Лучезарное завтра
Шрифт:
– И поэтому она ни разу не приходила проведать меня? – вырвался щекотливый вопрос Харви, хотя ему уже отвечали на смежный вопрос.
Резкость и ирония в голосе была лишней, но Харви изводили навязчивые мысли, и грудь сдавливало какое–то странное чувство сродни отчаянию. Что бы это значило?
– Она хотела, клянусь… – оправдывался Крейг, виновато потупив взгляд. – Но Присцилла что–то наговорила твоему лечащему врачу, и тот запретил любые встречи, которые предположительно могли спровоцировать негативные эмоции. Она…
Харви грустно улыбнулся, когда заметил, как товарищ замялся, запрещая себе крепкие выражения в сторону Присциллы. Он начинал узнавать черты своей экс–девушки. Она с легкостью могла придумать что угодно, ревностно его оберегая. Как он раньше не осознавал, что эта заноза в его жизни погружается под кожу все глубже? Заноза, которую не хочется извлекать. И ему как мазохисту начинает до безумия это нравиться.
– Что ты думаешь о Присцилле?
– Вопрос некорректный, – замялся друг, но подумал другое. – Она – твоя женщина и родная сестра моей любимой женщины, так? Тогда что я должен ответить?
Смешная ситуация, но еще нелепее ходить в блаженном неведении.
– Правду. Я не хочу начинать свою чистую страницу жизни в роли дурака.
Поведать даже поверхностно об этой язвочке и суток не хватит, подумал Крейг. И как бы не наговорить лишнего, описывая все ее черты, которые сплошь имели темный оттенок.
– Она – сильная личность. М–м… Упрямая. Принципиальная. Дерзкая. Чаще всего несносная.
Хитрая и изворотливая, добавил Крейг про себя, но это Харви и сам поймет это со временем.
– И все? – торопил его друг. – Больше добавить нечего?
Крейг набрал в легкие побольше воздуха, потому что должен сказать товарищу единственную чистую правду, которая отобьет у того желание копать глубже. За эти слова ему не нужно будет в будущем просить прощения ни у друга, ни у Бога:
– Она любящая… До безумия… – честно произнес Крейг. – Она одной ногой уже в безумии… Иногда мне кажется, что она помешалась. Когда она узнала, что у Вас с моим знакомым инспектором случился конфликт, и ты оказался в клинике, то готова была напустить на меня всех бесов! А когда ей сообщили окончательный диагноз и степень тяжести твоей травмы, то готова была саморучно придушить меня!… Спасибо при сестре она себя старается контролировать. Я же избегаю ее, – честно без грамма юмора произнес он. – Девочка должна остыть, но… Но я и сам не могу найти себе оправдания… Хотя понимаю, что это несчастный случай…
Харви начинал уставать. Он по–дружески положил руку на плечо Крейга:
– Довольно самобичевания. Я лучше Вас всех вместе взятых знаю, каким несносным сам могу быть. Я уверен, что выпросил тот удар дубинкой.
– Битой, – виновато поправил Крейг.
– Здесь сказочно, – будто не слыша слов друга и продолжая наслаждаться бризом, восхищался Харви. – Надо будет здесь провести несколько дней. Но… Но для начала я должен разобраться в своей жизни. Мне не нравится то, что я наблюдаю. Какая–то Санта–Барбара…
Крейг прыснул от смеха, вспоминая времена свой юности, когда без исключения все его пассии не могли пропустить ни одной серии этого резинового сериала. И встречи с девушками четко согласовывались с программой передач. От этого зависело в котором часу пройдет свидание: до кинопоказа или после.
– Там все друг с другом спали, – брезгливо резюмировал Харви. – Как я понимаю, в нашем четырехугольнике все чинно? Боже! – тяжело выдохнул он. – Как еще меня Бог отвел от этой ошибки, за которой только пропасть?…
– Ты хотел поужинать вчетвером? – отводя беседу от грязной темы, поинтересовался Крейг. – Где? Во сколько? Выбор за тобой, но если ты передумаешь – я пойму.
– Нет, – сразу же без колебаний ответил Харви. – Я готов встретиться со своей бывшей… жизнью, – неуверенно добавил он.
– Прошлой жизнью, – детализировал друг.
Крейг не скрыл своего неприятия к оговорке товарища, но всеми силами заставлял себя не обращать на эти мелочи никакого внимания, ведь все осталось в прошлом. Или нет?
– Ты забыл, что твоя невестушка встала на дыбы, как только я заговорил о том, что рано или поздно, а мы должны встретиться вчетвером?
– Я помню, – кивнул Харви. – Этого все равно не избежать как бы ей этого не хотелось, и она это поймет. В семь. Подъезжайте к «Бронзе», – заключил он и зашагал в сторону своей яхты.
Квартира Присциллы.
Девушка все время после отъезда Харви не находила себе места. Мужчина отсутствовал уже три часа. Где они? Куда Крейг его повез? Негодяй уже познакомил Харви с Шанталь? Что Харви о ней подумал? Сестра ему понравилась? Вспомнил ли он свою любовь к ней? Присцилла смотрела на свое отражение в зеркале и хотела расплакаться. Всегда оптимистичная с гордо поднятой головой сейчас она походила на пугливую мышь, зажатую в угол когтистыми лапами кота. Этим котом был Крейг. Мало того, что он, мягко сказать, недолюбливал Присциллу, так еще и похоже поставил перед собой цель не дать ей даже чуть–чуть приблизиться к товарищу… Крейг это оправдывал братской дружбой с Харви, но Присцилла не верила ему, потому как личную неприязнь не скрыть и ничем не замаскировать….
Девушка всегда была хороша собой, но стремление походить на сестру губило в ней чувство собственного достоинства, и поэтому она уже с юношества подсознательно была обвешана комплексами. Присцилле по доброму завидовала, что Шанталь имела в отличие от нее вьющиеся волосы, но это можно исправить завивкой. Также она переживала, что у сестры в зависимости от настроения глаза могли приобретать новые оттенки, но и это было исправимо цветными контактными линзами, но что сделать с ростом? Шанталь всегда была миниатюрной копией куклы Барби, а она? Присцилла была выше, шире в бедрах и… Сейчас Шанталь была шатенкой имея страсть к стилю героини мыльных опер Кэррингтон, которая по совместительству являлась родной сестрой Крейга…
Но внутренний надлом, который произошел с Присциллой после несчастного случая с Харви, изменил ее и внешне. Сейчас она приняла решение вопреки всему бороться за сердце любимого, стараясь влюбить его в себя настоящую: с блестящими ровными платиновыми волосами, серыми глазами и формами, достойными топ–моделей… Но… Но юношеские комплексы не одолеть за несколько дней…
– Мне никогда не стать тобой, даже если я перекрашусь и перейму твой стиль! – с горечью высказала Присцилла фотографии сестры. – Любовь же стирается после потери памяти? Или… Или любовь вечна?…
Грустное и неутешительное замечание. Присцилла кинула расческу, которой делала укладку. Хотелось расплакаться, даже не смотря на внутренний стержень. Если все правильно и теория верна, то стоит ли прихорашиваться? Харви все равно посмотрит мимо… Боже! Ведь стоит только постараться, и приятельствующие отношения вполне могут перерасти в любовные, и он воспримет Присциллу…
– Как соседку по комнате… – с горечью прошептала она и вновь швырнула в угол на сей раз любимое платье, которое хотела одеть к приходу Харви…