Чтение онлайн

– О, месье Бело, я так Вам благодарна!

– Довольно благодарностей, Вероника: приказывайте, я – подчиняюсь. Что я должен делать?

– Вы можете отвезти меня в Рио?

– Прямо сейчас?..

– Сию минуту, без промедления!..

– Ни слова больше. Где Ваш багаж? Я велю своим парням забрать его.

– У меня нет ни багажа, ни денег… Ничего, кроме этой вещицы, – Вероника протянула французу платок.

– Платок? – изумился тот.

– Да, это платок женщины, которая меня оклеветала. Она замарала мое имя, разрушила всю мою жизнь! – Вероника впервые присмотрелась к платку, и выражение ее лица изменилось: до этого бледные щеки раскраснелись, губы задрожали, а в черных глазах забушевал огонь извергающегося вулкана.

– О ком это Вы? – месье Бело непонимающе глядел то на платок, то на Веронику.

– Эта женщина носит мою фамилию, в ее жилах течет моя кровь, а ее имя, по безжалостной насмешке судьбы, начинается с той же самой буквы, что и мое. Я говорю о Вирхинии де Кастело Бранко!.. Не иначе, это она оболгала меня, но она ответит за свою подлость! Она вернет обратно мою попранную честь, даже если кому-то из нас это будет стоить жизни… Отвезите меня в Рио, друг мой… Мы отплывем, не мешкая!..

Сан Тельмо, тяжело дыша, с трудом поднялся, будто его огрели сзади кувалдой. В груди щемило, и он разом лишился сил.

Деметрио потерял всякое представление о времени; он не помнил, как долго простоял на коленях, закрыв лицо руками и дав полную волю своей боли.

– Вероника! – тихо позвал он, торопливо оглядывая комнату в поисках той, кого совсем еще недавно умолял уйти. В его серо-стальных глазах застыла боль.

Сан Тельмо вышел на веранду через ту же дверь, через которую прежде вышла Вероника, и тоскливо посмотрел по сторонам, будто ничего не понимая.

– Вероника! – снова окликнул он жену.

– Патрон Деметрио, – Аеша неслышно подползла к его ногам. – Патрон Деметрио, убей меня, избей, растопчи меня!.. Белая женщина ушла… Это я виновата! – полные слез глаза индеанки выражали по-собачьи безутешную боль.

– Ушла?.. Как ушла?..

– Она выбежала из дома и побежала на улицу, когда ты закричал ей, чтобы она уходила, убиралась отсюда навсегда… Это Аеша виновата, – индеанка обхватила голову руками, – она оказалась предательницей, Аеша оказалась неверной… Убей Аешу, патрон Деметрио!..

– Теперь ты всё знаешь, потому что подслушивала нас, хотя в том не было нужды. Ты и так всё знала с самого первого дня, и потому ненавидела ее. Эта проклятая женщина с фотографии, из-за которой погиб Рикардо!.. Ты узнала ее, правда?.. Ты сводила с ней счеты?..

– О чем ты говоришь, патрон Деметрио?

– Ты знаешь, что это была она и, возможно, подумала, что я – сумасшедший!..

– Она?.. Кто – она? – глаза Аеши широко раскрылись.

– Кто же еще, как не женщина с фотографии?

– Ох, нет же, нет, патрон Деметрио! – вскрикнула Аеша.

– То есть, как это – нет?..

– Та женщина с фотографии – не твоя белая женщина.

– Что? – ошеломленно спросил Деметрио.

– Это не твоя белая женщина, патрон!.. Женщина патрона Рикардо, которую он целовал на фотографии, другая белая женщина, не твоя.

– О, господи, что ты говоришь? – Деметрио схватил Аешу, и крепко сжал ее руками; его ногти впились в тело несчастной индеанки, как крючья.

– Патрон Деметрио! – от боли и страха на глаза Аеши навернулись слезы.

– Не реви, как дура!.. Отвечай… Это – не она, не она?..

– Патрон, мне больно, отпусти меня, мне очень больно! – взмолилась девчушка.

– Отвечай, почему ты ненавидела ее, если это не она? – Деметрио сильно встряхнул индеанку. – Ну же, отвечай!

– Потому что ты любил её, а не бедняжку Аешу, – всхлипнула та.

– Дура! – Деметрио разжал руки, и Аеша мешком повалилась на пол. Не помня себя, Деметрио перепрыгнул через обмякшее, хрупкое тело девушки, молнией пронесся по веранде, и одним махом преодолев ступени лестницы, помчался к дому Ботелей.

– Адела, Адела! – громко крикнул он, врываясь в дом доктора. – Где Вероника, Адела?!

– Боже, упаси, что с Вами, инженер Сан Тельмо? – выбежала ему навстречу перепуганная Адела.

– Вероника здесь?..

– Я не видела ее с полудня… Да что случилось, в самом деле?..Что с Вами?.. По-моему, Вы снова помешались.

– Я тоже так думаю!..

– Расскажите, ради бога, в чем дело? Произошло что-то ужасное?

– Скажите, Вы были подругой моего брата? Вы ходили к нему домой?

– Ну, разумеется, ходила. Я всегда дружила с вашим братом, даже когда мой Хайме ссорился с ним.

– И видели там фотографию Вероники! – перебил Аделу Деметрио.

– Вероники? – озадаченно спросила сеньора Ботель.

– Ну да, ее фотографию. Вы еще сами сказали мне, где она висела, помните? И рассказывали, как брат пил часами, глядя на нее, пока не напивался в доску!

– Ваш брат смотрел на Веронику? – Адела опешила.

– Вы сами рассказали мне, как Рикардо в отчаянии порвал ее фотографию, когда пришло письмо из Рио-де-Жанейро, в котором Вероника сообщила, что порвала с ним окончательно и бесповоротно!..

– Но на фотографии была не Вероника!

– Точно?..

– Естественно!.. Это была фотография белокурой женщины, ничем на нее непохожей!

– Белокурой женщины? – Деметрио испуганно попятился. Откровения сеньоры Ботель обрушились на его голову потоком света, разодравшим мрак в клочья. Это озарение, блеснувшее лучом молнии, осветило его душу, давно погруженную в боль. Казалось, он не мог понять свалившееся на него счастье. – Нет-нет, не может быть! Вероника, Вероника, – бормотал он, отступая назад и не слушая больше сеньору Ботель. Он не смог бы выдержать ее расспросы, ее взгляд. Деметрио желал одного – найти Веронику. Ему казалось, что он не сможет дышать, не сможет жить, если немедленно не увидит жену. Не теряя ни минуты, Деметрио помчался вниз с холма к белеющей бедной церквушке, чтобы попытаться вернуть ее.

Деметрио и преподобный Джонсон прибежали на берег реки. На причалах толпился разношерстный народ: слуги из местных, праздношатающиеся индейцы, рудничные рабочие и подрядчики с каучуковых плантаций, словом, все те, кто время от времени собирается у причалов, когда приплывает пирога. Вот и сейчас широкая, темная пирога Игуасу с плотами, нагруженными всякой всячиной, спокойно покачивалась на просторных, зеленых водах. Люди Игуасу неторопливо раздавали товары заказчикам. А вот белого, сверкающего катера с развевающимся на корме французским флагом не было и в помине.