Чтение онлайн

– Почему Вы не подниметесь и не присядете ненадолго, Реверендо?..

– Боюсь, что вы с мужем сейчас уйдете.

– Уйдем?..

162

– Ваш муж добился того, что здешний шериф любезно продал ему двух наилучших лошадей. Я

слышал, что он отдавал необходимые распоряжения, чтобы, как можно быстрее, приобрести упряжь

для верховой езды.

– Во всяком случае, я не думаю, что это признак того, что я уйду.

– Он очень заботливо и внимательно заказывал второе седло. А в доме, который строят для вас

обоих и в котором я только что побывал по пути сюда, возводят ограду и часть просторных залов вме-

сте с домиком для прислуги.

– Неужели?..

– Я говорю Вам это, потому что от сеньоры Ботель знаю, что Вы не хотите видеть свой новый

дом.

– Реверендо…

– Это меня не удивило, хоть Вы и должны будете жить в нем…

– Смотря что Вы называете жизнью…

– Вероника… Простите, что осмелился сказать Вам что-то, что, возможно, Вы и не хотели слы-

шать. Что-то из того, на что Вы дали мне окончательный ответ, который я не могу принять, как тако-

вой…

– Как же так?..

– Что Вы решили?.. Индеец Игуасу скоро будет здесь, с ним Вы можете послать письмо своей

родне… Эта жизнь – не для Вас. Несмотря на то, что к чести инженера Сан Тельмо, я должен сказать

Вам, что он делает все возможное для того, чтобы предложить Вам определенные удобства. И все же я

считаю…

– Сожалею, что прервал Вас, Реверендо Джонсон, и что Вероника не услышала до конца Ваше

интереснейшее мнение, но мы с женой уходим.

Вероника сдержала удивление. Она считала, что с тех пор, как, выздоровев, встала с посте-

ли, Деметрио следил за ней, преследовал ее, возникал рядом с ней, когда она меньше всего этого жда-

ла, пресекая все разговоры своим сухим словом, мрачным лицом, или горькой улыбкой.

– Я только что сообщил сеньоре Сан Тельмо о Вашем с ней возможном выходе…

– Какая чудесная прозорливость, Реверендо.

– Осталось только выяснить, хочу ли выходить я…

– Я ждал три дня, чтобы ты смогла съездить со мной на рудник верхом на лошади.

– Я очень сожалею, что ты беспокоился напрасно.

– Никоим образом, сеньора Сан Тельмо, не сдерживайте похвалу из-за меня. Я даже

не вошел, потому что мне самое время возвращаться в свою церковь. Напомню, что сегодня – воскре-

сенье…

– И воскресенье – самый подходящий день, чтобы посетить рудник.

– Извините меня за спешку, но отсюда до церкви довольно далеко.

– Идем, Вероника!.. Твоя лошадь здесь. Эй, парни, лошадей!..

Вероника выпрямилась, более взволнованная, чем хочет это показать, потому что первая из

лошадей, тонконогий гнедой с длинной гривой – чистокровный арабский скакун, удивительно похо-

жий на того, которого она вынуждена была оставить в конюшне дяди.

– Голиаф!..

– Что и говорить, превосходный скакун!..

– Как?.. Вот эту самую лошадь Вы купили для своей жены, Сан Тельмо?.. Это же опасное жи-

вотное…

– Но не для Вероники де Кастело Бранко, дружище… В доме шерифа его прозвали Молния, но

ты можешь вновь окрестить его Голиафом, и за исключением нескольких деталей, ты почувствуешь

себя так же, как на прогулках в окрестностях Рио-де-Жанейро…

– Вы и вправду чувствуете себя способной ехать на таком животном до рудника?..

– Я умею ездить верхом с детства, Реверендо, но я не желаю ехать на рудник. Я предпочитаю

163

проводить праздники и выходные в Вашем обществе, а не с Ботелем и Деметрио. Если Вы мне позво-

лите, я спущусь в Вашу церковь… Я никогда в нее не входила. Отсюда она смотрится такой белой, та-

кой чистой и красивой, что это – едва ли не единственное, на что можно посмотреть в Порто Нуэво.

– Ты хочешь сказать, что пренебрегаешь моим подарком?..

– Более, или менее, так… Мы пойдем, когда Вы захотите, Реверендо. Я не забыла, что Вы спе-

шите.

– Я огорчен из-за Молнии. Никто не сядет на него верхом, поскольку ты этого не захотела.

– Деметрио!..

Вероника подбежала к Деметрио и схватила его за руку, сжимающую револьвер, нацеленный

на прекрасное животное. Но она не может помешать Деметрио выстрелить несколько раз. На звук вы-

стрелов прибегает испуганная Адела…

– Вы все с ума посходили?.. Что происходит?.. В чем дело?.. Что случилось?..

– Абсолютно ничего, сеньора Ботель!.. Ваш муж и я идем на рудник… Пошли, Ботель!..

Деметрио вновь сунул револьвер в кобуру, пока Вероника, успокаивая, поглаживала и ласкала

черную гриву Молнии.

– Никогда не думала, что человек способен на такое… Это же нужно не иметь ни души, ни

сердца!..

– В жизни сердце – большая помеха!.. Идем же, Ботель!

Ботель и Деметрио ушли… Все еще напуганный пастор сжимает руку Вероники.

– Вероника… Вы поступили плохо, доведя Деметрио до такого бешенства, но нужно, просто

необходимо, чтобы Вы отсюда ушли. Идите ко мне домой вместе со мной. Мы примем решение…

– Нет, Реверендо… Сейчас я, пожалуй, не смогу сопровождать Вас в церковь. Идите, оставьте

меня тут… Не теперь, сейчас я не смогу…

Вероника вошла в дом, сдерживая слезы, а Вильямс Джонсон медленно, не торопясь, продол-

жает свой путь.

***

– Вероника… Куда ты смотришь?..

И снова ночь. И опять, опершись на грубо оструганные деревянные перила веранды, Вероника

с тоской и беспокойством смотрит на кучку желтых огоньков, вытянувшихся, как светящиеся змеи, и

отражающихся в водах реки. В это время белая башенка деревянной церквушки не различима, но вход

в таверну сверкает так, словно является центром мироздания для убогой и бушующей первобытной

толпы, плодом их амбиций и вожделений.

– Не пора ли им уже вернуться с рудника?..

– Я уверена, они возвращались по другой дороге, и, вероятно, остановились в таверне. Раньше