Чтение онлайн

– Надеюсь, ты не от пастора возвращаешься, – сверкнув глазами, Деметрио скривил губы в язвительной усмешке.

– Что ты имеешь в виду?

– Не в лошадь мне нужно было целиться сегодня утром, а в пастора! – пьяно выкрикнул он.

– Ты с ума сошел? – воскликнула потрясенная неприкрытой злостью мужа Вероника.

– Я разберусь с ним сейчас же, – продолжал бушевать Деметрио. – Ей-богу, у меня руки чешутся отделать его, как он того заслуживает!..

– Не сходи с ума, ты пьян, и только поэтому обвиняешь невиновного и ненавидишь его без причины, – урезонивала мужа Вероника.

– Вероника! – Деметрио шагнул к жене.

– Ты напился до чертиков и просто отвратителен в таком виде! – та попыталась уклониться. – Меня с души воротит от одного только запаха!..

– Вероника! – глубоко уязвленный ее словами, Деметрио выпрямился и крепко схватил жену за плечи, не давая ей уйти. – Ну всё, с меня довольно! – грубо рявкнул он. – Ты не имеешь права упрекать меня. Вини саму себя! Только из-за тебя я пью, да-да из-за тебя, потому что мучаюсь и страдаю!

– А на что ты рассчитывал?.. Пусти меня!.. Пусти! – вырывалась из цепких рук мужа Вероника.

– Вероника, жизнь моя! – пробормотал Деметрио, чувствуя, что теряет рассудок от близости божественно восхитительного, желанного тела. Наконец-то он сжимал в своих объятиях ту, о ком долго и напрасно мечтал. Чистота невинной юности, благоуханная и чудесная, сводила его с ума, дуновением жаркого огня воспламеняя глупую страсть. – Я больше не могу, не могу, – не помня себя, твердил он. – Ты – моя жена. Давай порвем с прошлым и начнем жизнь сначала!.. Я люблю тебя, Вероника, люблю!.. Мы еще можем быть счастливы!..

– Никогда и ни за что! – выкрикнула она.

– Как же так? – растерялся Деметрио.

– Я скорее умру!.. Да, умру! – Вероника с большим трудом освободилась из кольца сжимающих ее рук. Грубые, неуклюжие пальцы порвали на ней одежду, но ночная тьма спасла ее.

Одним махом девушка спрыгнула с лестницы, скрылась за колонной и со всех ног помчалась вниз по склону холма навстречу забрезжившему на востоке бледному сиянию зари...

– Вероника!.. Вы здесь?.. Что-то случилось? – обеспокоенный пастор не сводил глаз с запыхавшейся от бега Вероники.

– Ничего, думаю, что уже ничего, преподобный, – задыхаясь ответила та.

– Но Вы совсем обессилели и выглядите такой усталой!.. Вы прибежали из дома, правда?..

– Оттуда, святой отец.

– Вам плохо, – засуетился Джонсон, – проходите, проходите в дом, там и расскажете всё. Вот, присаживайтесь сюда. Сейчас я велю принести горячего чая. Вы очень быстро бежали, правда? Нет-нет, не отвечайте, отдышитесь немного... Хуана, Хуана! – позвал он служанку. – Завари быстрее чай, а лучше – свари кофе, да поживее, – распорядился преподобный и снова повернулся к Веронике. – Ради Бога, Вероника, что случилось?.. Вы плачете?..

– Нет-нет, я не должна и не хочу плакать.

– Ну здесь Вы можете поплакать, если хочется, ведь перед вами – настоящий друг. Поверьте, я до последней капли отдал бы свою кровь, лишь бы Вы не плакали и не текли эти слезы, потому что Вы не должны плакать.

– Спасибо, преподобный, мне уже лучше. Ничего страшного, это был всего лишь мимолетный страх!

– Этот человек осмелился угрожать Вам?..

– Нет, что Вы…

– Он обидел Вас?.. Быть может, он хотел дурно поступить с Вами? – вопросы сыпались на Веронику как из рога изобилия.

– Прошу Вас, не расспрашивайте меня! – взмолилась девушка. – Спасибо Вам за убежище, но позвольте мне не отвечать.

– Я приму ваше молчание, Вероника, если Вам так угодно, но мне хотелось бы знать, что случилось, чтобы постараться защитить Вас. Сан Тельмо сам себя не помнит, и ему можно доверять не больше, чем умалишенному. Будь мы в городе, его заточили бы в сумасшедший дом, а здесь он волен разгуливать на свободе, с оружием в руках, и вытворять, что ему заблагорассудится, – преподобный Джонсон неосознанно сжал ледяные, дрожащие руки Вероники в своих.

В комнатку, неслышно ступая, вошла босоногая служанка-туземка и принесла кофе.

– Вот, выпейте немного кофе, – преподобный протянул Веронике чашку. – Вам нужно придти в себя, вы еще не оправились от потери крови… Но почему Вам пришлось бежать сюда? Разве там не было Аделы, Ботеля, слуг?

– Ботель! – коротко ответила Вероника, принимая чашку.

– Так я и думал! – воскликнул пастор. – Я видел, как они выходили из таверны. Ботелю нужно было, чтобы индеец вел в поводу его лошадь, сам он едва держался в седле, а в таком состоянии этот человек…

– Замолчите, прошу Вас!..

– Вероника, расскажите мне все, как брату! Что Деметрио замыслил против Вас?

– Вы и сами можете догадаться, святой отец. – ответила Вероника. – Я не прибежала бы сюда, если бы моя жизнь не была в опасности, клянусь вам.

– О чем Вы?

– Есть оскорбления, которые гораздо хуже смерти.

– Что Вы имеете в виду? Неужели этот мерзавец осмелился на…

– И несмотря ни на что, он – мой муж, – твердо ответила Вероника.

– Как же так, – растерялся Джонсон.

– Но я не смогла этого выдержать!..

– Невероятно! – ужаснулся пастор. – Это беспробудное пьянство свело его с ума.

– Преподобный, Вы знаете, что в душе Деметрио борется сам с собой, и это ужасно.

– Я знаю только одно, – ответил тот, – Вы больше не можете оставаться рядом с ним ни минуты. Вам нужно просить помощи у своих родных, а пока суд да дело, оставайтесь здесь. Я попрошу сеньору Ботель, чтобы она помогла мне защитить Вас.

– Бедная Адела Ботель!.. А кто защитит ее? – спросила Вероника, беспокоясь о подруге.

– Верно, – согласился Джонсон, – это замкнутый круг, а Вы упорно отказываетесь от единственной возможности вырваться отсюда. Напишите Вашим родным, Вероника!.. Мы пошлем гонца в Куйабу. За хорошую плату найти гонца нетрудно, а четыре мешка золота Сан Тельмо до сих пор у меня.

– Вы имеете в виду, что будете расплачиваться его золотом?..

– К несчастью, лично у меня ничего нет, – потупился священник, – но я следую голосу своей совести – возьмите отсюда, сколько нужно, а если Вы настолько щепетильны, то потом вернете эти деньги.