не только поставила крест на политической карьере этого незаурядного человека и руководителя, но и вызвала кардинальные перестановки в Президиуме ЦК, что в конечном счете отразилось на всей дальнейшей политической истории страны. Поначалу сам Н. С. Хрущев, все еще надеясь на выздоровление Ф. Р. Козлова, временно передал обязанности второго секретаря ЦК Л. И. Брежневу, который в июне 1963 года на Пленуме ЦК вновь был возвращен в Секретариат ЦК. Причем, как считает А. В. Сушков [928] , временность такого положения Л. И. Брежнева подчеркивалась тем, что он был оставлен на посту председателя Президиума Верховного Совета СССР, который очень импонировал его артистической натуре своим пышным церемониалом. На том же Пленуме на третью позицию в Секретариате ЦК был переведен Н. В. Подгорный, который уступил свой пост Первого секретаря ЦК Компартии Украины новой хрущевской креатуре — Петру Ефимовичу Шелесту — секретарю ЦК КПУ по промышленности и строительству. В результате столь «странного» кульбита М. А. Суслов лишился полномочий «третьего» секретаря ЦК, в связи с чем его влияние в высшем руководстве страны еще более ослабло.

Надо сказать, что в исторической литературе есть и другие трактовки этих событий. Например, фантазер Р. А. Медведев уверял, что болезнь Ф. Р. Козлова носила чисто «дипломатический характер» и он был устранен от власти самим Н. С. Хрущевым за то, что в феврале или в марте 1963 года возглавил какую-то внутрипартийную фронду его политическому курсу [929] . Правда, что это была за фронда, он так и не пояснил. Другой известный спец по хрущевской эпохе, профессор Ю. В. Аксютин [930] , не ссылаясь на конкретные источники, уверяет, что Л. И. Брежнев якобы отнесся к своему новому назначению «очень болезненно», как и Н. В. Подгорный, который «был очень недоволен своим перемещением в Москву», поскольку «на Старой площади он оказался на положении… помощника и слуги». Сам же Н. С. Хрущев якобы вполне сознательно пошел на этот шаг, рассчитывая «на известное соперничество между ними». Однако «вышло все иначе: оба они сразу же сблизились и, прекрасно поняв друг друга, приступили к подготовке смещения Хрущева».

Между тем неутешительное заключение лечащих врачей Ф. Р. Козлова, в частности известных кремлевских эскулапов академиков П. Е. Лукомского, В. X. Василенко и Е. В. Шмидта, о необратимости произошедших изменений в его организме и стойкой утрате трудоспособности, не оставило ему никаких шансов на выздоровление. И в декабре 1963 года, выступая на Пленуме ЦК, Н. С. Хрущев проинформировал членов ЦК о состоянии его здоровья и заявил, что он больше не сможет вернуться к исполнению своих обязанностей. При этом «по гуманным соображениям» вопрос о его отставке не был поставлен в повестку дня и чисто формально Ф. Р. Козлов остался членом Президиума и Секретариата ЦК [931] . Причем в январе 1964 года ко всему прочему он еще перенес обширный инфаркт миокарда, что вынудило Н. С. Хрущева вплотную заняться поиском постоянной кандидатуры на пост второго секретаря ЦК. Однако, так и не найдя равноценной замены, весной 1964 года он принял решение оставить должность второго секретаря ЦК за Л. И. Брежневым, чьи деловые качества сам же оценивал не слишком высоко. В связи с этим обстоятельством Л. И. Брежнев полностью сконцентрировался на партийной работе, и в июле 1964 года на освободившийся пост председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. С. Хрущев переместил А. И. Микояна. Понятно, что тот сразу ушел с поста первого зама председателя Совета Министров СССР, что, по мнению А. В. Сушкова, привело к серьезному укреплению позиций Д. С. Полянского в союзном правительстве [932] .

Тем временем накануне открытия сессии Верховного Совета СССР, где А. И. Микоян должен был официально сменить Л. И. Брежнева на посту главы советского государства, состоялся очередной Пленум ЦК, который по давно заведенной традиции должен был утвердить данное решение [933] . Однако, по мнению Р. Г. Пихои и Ю. В. Аксютина [934] , вопреки утвержденной повестке Н. С. Хрущев выступил на этом Пленуме ЦК с большим докладом, в котором попытался обосновать необходимость создания на селе специализированных производственных управлений, призванных полностью вытеснить партийные комитеты из управления всем аграрным производством страны. А сразу после завершения сессии Верховного Совета СССР, 18 июля 1964 года, он направил в Президиум ЦК очередную записку «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации» [935] с предложением упразднить созданные полтора года назад парткомы колхозно-совхозных управлений и заменить их политотделами. Несмотря на то что данная записка имела две редакции — более и менее радикальную, они обе вызвали полное неприятие со стороны большей части членов Президиума ЦК. Их негодованию по поводу предложенной военизации местных партийных комитетов не было предела, и их напор оказался настолько мощным, что Н. С. Хрущеву пришлось, несмотря на явное неудовольствие, отозвать это предложение с рассмотрения высшего партийного ареопага. Было принято решение перенести рассмотрение данного вопроса уже на ноябрьский Пленум ЦК, а Д. С. Полянскому и В. И. Полякову подготовить к августу 1964 года проект совместного Постановления ЦК и Совмина СССР по этому вопросу, который к моменту своего появления был озаглавлен следующим образом: «О руководстве сельским хозяйством в связи с интенсификацией и специализацией производства» [936] .

Между тем 26 сентября 1964 года, за пару дней до отъезда Н. С. Хрущева на отдых в его крымскую резиденцию, в Кремле состоялось расширенное заседание Президиума ЦК и Совета Министров СССР с участием всех первых секретарей республиканских, краевых и областных партийных комитетов, руководителей региональных исполкомов и совнархозов, а также руководства Академии Наук СССР. В центре внимания участников заседания был доклад еще одного выходца из ВПК нового первого зампреда Госплана СССР Алексея Адамовича Горегляда «О перспективном плане развития народного хозяйства СССР на 1966–1970 гг.». Н. С. Хрущев, выступавший в прениях по этому докладу, впервые за многие годы чуть ли не дословно повторил основные положения тогдашнего доклада Г. М. Маленкова о необходимости ускоренного развития производства средств потребления и скорейшего, а главное — существенного повышения общего уровня жизни и благосостояния советских граждан. Однако это хрущевское «прозрение» уже не спасло его от отставки.

В ряде своих предыдущих работ мы подробно разобрали саму историю и историографию, непосредственно связанную с вызреванием, подготовкой и реализацией «заговора» против Н. С. Хрущева [937] , поэтому на страницах этой книги сконцентрируем внимание лишь на тех его аспектах, которые имеют прямое отношение к нашей главной теме — экономике страны.

Во-первых, как выяснилось теперь, на первых порах замысел «заговора» против Н. С. Хрущева созрел в головах всего двух людей — Фрола Романовича Козлова и Николая Романовича Миронова. Они познакомились и вскоре подружились еще в Ленинграде, когда в конце января 1956 года генерал-майор Н. Р. Миронов был назначен главой областного УКГБ, а Ф. Р. Козлов уже третий год возглавлял Ленинградский обком партии.