Ложь
Шрифт:
Ботель погрузил руки в один из драгоценных мешочков, чтобы показать горсть сверкающих
крупинок в подрагивающих от вожделения пальцах.
– Вид золота одурманивает меня. Иметь все это – для меня не так уж и мало. Вы – из другого те-
ста, у Вас есть еще честолюбие и амбиции. И все же здесь, в этих мешках, Вы можете видеть все, что
заблагорассудится: большущий дом в Рио, драгоценности, машины, одежду, украшения для своей же-
нушки!.. Это кажется сном!..
– Вот виски… О, боже!.. Хайме, ты принес это только что?..
– Эй, ты!.. Не суй сюда свои лапы. Не прикасайся к этому, поняла?.. Давай, работай… и скажи
Веронике, чтобы она пришла. Она уже может встать и шагать, куда захочет.
Немного бледная, но спокойная и твердая Вероника вышла из дома. Даже в простом хлопчато-
бумажном платье, одолженном ей сеньорой Ботель, она кажется элегантной и изысканной, и глаза
доктора оглядывают ее с некоторым наслаждением, которое не ускользает от ревнивых глаз Деметрио.
– В этой одежде Вы гораздо красивее, очень даже миленькая… Вы кажетесь более возвышенной, что ли… Хотите немного виски?..
– Нет, большое спасибо. Достаточно стакана воды для Деметрио и еще одного – для меня. Мы не
можем пить, как вы, поскольку не привыкли к подобной среде. Худшая болезнь здешнего края – это
виски…
– Инженер, Вы будете пить воду?..
– Ни воду, ни виски. Держите это золото в целости и сохранности, доктор, и оставьте меня в по-
кое. Все отлично знают, что я проклинаю золото этого рудника…
– Ваш муж – это просто нечто, его можно выставлять напоказ!..
– Да, верно…
– Но Вы не можете поднять бокал с водой за первую партию золота, которую принес рудник с
момента вашего с мужем пребывания в Матто Гроссо… Адела, поищи-ка бутылочку “Опорто”, она
должна быть где-то здесь!..
– Вот это очень даже мне по душе, доктор… Адела и я выпьем “Опорто”…
– Моя жена никогда не пьет.
– И не стала бы пить, но теперь Вы достаточно богаты для того, чтобы заказать ей коробку слав-
ного вина, когда закажете свое виски.
– Вы хотите изменить мир?.. Превратить меня в мужа из романтических романов…
– Не настолько, но Адела отлично заслуживает немного больше уважения с Вашей стороны…
– Да что Вы говорите?.. Вы хотите прочесть мне лекции, преподать урок?..
– Я начну с уроков для Аделы…
– Да неужели?..
– Мы между собой решили организовать школу мужей. Думаю, отсутствие такой школы в Матто
Гроссо – большое упущение…
– Хотел бы я на это посмотреть, как Вы будете убеждать индейцев в том, чтобы они не избивали
полудюжину женщин, которые обычно имеются у каждого вождя, или старейшины…
– Мы начнем с белых, у которых есть жены, и которые должны подавать индейцам хороший
пример.
161
– Вот уж никогда не ожидал услышать ничего более веселого…
– Вот “Опорто”… и бокал…
– Неси другой, для себя.
– Для меня?..
– Ну конечно, дура!.. Мне не надо… Да не давай ты мне эту топленую карамельку. Я буду пить, как всегда, чтобы поприветствовать эти желанные мешочки и сеньору Сан Тельмо. Да какого черта!..
Как бы там ни было, а доставляет радость, что в Матто Гроссо есть такая милашка…
Деметрио вновь возник в проеме двери. Его мрачное лицо смягчается, созерцая Веронику под
желтым светом керосиновых ламп. По окончании тоста Деметрио видит, что Вероника выходит на ве-
ранду, и тихонечко направляется следом за ней.
– Вероника!..
– Что?..
– Ты хорошо себя чувствуешь?.. Ты думаешь, что уже поправилась?..
– Да… Можешь начинать вторую атаку…
– Вероника!..
– Враг – на ногах, с клинком в руке. Полагаю, это – единственное, что интересует тебя в моем
здоровье.
– Но ты до сих пор выглядишь еще не слишком здоровой…
– Доктор Ботель считает по-другому, ты это уже слышал.
– Ты похудела. Это платье…
– Это платье сеньоры Ботель… Оно мне так же велико, как тебе – эта рубашка.
– Да… Нам не хватало этой смешной, нелепой детали. Мы должны были одолжить одежду у
этих типов!..
– Думаю, мы должны выразить благодарность чете Ботель…
– Послезавтра пирога будет здесь. Она привезет весь багаж, оставленный в Сан Карлосе.
– Вот как?.. И как же ты добился подобного чуда – так быстро подняться по реке?..
– За деньги все возможно.
– Да, конечно… я позабыла!.. Когда ты женился на мне, ты был так беден. Ты сказал мне, что я
должна отвыкать даже от своей одежды, и я поверила тебе. Я с восторгом принесла себя тебе в жертву, принесла до самой последней своей кокетливой частички… Я!.. Слепая и обезумевшая от любви…
– Вероника!..
– Не делай такое печальное лицо… Ты перестал меня волновать и перестал быть для меня об-
разцом… Вспомни, что жестокость и беспощадность являются твоей особенностью, мы же наедине, лицом к лицу, как в том символическом фехтовальном поединке. Тогда я плохо сражалась, потому что
любила тебя… Теперь же я вижу разницу, и как верный враг предостерегаю тебя: не опускай шпагу, не проявляй ни малейшего снисхождения. Если я наброшусь на тебя всерьез, то только для того, что-
бы разбить тебе сердце, ранить тебя так же глубоко, как ранил меня ты!..
Глава двадцать третья.
– Добрый день.
– Реверендо Джонсон… Еще так рано, а Вы уже здесь…
– Я очень рад видеть Вас уже поправившейся. Я зашел только за тем, чтобы узнать о Вашем здо-
ровье.
Реверендо Джонсон остановился на одной из четырех ступенек, ведущих в просторную прихо-
жую дома семейства Ботель. Он медлит, сдерживая свои чувства и скрывая их за улыбкой. Реверендо
не видел Веронику уже три дня и довольствовался тем, что посылал кого-нибудь спросить о ней. И те-
перь он сбит с толку, поддавшись неудержимому порыву.